Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 18)
- Чегт возьми! – только и смог вымолвить генерал, немного картавивший от волнения.
- Вот примерно так это и работает, ваше превосходительство, - устало доложил Будищев, отдавая честь.
- Невероятно!
- Рады стараться!
- Послушайте, кондуктор… каким образом ваша, э… митральеза, оказалась так далеко от позиций?
- В пылу боя, ваше превосходительство!
- Шутить изволите? – вскипел начальник отряда. – А если бы текинцы захватили вас вместе с ней?
- Осмелюсь напомнить, Михаил Дмитриевич, - поспешил вмешаться приехавший вместе с генералом Вержбицкий, - что ваше превосходительство дали полную свободу действий вверенной мне артиллерии.
- Я помню, но…
- Морская батарея подчинена мне и организационно входит в состав четвертой батареи двадцатой бригады, - почтительно, но вместе с тем твердо возразил ему престарелый полковник. – Если вам угодно знать мое мнение, то моряки действовали храбро и грамотно. Они лучше знают возможности своего оружия и минувшей ночью кондуктор доказал это самым блестящим образом!
- Но ведь был риск, что текинцы смогут захватить их…
- Так точно! Как и весь наш отряд. Я, ваше превосходительство, грешным делом, думал уже что все. Отвоевался… Ан, нет. Вывезла кривая!
Озадаченный неожиданным заступничеством Вержбицкого, Скобелев на секунду задумался. Как и всякий начальник, он не слишком-то любил, когда ему возражали. Однако в отличие от многих иных умел признавать свои ошибки. К тому же, полковник был прав. Место для засады было выбрано идеально и Будищев смог полностью использовать выгоды позиции. Да, он – странный, дерзкий, иной раз даже неприятный человек. Но с другой стороны, безусловно храбрый, умелый и чертовски хладнокровный воин. А если учесть, что эта митральеза, или как ее все чаще стали называть – пулемет – его изобретение, то такие люди имеют право на некоторую эксцентричность в мышлении и поступках.
- Ладно, - кивнул генерал, - мы с этим позже разберемся. А теперь уходим, пока наши друзья-текинцы не очухались!
- Винтовки бы собрать, ваше превосходительство, - хмуро заметил Будищев, - не то они подберут и в следующий раз снова по нам стрелять станут.
- Кондуктор дело говорит! – тут же согласился артиллерист.
- Раз дело, так и распорядитесь, - кивнул генерал. – Только не слишком задерживайтесь. Уходить надобно, пока они не очухались!
- Слушаюсь!
В лагере уже заканчивали запрягать лошадей и навьючивать верблюдов, а выделенные для сбора трофеев солдаты, казаки и матросы еще продолжали поиски. Разумеется, предметом их забот были не только берданки, но и иные ценности, благо в последних не было недостатка. Богато украшенное холодное и огнестрельное оружие, упряжь и многое другое.
Назначенный старшим над «трофейщиками» Будищев, разумеется, не принимал личного участия в сборе, однако пристально следил за происходящим, не допуская даже намека на конфликты. Впрочем, Шматов неплохо справлялся за двоих, собрав целую охапку сабель и кинжалов в драгоценных ножнах, которую тут же отволок к обозу и навьючил на многострадального верблюда.
- Эко ровно вы их положили! – не то восхищаясь, не то порицая пробурчал казачий урядник, переворачивая плотно лежащие тела в поисках ценностей.
К слову сказать, мягкие свинцовые пули, деформируясь при ударе, наносили страшные повреждения, разрывая иной раз человеческую плоть на куски. Однако столь малоаппетитное зрелище нисколько не смущало казака в его поисках. Наконец он, обнаружив на руке одного из павших перстень с крупным камнем, недолго думая, отхватил палец кинжалом и уже через секунду любовался своей добычей, разглядывая ее в лучах утреннего солнышка.
- Хорош! – восхищенно цокая языком, заявил он. – Чаю, маркитант за него за него не менее пяти рублев даст. Погуляем маленько с братами.
- Лучше сбереги, да продай в России, - равнодушно посоветовал Дмитрий. – Там не менее пятидесяти получишь, а то и больше. Всю станицу сможешь напоить.
- Так до нее еще дожить надо, до Рассеи-то, - рассудительно заметил кубанец. – Того и гляди подстрелят текинцы, что ж тогда?
- Как знаешь, - пожал плечами кондуктор, привлеченный каким-то неясным звуком из-под груды убитых.
- А то может, офицер какой для своей мамзели купить похочет, - задумался над возможными перспективами урядник. – Не желаете, ваше благородие? Невесте подарите…
Будищев было трудно заподозрить в излишней брезгливости или чистоплюйстве, так что в другой раз он возможно и купил бы у казака его добычу, но сейчас внимание моряка было занято другим.
- Хорош базлать, помоги лучше, - пробурчал он, переворачивая один из трупов.
Казак тут же пришел ему на помощь, и через минуту они извлекли чудом выжившего текинца из-под кучи павших товарищей. Судя по наружности, ему было никак не более шестнадцати лет или около того. Во всяком случае, пухлые щеки молодого человека еще не знали бритвы. А еще, несмотря на плачевное из-за ранения состояние, молодой человек, точнее мальчик, даже сейчас на пороге смерти был очень хорош собой. Правильные черты лица, чистая кожа и чувственные, хоть и потрескавшиеся от жажды губы. Ко всему этому, под лохматой туркменской папахой обнаружились вьющиеся светло-русые волосы, делавшие его совсем уж не похожим на прочих обитателей оазиса.
- Ишь каков, - удивленно хмыкнул казак. – Девки таких любят.
- Может он и не текинец вовсе?
- Кто его знает. Должно мамку еще в девках в какой-нибудь станице захватили, да в гарем продали.
- Ты думаешь?
- А чего, дело-то житейское!
- Вполне возможно, - согласился Будищев, более внимательно осмотрев свою находку. Испачканный кровью чекмень явно был сшит из дорогой ткани, драгоценный наборный пояс, похожий на тот, что он продал маркитанту-армянину, тоже указывал на человека высокого происхождения или, по крайней мере, небедного. – И что теперь с ним делать?
- На то ваша воля, - пожал плечами казак, алчно поглядывая на пояс раненого. – Хотите – прибейте. Хотите – так бросьте. Выживет или нет – одному Господу известно!
- Черта с два он выживет под таким солнцем…
- Э, нет, господин кондуктор. По магометанскому закону положено, стало быть, чтобы покойников до захода солнца прибрали. Генерал это знает, а потому торопится. Как мы уйдем, они еще немножко постреляют, да по джигитуют, а потом сразу воротятся, да будут павших погребать. Такая уж у них вера. Так что скоро они тут всех переворошат и тех, кто только ранен сыщут.
Выслушав урядника, Дмитрий на минуту задумался. В божий промысел он не верил, а бросать мальчишку на произвол судьбы не хватало совести. С другой стороны, ему было очевидно, что это юнец – враг и случись им встретиться в открытом бою, тот бы его не пощадил.
- И что ты сам до сих пор не подох? – с досадой воскликнул он.
- Так может…, - с готовностью предложил кубанец, выразительно положив руку на кинжал.
- Нет! – решительно остановил его Будищев. – Лучше помоги до госпитального обоза доставить.
- Так, это, - скроил умильную улыбку казак.
- Пояс можешь забрать, - правильно понял его Дмитрий.
- Слушаю, ваше благородие, это мы мигом! Сейчас людей кликну и в лучшем виде все устроим.
- Я не «благородие», - хмуро перебил его кондуктор.
- Так будете, какие ваши годы!
Как ни странно, пострадавших во время рекогносцировки среди русских было немного, а потому место на фургоне для раненого текинца нашлось. Правда, не обошлось без ругани с заведующим этими повозками фельдшером, но Будищев, с самым серьезным выражением лица, пообещал откусить «недоделанному эскулапу» ухо, если тот не прекратит кочевряжиться. Если бы странный моряк пригрозил дисциплинарным взысканием, или даже перешел к рукоприкладству, фельдшер не уступил бы ему без приказа начальства, но вот лишиться слуха, защищая койко-место в передвижном госпитале, крепкий парень с явно семитскими чертами лица оказался не готов.
Надо сказать, что казак оказался прав. Текинцы преследовали отряд Скобелева еще несколько часов, но после полудня разом отстали и до самого конца экспедиции не беспокоили более своего противника. Михаил Дмитриевич все же приказал не ослаблять бдительности, и спешный марш продолжался с соблюдением всех необходимых предосторожностей. Тем не менее, эти меры оказались напрасными, и дальнейшая часть пути прошла спокойно и уже 11 июля их радостно встречали в Бами.
Накануне возвращения, генерал устроил парад для своей хоть и маленькой, но победоносной армии, после которого раздал кресты наиболее отличившимся в походе. Но если на каждую роту или сотню для этого было выделено по одному знаку отличия военного ордена, то на полубатарею капитана Полковникова пришлось целых три, да еще один «Георгий» достался на долю моряков.
[1] Первая значимая победа Наполеона Бонапарта, после которой началось его стремительное восхождение к славе.
[2] Переделочная винтовка системы Сильвестра Крнка
[3] Арык – оросительный канал.
[4] Войсковой старшина – казачий подполковник. Верещагин – родной брат художника-баталиста.
Глава 6
- Будищев, потрудитесь объяснить, что означает эта надпись над вашей палаткой? – удивленно поинтересовался Шеман у своего нерадивого подчиненного.
- Выполняю приказ начальника отряда, - расплывшись в улыбке отозвался кондуктор.
- Какой? – озадачился лейтенант.
- Ну как же, Николай Николаевич, неужто не помните-с, как вы мне давеча под Денгиль-тепе на трое суток арест объявили, а его превосходительство, изволили добавить до недели. Вот, выполняю-с!