Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 43)
- Да мне тоже, просто никогда не знаешь, что нашему «изобретателю» может прийти на ум. Может ведь даже гадость какую сочинить, а мы и знать не будем, отчего над нами смеются!
- Да уж, с него станется.
Поначалу, когда русский отряд покидал свой лагерь, его тут же замечали текинские разведчики, после чего старались если не напасть на них, то хотя бы обстрелять, но нарываясь на ответный огонь артиллерии, в панике отходили назад. Особенно угнетающе на вольных сынов пустыни действовала шрапнель. В самих пушках для них не было ничего удивительного, более того, пушкари Геок-тепе замечательно метко стреляли из своих древних орудий, но вот исправно разрывающиеся в воздухе снаряды, причем всякий раз непосредственно над скоплениями живой силы, вызывали у защитников крепости просто суеверный ужас.
Вероятно, именно по этой причине, текинцы на сей раз не стали лезть на рожон, а следовали за маленькой русской колонной, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Так что мечта Майера оказаться в гуще сражения пока что оставалась неосуществленной.
- Черт знает что! – сокрушенно вздохнул гардемарин. – Неужели мы и сегодня ни разу не выстрелим по неприятелю?
- Скучаете? – немного насмешливо спросил хорунжий Бриллинг, покачивающийся в седле рядом с ним.
- Вам ведь тоже надоело числиться штабным? – пожал плечами моряк, намекая, что его собеседник не так давно потерял должность адъютанта командира полка.
- Ваша правда, - и не подумал обидеться таманец. – Служить с Арцышевским, конечно, весело, но воевать приходится только с маркитантами, да интендантскими чиновниками. А хочется иногда, знаете ли, забыться в горячей сабельной рубке. Настоящая война, либо ты – либо тебя! Не то, что эти вот, железные штуковины… простите великодушно, я вовсе не хотел вас обидеть.
- Не стоит. Я, говоря по чести, иной раз думаю так же. Увы, у нас на флоте тоже наступил век машин, оставляющий все меньше места доблести и геройству! Ни тебе свалок с абордажами, ни артиллерийских дуэлей борт в борт. Все решают броня и пар, да еще вот мины.
Молодые офицеры разговорились и скоро стали чувствовать себя почти что друзьями. В конце концов, они были близки по возрасту, происходили из одного круга и даже, как оказалось, имели общих знакомых в Петербурге. К тому же им просто было скучно.
- Куда это нас нелегкая занесла? – поинтересовался Майер, некоторое время спустя.
- Кажется, мы уже возле Кара-Ниаза, - ответил, оглядевшись, Бриллинг.
- И чем знамениты эти места?
- Тут совсем рядом колодцы…
- И чертова прорва наших друзей из Геок-тепе, - закончил за него гардемарин, указывая на заметно увеличившиеся толпы текинских всадников.
- В таком случае, ваша мечта пострелять скоро осуществится!
Командовавший отрядом войсковой старшина Верещагин тоже заметил, что противник накапливается для атаки, и незамедлительно принял необходимые меры для ее отражения. Будь при нем артиллерия, он бы просто приказал рассеять неприятеля несколькими залпами, но для картечниц расстояние было великовато. Поэтому он приказал пехоте и спешенным казакам построиться в каре, поставив митральезы на флангах, и стал ждать развития событий.
Долго ждать ему не пришлось. Последние солдаты и казаки еще продолжали занимать свои места в строю, а коноводы отводить лошадей под защиту, как текинская конница пошла в атаку. Храбрые степные джигиты, подбадривая себя криками и размахивая шашками, дружно рванули вперед. Казалось, что их масса вот-вот накроет тонкую линию «белых рубах», после чего истопчет ее копытами коней и иссечет клинками, но подполковник махнул саблей и две сотни винтовок дали слитный залп, после чего на поле боя воцарился ад. Мягкие свинцовые пули рвали тела, укрытые лишь халатами, калечили и убивали людей и животных. Масса атакующих была настолько плотной, что промахнуться было практически невозможно, а через секунду к стрелкам присоединились пулеметы.
Ни один текинец так и не смог приблизиться к своим врагам на расстояние сабельного удара, а те, кому посчастливилось уцелеть под убийственным огнем, развернулись и попытались уйти, нахлестывая своих быстроногих коней.
- Так вам! – в восторге воскликнул Майер, жадно втянув в себя воздух пропитанный пороховой гарью.
Молодой моряк неоднократно ходил в поиск вместе с охотниками и не раз смотрел смерти в глаза, но такой горячий бой, такое беспощадное избиение видел впервые. Надо сказать, что не все текинцы бросились в сечу, размахивая саблями. Многие из них поддерживали атаку, обстреливая ненавистного врага из винтовок, стараясь расстроить его ряды и прежде всего вывести из строя расчеты митральез. Их пули не раз и не два свистели совсем рядом с гардемарином и даже ранили одного из подносчиков в руку, но разве могла эта жалка пальба сравниться с безжалостными залпами русской пехоты и очередями картечниц?
- А ведь случись им преодолеть эти несколько саженей и нам пришлось бы худо, - прокричал ему Бриллинг, перезаряжая револьвер.
- Пожалуй, - внутренне поежившись, согласился с ним гардемарин.
- Что же вы сами не стреляли? – спросил хорунжий, защелкивая свое оружие.
Маер с легким недоумением посмотрел на собеседника и пожал плечами.
- Кажется, пулеметов было достаточно.
- Верно. Но вот я, признаться, не смог устоять перед искушением и опустошил барабан.
- Удачно?
- Черт его знает! Но ужасно весело.
Пока они так болтали, текинцы успели перестроиться и попытались атаковать русский отряд с другой стороны. Однако откуда бы они ни появлялись, их всегда встречали сомкнутый строй и дружные залпы. Пулеметы тоже добавляли свой стрекот в общую какофонию звуков, но их тяжелые лафеты было трудно перекатывать с места на место. Впрочем, пехотинцы и казаки, заметившие действенность данного вида оружия, в таких случая охотно бросались на помощь морякам и на врага снова обрушивались очереди.
- Вон их командир! – прокричал Бриллинг, указывая на бородатого всадника в богатом кафтане, гарцующего в окружении нукеров на одной из ближайших возвышенностей. – Сможете достать его?
- Далеко, - с сожалением в голосе отвечал Майер, - на таком расстоянии разве только Будищев попал бы.
- Неужели он и впрямь столь меток? – нервно дернул щекой бывший гвардеец, но собеседник не слышал его.
- Почему прекратили огонь? – подскочил гардемарин к наводчику.
- Перегрелись, вашбродь, - виновато отвечал тот. – Вода кипит!
- Черт бы тебя побрал, скотина! – возмутился хорунжий. – Пусть себе кипит…
- Попрошу не вмешиваться, - одернул его моряк и снова повернулся к расчету. – Так долейте скорее.
- Сей секунд, ваше благородие! – отозвался подносчик с бурдюком в руках, открывая горловину на кожухе.
Из горловины наружу вырвался целый гейзер кипящей воды и раскаленного пара, но ловкому матросу удалось увернуться от новой напасти и не пострадать.
- Готово! – доложил он, защелкивая крышку. – Можно стрелять.
Митральеза тут же загрохотала, а подносчик, с сожалением посмотрев на опустевшую емкость, вздохнул:
- А водицы-то больше нет.
- Почему? – довольно равнодушно поинтересовался Майер, не успев осознать масштаб проблемы.
- Дык, прострелили текинцы прочие бурдюки.
- Что?! – завопил гардемарин, сообразив, наконец, что случилось.
- Не могу знать, вашебродие! – вытянулся во фронт матрос.
- А на втором передке?
- Не могу знать! – повторил как заведенный подносчик, таращась на разъярённого офицера оловянным взглядом.
- Так проверь! – простонал Майер, борясь с желанием залепить бестолковому по физиономии.
- Это так серьезно? – обеспокоенно спросил Бриллинг.
- Более чем. С перегревшимся стволом митральеза будет не стрелять, а плеваться. Нужна вода… постойте, вы, кажется, говорили, что тут поблизости есть колодцы?
- Точно. Только вряд ли наши друзья позволят нам прогуляться к ним. По крайней мере, пока мы не отразим их нападение.
Тем временем текинцы несколько ослабили натиск. Те из них у кого были винтовки спешились и, обступив русское каре со всех сторон, принялись обстреливать своего врага. Прочие же продолжали гарцевать вокруг, держась, однако, на почтительном расстоянии. Лишь иногда изображая притворную атаку, они бросались с разных сторон на строй «белых рубах», заставляя тех перестраиваться, затем разворачивались и мчались прочь. Так продолжалось раз за разом. Было понятно, что рано или поздно кто-то не выдержит. Либо одна сторона устанет от постоянного напряжения и сломается, либо другой надоест играть со смертью и они вернутся в крепость, оставив на сей раз своих врагов в покое. Но поскольку сил у защитников Геок-тепе было много больше, гораздо вероятнее был первый вариант.
- Жарко! – облизав пересохшие губы, вздохнул Майер.
- Испейте, вашбродь, - предложил ему кто-то из матросов, но офицер отказался, упрямо покачав головой.
- Всю воду в пулеметы! - прохрипел он.
Шинель гардемарина была расстёгнута, фуражку не то сбило пулей, не то она просто потерялась в горячке боя, а лицо перемазано пороховой гарью. Давно растеряв напускное спокойствие, он подхватил винтовку раненого солдата и посылал в кружившихся вокруг текинцев пулю за пулей. Державшийся поначалу рядом Бриллинг, куда-то пропал вместе со своими казаками. Одна из митральез уже замолчала из-за какой-то поломки, но вторая упрямо огрызалась короткими очередями, заставляя противника сохранять благоразумие.