Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 50)
- А он-то тут при чем?
- Так ведь это он нас всех собирает!
- Тогда точно не пойду.
- Но почему?!
- Да по кочану! Чего я не видел на ваших пьянках?
- Ну, как знаешь.
Если бы Дмитрий знал заранее, чем может закончиться эта пирушка, он, по всей вероятности, ни за что не пропустил бы ее. Но, увы, ему и в голову не могло прийти подобное развитие событий. Однако поздно вечером, когда он уже закончил наладку пулеметов и отмывал испачканные руки от смазки, перед ним возник качающийся подпоручик барон Штиглиц.
- Господин Будищев? – громко спросил он.
- И вам здравствуйте, Людвиг Александрович, - мрачно поприветствовал его моряк.
- Господин прапорщик, я имею сообщить вам, что вы подлец!
Сказать, что Дмитрия удивило подобное заявление – не сказать ничего! Отложив в сторону ветошь, он с интересом уставился на явно перебравшего офицера и не без юмора в голосе поинтересовался:
- Чем мотивируете?
- Вы негодяй! – последовал исчерпывающий ответ.
- Очень добрый день! А можно подробнее?
- Вы, милостивый государь, своими действиями компрометируете мою сестру!
- В смысле?!
- Как вы смеете ухаживать за ней и преподносить подарки?! Я требую, что бы вы немедленно прекратили это безобразие!
- А то что? – не удержался от вопроса, начинающий понимать, откуда ветер дует Будищев.
- Будем стреляться! С двадцати… нет, с пятнадцати шагов!
Закончив свой спич, подпоручик четким строевым шагом подошел к Дмитрию и, коротко размахнувшись, попытался залепить ему пощечину. Однако попасть по физиономии прапорщика оказалось не так просто. Сообразив, к чему идет дело, он в последний момент просто отошел в сторону и не рассчитавший сил бедняга Штиглиц плашмя грохнулся оземь.
- Что разявились? – строго посмотрел на застывших от удивления матросов Будищев. – Не видите человеку плохо? Взяли аккуратнышко и понесли.
- Кудыть, вашбродь?
- Лучше всего в госпиталь, - решил после недолгого раздумья Дмитрий. – Там ему и сопли вытрут, и клизму вставят, а отец Афанасий, в случае чего, и причастит!
[1] Духан – небольшой ресторанчик или харчевня на Кавказе.
Глава 16
Один мудрец, который возможно еще не родился, сказал, что утро добрым не бывает, и именно сегодня Будищев в очередной раз имел возможность убедиться в правоте доморощенного философа.
- Граф, вставай, - нудел над ухом Федька, одновременно тряся Дмитрия за плечо.
- Иди нахрен! – отозвался тот, пытаясь перевернуться на другой бок.
- Вставай, - проигнорировал всем известный адрес денщик.
- Ну какого черта? – обреченно вздохнул прапорщик.
- Их благородие господин лейтенант Шеман просили прийти, - почтительно пояснил свое рвение Федор.
- Твою ж дивизию, ни днем, ни ночью покоя нет! – чертыхнулся окончательно проснувшийся Будищев. – Какого рожна ему надо?
- Не могу знать, - строго по уставу гаркнул Шматов, но тут же расслабился и уже обычным тоном спросил, - умываться будешь?
- Давай, - едва не вывихнул челюсть в зевке Дмитрий.
С гигиеническими процедурами в лагере имелись проблемы. Все-таки декабрь он и в Средней Азии декабрь, а потому вода была не просто холодная, а почти ледяная, в чем Дмитрий немедленно убедился.
- Ох ты ж мать…, - охнул он, опустив руки в тазик и ополоснув заросшую небольшой бородкой физиономию.
Ощущения оказались просто непередаваемыми, особенно если учесть, что прочим офицерам денщики воду грели. Кто на огне костра, кто на спиртовках из походных наборов. Но, увы и ах, Шматов в число этих добрых волшебников не входил.
- Бриться будешь? – с невинным видом поинтересовался злодей.
- Издеваешься? – вздохнул Будищев, вытирая лицо вафельным полотенцем, которое все почему-то называли турецким.[1]
- Почему? - искренне удивился приятель.
- Вода холодная! – попытался объяснить, как ему показалось очевидную вещь, Дмитрий.
- Так я нагрел…
Шеман в отличие от своего подчиненного выглядел почти безупречно. Почти, потому что даже у него форма в условиях похода успела порядком износиться, но при этом его бачки аккуратно подстрижены, а подбородок и нижняя губа тщательно выбриты.
- Наконец-то! – с явным облегчением встретил он прапорщика.
- А что за пожар? – спросил тот, с трудом удержавшись от зевка.
- Нас ждет командующий.
- Нас? – в голосе Будищева прозвучал явный скепсис.
- Представьте себе!
Перед штабом Скобелева, как водится, толпилось много людей, среди которых были офицеры и чиновники, ожидающие распоряжений, коммерсанты, прибывшие в чаянии подрядов и много иной непонятно откуда взявшейся публики, но прежде всего в глаза бросались осетины из личного конвоя Михаила Дмитриевича. Их лохматые папахи и бурки, грозно нахмуренные брови и воинственный вид производили незабываемое впечатление на всех присутствующих.
- Гэнерал вас ждет! – внушительно объявил им носатый урядник, всем своим видом показывая, какой великой чести они удостоились.
В прихожей они, как ни странно, тоже не задержались, а сразу прошли в тесную комнату, почти целиком занятые большим столом. Вокруг этого стола на грубо оструганных скамьях, прикрытых для сбережения начальственных задов чем-то вроде попон, восседали высшие чины экспедиции. Большую часть присутствующих Будищев знал, хотя нельзя сказать чтобы лично. Все-таки прапорщик – невелика птица, тем более недавно произведенный из унтеров. Только лицо молодого полковника генерального штаба, сидевшего между Петрусевичем [2] и Вержбицким, показалось ему незнакомым. «Наверное, это и есть Куропаткин», - успел подумать Дмитрий.
- Ваше превосходительство! – попытался начать доклад Шеман, но нетерпеливый Скобелев остановил его.
- Проходите, господа, - сделал он приглашающий жест.
Поскольку места в комнате практически не оставалось и никто из присутствующих не сделал попытки подвинуться, моряки остались стоять у входа, продолжая есть руководство глазами.
- Завтра мы предпримем штурм Янги-кала, - продолжал Белый генерал. – Ваша батарея, лейтенант, будет распределена между тремя отрядами. Ваша задача поддерживать огнем атакующие колонны. Вам все ясно?
В принципе, задача была понятна. Маленькая крепостца Янги-кала и еще несколько кишлаков оставались последними пунктами перед Геок-тепе еще не занятыми русскими войсками. Во всех них укрепились довольно крупные силы текинцев, пользовавшиеся каждым удобным случаем, чтобы угрожать нашим отрядам. Жаркие перестрелки рядом с ними случались так регулярно, что на них уже не обращали особого внимания.
- Так точно! – вытянулся Шеман.
- А вам? – устремил на Будищева испытующий взгляд генерал.
- Поддерживать атаку будем только мы? – недолго думая спросил тот.
Видимо ситуация когда прапорщики задают вопросы генералам показалась присутствующим несколько необычной, отчего те заметно оживились.
- Не только, - усмехнулся в бакенбарды командующий. – С колоннами пойдут подвижные батареи. Кроме того, перед началом общего наступления Янги-кала обстреляют орудия двадцатой батареи.
Дмитрий знал, что так называемые «подвижные батареи» оснащены снятыми с вооружения устаревшими пушками. Тем не менее, в опытных руках, они являлись еще достаточно грозным оружием, тем более что у текинцев не имелось и таких. Главным их недостатком была крайне низкая скорострельность. Пока собранные с бору по сосенки расчеты будут перезаряжать свои медные орудия, вражеские стрелки успеют перебить их. Но под прикрытием митральез, канониры смогут работать спокойно и тогда у обороняющихся нет шансов.
- Вот это хорошо, ваше превосходительство! – под всеобщие смешки с чувством сказал Будищев.
- Придерживаюсь того же мнения, - не без иронии отозвался Скобелев, но тут же согнал улыбку с лица и продолжил. – Однако у вас, господин прапорщик, будет несколько иная задача. Вы со своими боевыми колесницами будете приданы сотне Таманского полка подъесаула Коханюка. Задача – не допустить подхода подкреплений к противнику из Геок-тепе, а равно и отхода текинцев из Янги-кала. Это понятно?
- Так точно!