Иван Оченков – Капитан (страница 46)

Но не успел он воплотить свои благие намерения в реальность, как со двора послышались гудки клаксона. Оказалось, приехал Зимин, и не один. С заднего сиденья выкатился его бывший корабельный кок – Михалыч.

- Вот, решил посмотреть, как вы тут обустроитесь, может, и сам к вам переберусь из гостиницы.

- С радостью, Владимир Васильевич. Места всем хватит…, – тут же отозвался Март.

- Поживем-увидим, а пока принимай гостя. Команду «Бурана» расформировали, говорят: пререкаются, служат недисциплинированно. Сел он на первый же борт и сюда. Заявился ко мне в отель и говорит: берите меня на службу. Я бы и рад, да только некуда пока. Корабль, к слову, завтра поедем смотреть, ты это учти, Мартемьян. Может, капитан Колычев Михалыча на время к себе в команду возьмет? Что скажешь?

- Это настоящий рождественский подарок! Я только «за». У нас теперь свое хозяйство. И готовить надо на всех не только на борту, но и на земле.

- Тогда решено. Вот, Михалыч, тебе временный экипаж. Служи со всем старанием.

- Обижаете, Владимир Васильевич, когда же это я иначе действовал?

- А остальные наши пока в Дальнем сидят? – обратился Март к коку.

- Да кто как, – словоохотливо отозвался кок. – Одни новые места на месте нашли, другие в Китай подались. Горыныч только без дела остался. Боцманом никуда не берут, а простым матросом он не пойдет.

- Может, перетянуть его к нам? – задумался Март.

- Вам виднее.

- А ты что думаешь, дядька Игнат?

- Больно ты скор, Мартемьян, – усмехнулся Вахрамеев. – До Сеула, я чаю, не одна тыща верст. Хотя, несколько человек нам бы не помешало, это верно.

- Так может, подыщешь кого. Есть знакомые среди местных?

- Откуда? – покачал головой бывший абордажник. – Я в столицах сроду не служил, да и тутошние разве что маршировать красиво умеют.

- А если объявление дать? – вылез внимательно прислушивающийся к их разговору Витька.

- Так ить, те, кто вчера к нам гостей прислал, тоже объявления читают. Не, такие дела с кондачка не решаются, тут обмозговать все надоть…

- Ладно, телефон «Одессы» у нас есть. Позвоним и узнаем, что и как. В крайнем случае, оплатим перелет, – решил Колычев.

- Март, можно тебя на пару слов? – отозвал воспитанника в сторону Зимин.

- Слушаю вас, Владимир Васильевич.

- Тут такое дело, – помялся капитан первого ранга. – Шурка узнала о случившемся и рвется к вам.

- Это может быть опасно.

- После такого наглого налета на аэродром я не уверен, что вообще есть безопасное место. В общем, ей, конечно же, запретили, но будь готов к тому, что она в самом скором времени примчится.

- Татьяна Александровна и без того грозилась расторгнуть нашу помолвку…

- Пустое, – отмахнулся Зимин. – Это ей никак не под силу. Без моего согласия. А я, как ты понимаешь, его никогда не дам.

- Спасибо.

- Не за что. Однако о безопасности позаботиться следует, так что я вам тут кое-что привез. Прикажи своим архаровцам разгрузить.

- А что там?

- Да так, гостинчик от зайчика. А чуть позже прибудет отделение вооруженных матросов с «Пожарского». Вояки из них, конечно, так себе, тут Вахрамеев прав, но лишними не будут.

- Никак не могу понять, почему он так прохладно отнесся к предложению вызвать Горыныча?

- Ну, это как раз просто, – скупо улыбнулся опекун. – Захар у меня кем был? Боцманом. Игнат у тебя, насколько я понимаю, занимает ту же должность…

- Тьфу ты, – сплюнул от досады только что сообразивший, в чем дело, Март.

- Хороший унтер, – наставительно заметил Зимин, – ценится на вес золота! Просто надо хоть немного знать их психологию. А вообще, насчет вызова из Сеула наших, – мысль правильная. Только звонить буду я. Не обижайся, но я лучше знаю своих бывших подчиненных. Ладно, пошли разгружаться.

Подарки в багажнике его автомобиля и впрямь оказались царскими. Во-первых, два новеньких, еще в заводской смазке, пулемета Дегтярева. Во-вторых, четыре полных цинка с патронами. В-третьих, винтовка Маузера с оптическим прицелом. Ну и в качестве вишенки на торте – два подсумка с гранатами.

- Вот это дело! – обрадованно прогудел Вахрамеев, подкидывая на руках ДП[1]. – Теперь можно и повоевать!

- Это где ж такие зайчики водятся? – удивленно протянул, глядя на опекуна, Колычев.

- Многие знания – многие печали, – перефразировал ему в ответ Зимин цитату из Экклезиаста [2].

[1] ДП – Пулемет Дегтярева Пехотный

[2] И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это — томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. (Книга Екклесиаста 1:17 и 1:18)

Глава 25

Почему-то во всех больницах и госпиталях есть очень длинные и необычайно гулкие коридоры. Иной раз само здание откровенно не велико, кабинетов и палат мало, а вот коридоры будто в знаменитом лабиринте на острове Крит. Иногда идешь по ним и сам не знаешь, куда они могут привести. Впрочем, не в этот раз. Март, в отличие от Тесея, знал, куда надо идти и сумел не заблудиться, даже без помощи Ариадны.

- Вот и вы, молодой человек, – непривычно приветливо встретила его Ермольева, только что закончившая осмотр пациента.

- Простите, я опоздал, – попытался оправдаться Колычев, но та не стала его слушать.

- Результаты вашей методы, – сообщила целительница, – превзошли самые смелые ожидания. По крайней мере, мои – точно!

- Я рад.

- Я тоже рада. И тому, что больной пошел на поправку, и тому, что ошибалась на ваш счет.

- Даже так?

- Да. И я не стыжусь в этом признаться. При первой встрече мне показалось, что вы напыщенный мальчишка, одаренный по странной прихоти судьбы паче всякой меры, и которому блеск золота заменил совесть. Теперь же я вижу, что вам не чуждо сострадание, и что вы действительно стремитесь сделать этот мир хоть чуточку лучше.

- Даже не знаю, что вам сказать, – смутился Март. – Неужели это такая редкость среди «одаренных»?

- Нет. Вовсе нет. Но и не так часто, как прежде.

- Раньше было лучше?

- Представьте себе, молодой человек. Я знаю, в это трудно поверить, но… вы помните историю?

- Ну так, в общих чертах, – осторожно ответил Колычев, у которого история этого мира переплелась с той, что была в его, в какой-то причудливый узор. Он не всегда мог сразу сообразить, что было здесь, а что в том, оставленном им мире.

- Когда были найдены первые россыпи звездных адамантов, это подстегнуло не только технический, но и социальный прогресс. Да-да, юноша, не усмехайтесь столь скептически, все так и было. Какая, в сущности, ирония судьбы. Из камней делали символы тщеславия: колье, перстни, диадемы – а они, пробуждая в своих новых владельцах дар, нередко открывали способность сопереживать. Думать не только о себе, но и об окружающих.

- Хотите сказать, что у аристократов и купцов стала появляться совесть?

- Можно сказать и так, – кивнула Зинаида Виссарионовна. – Началась эпоха великих реформ, и не будет преувеличением сказать, что она прошла под светом стелларов. Развивались не только техника, но и наука, а также медицина, педагогика… – да вообще все!

- А что же случилось потом?

- Да ничего особенного. Люди стали привыкать к своим новым способностям и сложившемуся положению вещей. Тем более, что ситуация и впрямь кардинально улучшилась. Не стало крепостного права и других пережитков прошлого. Появились права и свободы. Россия переменилась, и … многие из числа власть предержащих решили, что этого довольно. Нет надобности идти дальше, ведь все и так хорошо.

- Остановилось развитие?

- Не во всем, но в целом верно. И в вас я вижу большой потенциал созидательного развития. Вы можете стать выдающимся целителем!

- То есть ваше первое впечатление было обманчивым? Это радует. Но в том, что касается моих медицинских дарований, я думаю, они куда скромнее, чем вам представляется. Основную работу в этом плане делает доктор Крылов. Я же, в большей мере, обеспечиваю энергопоток. Выступаю, так сказать, в роли батарейки.

- Мартемьян Андреевич, не забывайте, что перед вами гросс, – просто, без всякой аффектации ответила Еромольева. – Ваша аура для меня все равно что открытая книга. И без тени сомнения могу подтвердить – вы имеете необходимый внутренний резерв, чтобы в обозримой перспективе стать в нашей сфере знания экспертом и настоящим новатором. Да, есть у вас таланты и в иных отраслях, а что еще важнее, вы действительно очень «энергоемкий» одаренный. Такой уровень Силы я встречала только один раз. У Ивана Архиповича Колычева. Вашего, так сказать, однофамильца, – не без намека и особого значения произнесла она последние слова.

- Не знал, что это так просто определить, – с легкой досадой отозвался Март.

То, что его возможности могут запросто читаться через «сферу» другими одаренными, да еще и с такими подробностями, его никоим образом не обрадовало.