Иван Оченков – Капитан (страница 30)

Глава 16

С тех пор как воздушные корабли из уникальных боевых машин стали массовым видом транспорта, к тому же очень надежным, безопасным и комфортабельным, а ко всему в придачу еще и самым быстрым, география загородного отдыха для российских элит чрезвычайно расширилась. Аристократы и миллионеры стремительно освоили тропические острова Индийского и Атлантического океанов, а Крым и вовсе стал чем-то вроде пригородной дачи, куда можно было отправиться просто на выходные.

И в самом деле, несколько часов перелета, и даже не в ВИП-салоне в широком кресле, а в собственной каюте: с кроватью, диваном, рабочим столом и ванной комнатой. С полноценным камбузом, где хозяйничает ваш личный повар, и роскошной столовой для приема пищи. С собой вы запросто могли бы взять и секретаря и, если надо, даже устроить в небе совещание хоть со всем штатом руководителей своего министерства, корпорации или клана.

Более того, всем чинам первых трех классов в империи полагался по штату не только автомобиль, но и аэробот. Но действительно богатые и знатные предпочитали личный транспорт, который стали называть воздушными яхтами. Эти скоростные, роскошные и тщательно продуманные небольшие суда предназначались не для дальних перелетов (эту функцию выполняли уже полноценные корабли – мегаяхты), а для перемещения в пределах города или, на крайний случай, вот таких полетов в Крым или другие не слишком отдаленные части империи.

Предельный размер разрешенного для передвижения в воздушном пространстве городов транспорта ограничивался тридцатью метрами. И только им позволялось занимать стояночные места на взлетно-посадочных площадках в черте, к примеру, Петербурга.

Еще одним следствием такой всеобщей моды на воздушный транспорт стало не только широчайшее распространение особых площадок непосредственно в центральных районах имперских мегаполисов, но и перенесение наиболее пафосных и масштабных мероприятий в пригородные дворцы, где можно было без проблем разместить на земле десятки, а то и сотни воздушных судов разом.

Когда Зимину и Колычеву после очередного вызова в штаб флота выдали конверты с пригласительными билетами на прием в Константиновском дворце «В ознаменование победы над Японией» и предупредили, что им предстоит награждение из рук самого Государя, а затем торжественный ужин и бал, а значит, надо не опоздать и выглядеть соответственно, каперанг задал инструктирующему их чиновнику единственный вопрос.

- Нам полагается место на бот-стоянке?

- Вы располагаете личным воздушным судном? – не без удивления и с ноткой уважения переспросил штабной чин.

- Корабль капитана Колычева как раз соответствует требованиям по размерности. Мы прибудем на нем.

- Что ж, в таком случае, я дополнительно запрошу дворцовую канцелярию и сообщу номер вам по телефону.

- Буду весьма признателен.

И вот теперь, пока «Ночная Птица» заходила на посадку в настоящей воздушной толчее, свободные от вахты члены команды столпились на мостике и во все глаза смотрели на открывшуюся перед ними ярмарку тщеславия. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, ибо перед глазами их маленького, но дружного коллектива предстало концентрированное воплощение богатства империи и его правящего класса.

- Вы только посмотрите, это же «Альбатрос-М2»! – громко ахала Калашникова, лучше других разбиравшаяся в типах и классах гражданских воздушных судов.

- А это что?

- «Чайка-ЭЛ-5».

- Сколько же это может стоить?

- Даже в базовой комплектации немногим дешевле полноценного корвета, а если с отделкой по индивидуальному проекту, то и вовсе …

- Живут же люди! – немного завистливо вздохнул Дугин.

- На Россию изливается не просто денежный дождь, а настоящая Ниагара из золота. Кое-что перепадает флоту, армии, да и народ не бедствует, но, конечно, элита о себе любимой не забыла. Живут они не просто в роскоши, а прямо-таки купаясь в шампанском и бриллиантах, – спокойно и даже без намека на осуждение прокомментировал рассуждения молодежи Зимин.

Дождавшись своей очереди, Март аккуратно посадил «Птицу» прямиком на указанное им место за номером 138 и, обернувшись к Татьяне, негромко распорядился:

- Второму пилоту принять вахту. На борт никого без моего личного приказа не пускать. Организуете ужин. Всем свободным от дежурства – отдых. Билеты для членов экипажа я получил, вы можете гулять в парке, но внутрь дворца вас все равно не пустят. Если не ошибаюсь, предполагается развлекательная программа и фейерверк. Так что не заскучаете!

К кораблю подкатил лимузин из дворцового гаража, чтобы забрать приглашенных гостей и доставить прямиком к парадной лестнице. Посторонние автомобили сюда не пускали. Да и за небом следили со всем возможным тщанием. Еще подлетая, Колычев успел заметить несколько зенитных батарей, в любой момент готовых открыть огонь в случае появления нарушителя.

- Я смотрю, тут все серьезно? – покачал он головой.

- Береженого Бог бережет, – кивнул в ответ опекун. – После «парада на водосвятие» жандармы на воду дуют.

Эту историю Март знал. Лет тридцать назад, когда летающие корабли только начали заявлять о себе как о главной военной силе современности, на одном из участвующих в торжестве корветов сорвалась с крепления авиабомба, оказавшаяся, к счастью, учебной. Тем не менее, болванка взрыхлила землю неподалеку от императорского кортежа, и ее заметили. В общем, мало никому не показалось, а у дворцовой полиции с тех пор появилась новая головная боль.

- Ты так и не рассказал, как там твои дела с целителями? – поинтересовался Зимин, когда они оказались внутри просторного, отделанного кожей и деревом салона.

- Все хорошо, – рассеяно ответил Колычев, но, видя внимание опекуна, все же добавил подробностей. – Лечение идет по плану, пациент понемногу выздоравливает, так что даже Ермольева перестала коситься на меня как старая дева на брачного афериста.

- Я слышал, зашевелились потенциальные клиенты?

- Есть такое. Высшие сановники империи – люди все больше в возрасте. Современная медицина предлагает им в лучшем случае облегчение старческих болячек, а тут практически гарантированное омоложение…

- Будь осторожнее.

- На сей счет можете быть спокойны, Владимир Васильевич. Пока не окрепнем и не обзаведемся нужными связями, я буду вести себя паинькой. Тише воды, ниже травы.

- Ну-ну, – немного скептически посмотрел на своего подопечного Зимин, но автомобиль уже достиг парадного подъезда, и они поспешили выбраться наружу.

В прошлой жизни Марту приходилось бывать в Стрельне, но Константиновский дворец изнутри он видел впервые. К тому же, в этой реальности не случилось, по крайней мере пока, ни революции, ни немецкой оккупации, так что весь дворцовый комплекс можно было увидеть в его первозданном виде.

Сама церемония значительно отличалась от той, что проходила в Сеуле. Не было ни восточной пышности, ни натужной помпезности. Скорее напротив, все просто и быстро, но от этого не менее торжественно. Все представленные к наградам, вне зависимости от чина и величины заслуг, были выстроены по росту или, как выразился церемониймейстер, «по ранжиру».

Так что довольно высокий Колычев оказался в самом начале строя между поручиком-гренадером и лейтенантом гвардейского экипажа из команды «Цесаревича». Зимина же с двух сторон зажали внушительными животами два генерала: один пехотный, а второй почтового ведомства.

Государь появился не то чтобы внезапно, но как-то буднично. Не было ни фанфар, ни орудийного салюта, а только все тот же церемониймейстер громко провозгласил:

- Его Величество Император Всероссийский и Ее Величество Императрица!

Военные вытянулись, дамы присели в реверансах, а царственная чета, приветливо улыбаясь, вошла в зал. Кажется, государыня была не здорова, поэтому ей тут же принесли кресло, а царь, шепнув ей несколько ласковых слов, не тратя времени даром, приступил к церемонии. Держался он при этом просто, поздравлял с награждением, потом вручал орден, и, крепко пожав руку на прощание, двигался дальше. Иногда он считал нужным добавить несколько любезных слов от себя лично, и это являлось большой честью.

- Так это вы в одиночку захватили японский корабль? – спросил он у Марта, еле заметно коснувшись его ауры через «сферу».

- Был грех, ваше величество, – нашелся с ответом Колычев, предупрежденный, что не следует возражать или что-то объяснять монарху. Он, де, и так все знает, а если и нет, то есть люди, которые доведут все, что положено.

- Каков молодец! – улыбнулся император и вручил ему кортик, на золотом эфесе которого было выгравировано «За храбрость», а с другой стороны – маленький крестик, покрытый белой эмалью, и темляк из георгиевской ленты.

«Не фига себе!» – подумал про себя Март, но царь уже вручал орден святого Владимира с мечами его соседу.

Быстро пройдя вдоль строя, государь покончил с первой частью церемонии, после чего наступила вторая. На сей раз награждались представительницы прекрасного пола. Главным образом за заслуги мужей или отцов, хотя была одна сестра милосердия из высшего общества, добровольно отправившаяся на войну, чтобы ухаживать за страждущими. Ей вставшая ради такого дела государыня лично вручила «Георгиевскую медаль».

Еще двум дамам, потерявшим сыновей, достались «Знаки Святой Ольги», а нескольким совсем молоденьким барышням – фрейлинские шифры. Одна из них показалась Марту смутно знакомой, но он никак не мог разглядеть, кто это, пока, наконец, не услышал представление: «Александра Владимировна Зимина-Колчак за заслуги отца!»