Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 19)
- Гхм, - едва не поперхнулся офицер, под всеобщий смех.
Дело в том, что подобный инцидент и впрямь имел место. Более того, Скобелев приказал подвергнуть наказанию за неуемную инициативу не только Будищева, но и самого Шемана. Правда, в последующем их батарея так отличилась, что удостоилась похвалы генерала, а про взыскание он и вовсе позабыл, будучи погруженным в массу иных забот. Более того, прибыв с отрядом в Бами, Михаил Дмитриевич сразу же оставил все хозяйство на полковника Вержбицкого, а сам немедля отправился инспектировать Атрекскую линию снабжения.
Казалось бы, недоразумение всеми давно забыто, но несносный кондуктор зачем-то вывесил над своей палаткой транспарант, на котором написал крупными буквами «ГАУПТИЧЕСКАЯ ВАХТА» и спокойно отсыпался после трудного похода, изредка прерываясь на прием пищи. А сегодня, его верный «Санчо Панса», сиречь, Федя Шматов, перестав изображать караульного, обошел знакомых своего «барина», чтобы передать им приглашение посетить его скромное жилище.
- Может, и мне прикажете отправиться под эдакий самодеятельный арест? – изумился Шеман.
- Места хватит, - с готовностью предложил «узник». – А то как-то скучно становится.
- Может, все же, прекратите этот балаган? – осведомился лейтенант. – Право, шутка не так уж хороша, как это вам кажется.
- Никак не могу-с. Приказ генерала Скобелева. Только его величество могут отменить-с…
- Так вы, Дмитрий Николаевич арестованы? – ухмыльнулся капитан Полковников, бывший среди приглашенных.
- Так точно! – под всеобщий смех доложил Будищев, - Но я очень рад, что вы – господа, нашли время навестить бедного узника и прервать его вынужденную самоизоляцию. Как говорится, милости прошу к нашему шалашу!
- Благодарю за приглашение, - махнул рукой офицер, присаживаясь на грубо сколоченный табурет. – Кстати, всем участникам похода и без того объявили трое суток отдыха, так что можно было не фанфаронить. И вообще, какое дурацкое выражение – самоизоляция! Где вы только такие находите?
- Виноват-с, вашбродь, - пожал плечами кондуктор, частенько в последнее время вставлявший в свою речь «с», отчего она звучала еще более издевательски.
- То-то, что виноваты. А надпись эту идиотскую зачем сделали? Чтобы вы знали, гауптвахта происходит от немецкого – «hayptwache », что означает – главный караул!
- Я знаю.
- Тогда зачем?!
- А что только армянам дурацкие вывески делать? – ухмыльнулся хозяин.
- Да ладно вам, господа, - жизнерадостно воскликнул прапорщик Панпушко. – Смешно ведь!
- Очень, - выразительно покачал головой капитан.
Отдохнув после возвращения из похода, Дмитрий пригласил к себе знакомых офицеров, прежде всего артиллеристов и моряков, чтобы пообщаться за «рюмкой чая». В последнее время кондуктор стал весьма известен среди участников экспедиции. Слава эта, в правду сказать, была довольно скандальная, но Будищева это нисколько не смущало.
Подавали на импровизированном рауте блюда местной кухни и, конечно же, шашлык. Причем, если последний был пожарен маркитантами-армянами, то плов, манты и запеченное в бараньем желудке мясо доставили местные туркмены. Каким образом не знающий местных наречий Будищев ухитрился с ними сговориться никто не знал, но согласно всеобщему мнению угощение было выше всяких похвал. Что еще более интересно, напитки, предложенные гостям, также оказались весьма хороши. То есть, вино и впрямь было Кахетинским с лучших виноградников Алазанской долины, а водка – настоящим хлебным полугаром, а не той гадостью, что под ее видом продавали торговцы.
Как водится на офицерских пирушках, разговор после первых тостов в честь гостеприимного хозяина вскоре перешел к минувшему делу, а также ожидаемых в связи с этим наградах. Несомненными героями рекогносцировки были артиллеристы и собравшиеся не без удовольствия перебирали возможные варианты наград. К примеру, прапорщик Панпушко, прикрывавший отход вполне мог рассчитывать на клюкву [1], а уже имевший ордена Святой Анны и Святого Станислава третьих степеней и Владимира с мечами и бантом Полковников, вполне мог стать и георгиевским кавалером.
Придя к столь положительному выводу, собравшиеся дружно выпили за здоровье будущих кавалеров и не менее дружно закусили, чем бог послал, или точнее ухитрился раздобыть хитрец Будищев.
- А как ловко Дмитрий Николаевич с митральезами вперед выдвинулся, - с пьяным смехом вспомнил один из гостей, украшенный адъютантским аксельбантом на мундире. – Право слово, пойди все по-другому, быть бы ему кавалером!
- Сложись все по-другому, - запальчиво прервал его Майер, - мы вряд ли вернулись сюда живыми! Слава богу, с Михаилом Дмитриевичем ничего не случилось, а то я не берусь даже предположить, чем могло бы все обернуться.
- Давайте выпьем за его превосходительство, - немного заплетающимся голосом провозгласил поручик Берг, - за генерала Скобелева. Ура!
- Ура! Ура! Ура! – тут же подхватили это предложение все присутствующие.
- А как он с красноводцами, а? – снова встрял штабной. – Классически, господа. Под неприятельским огнем ружейные приемы! И правильно, доложу я вам. Ведь они – канальи, совсем воевать разучились! И строем, строем, чтобы себя не забывали. А вы, кондуктор тогда, помниться, опять высунулись? Нет, я понимаю, что приказ, а вот не надо было! Пусть бы сами, в штыки!
- Что-то ты, брат, совсем зарапортовался, - добродушно прервал излияния адъютанта сосед.
- Эрдели больше не наливать, - криво усмехнулся Будищев.
- Что?! Я не позволю!
- Что, не согласны с господином штабным? – с легкой усмешкой поинтересовался у хозяина Полковников.
- Нет, - коротко отрезал Дмитрий.
- О чем ты? – удивленно переспросил, услышавший их Майер.
- Да так, ни о чем, - отмахнулся тот, не желая ввязываться в спор.
- Но соображения у вас есть? – не отставал капитан.
Капитан Полковников был молод, высок и хорош собой, той особенной мужественной красотой, которая часто заставляет трепетать сердца дам в гарнизонных стоянках. Иными словами, артиллерист был заядлым сердцеедом, чтобы не сказать бабником. Другой его страстью были карты, и не без взаимности. Обычно говорят, что карты благоволят лишь тем, кому не везет в любви, но капитан был счастливым исключением из этого правила. Прекрасное знание математики давало ему возможность сделать верный расчет, а редкое хладнокровие и решительность позволяли воспользоваться им.
- Петр Васильевич, - прервал его Шеман. – А отчего вы так часто стреляли гранатами? Кажется, в открытом сражении шрапнель дает больше возможностей поразить неприятеля?
- Вы, несомненно, правы, Николай Николаевич, - развел руками капитан. – Но дело в том, что пушки у нас новые, снаряды к ним тоже новые. Не привыкли еще мои канониры к ним. Тем более что первые шрапнели у нас появились не так уж и давно. Не успели мы еще осознать их действенность.
- Понятно.
- Но зато ваши митральезы также выше всяких похвал, не так ли?
- Несомненно. Скажу, не кривя душой, я не ожидал подобного эффекта. Все же господин Будищев прекрасно знает сильные и слабые стороны своего изобретения и умеет использовать и те и другие с максимальной пользой.
- А вы довольны, Дмитрий Николаевич?
- Говоря по правде, нет, господа.
- Что так?
- На существующих лафетах у пулеметов слишком низкая подвижность. Мы часто просто не успевали прибыть в нужную точку, чтобы прижать противника огнем.
- И какой же вы видите выход?
- Необходимы более легкие станки, по типу экспериментальной треноги. В идеале, чтобы пулемет мог нести один номер.
- Что же делать остальным?
- Подносить патроны. Много патронов. Три тысячи на ствол, что мы брали в поход, на самом деле, ни о чем!
- Вы думаете?
- Уверен!
- Неужели, вы полагаете, что руки солдат или в вашем случае матросов, более подходят для переноски огнеприпасов, нежели зарядные ящики?
- Я полагаю, что в данном случае, можно вообще обойтись без них. Нужны повозки, запряженные парой лошадей. В каждой пулемет и запасы патронов. Огонь вести прямо с повозки и, в случае надобности, быстро менять позицию.
- А в этом, что-то есть, - задумался Полковников. – Вы докладывали свои соображения начальству?
- Кому, Пилкину или Макарову? У нас на флоте свои заморочки. Нам надо миноноски отражать, да десанты поддерживать. Хотя для высадки легкие станки тоже лучше. Но теперь мы на берегу, точнее в пустыне. Генералы меня и вовсе слушать не станут.
- Ну не скажите, - улыбнулся в усы капитан. – Хотя, если до его превосходительства дойдут слухи о «гауптической вахте», он может сделать весьма далеко идущие выводы на ваш счет!
- Бог не выдаст, Скобелев не съест, - беззаботно махнул рукой Будищев.
- Ладно, завтра поговорю с полковником. Вержбицкий хоть и стар, но воробей стрелянный. Выгоду от нового оружия сразу почуял. Недаром он вас так защищал перед его превосходительством.
- Вот как? Я не знал…
- Вы многого еще не знаете, кондуктор, но при этом обожаете, как говорят англичане, дергать тигра за усы!
- Да я не со зла. Само как-то получается.
- Бывает, - пожал плечами капитан и выразительно взглянул на бутылку.
- Господа, - начал разливать по стаканам, правильно понявший его Будищев, - предлагаю тост, за бога войны – артиллерию! [2]
- Хорошо сказано! – восхитились гости и принялись чокаться своей разнокалиберной посудой.