Иван Оченков – Гроза над Бомарзундом (страница 43)

Как выяснилось немного позже, особой точностью имевшаяся у меня схема местности не отличалась. Или, что более вероятно, я не умел ее читать. Нет, сначала все шло хорошо. Колонна матросов под моим доблестным командованием бодро шагала навстречу приключениям. Впереди ваш покорный слуга на не вполне белом, но все же самом настоящем коне. За нами поставленные на колесные лафеты митральезы моего имени.

Но потом начался заросший кустарником косогор, из-за чего мне пришлось спешиться и передать поводья одному из конвойных казаков. Идти пешком было не столь удобно, но мы все же продвигались вперед, таща за собой «недопулеметы» и зарядные ящики. Шли на удивление тихо. Густой, плотный мох скрадывал шум от топота тысяч подбитых гвоздями сапог. Так, пыхтя и матерясь, мы преодолевали версту за верстой, пока не вышли к крохотному озеру западнее залива Эствик и не уперлись в цепь холмов.

Судя по доносившемуся до нас звуку канонады и яростным крикам, бой шел как раз за этими высотами. Вот только кто именно окажется перед нами, когда мы их преодолеем? Посланные вперед разведчики скоро вернулись с неутешительными известиями. Сразу за холмом находились французы, и, судя по всему, они вот-вот разгромят Вендта!

— За мной! — хрипло заявил я, зачем-то вытащив из кобуры револьвер.

— Ваше императорское высочество! — попытался встать на моем пути Лихачев. — Вам не следует лично…

— Молчать! — прервал я его, и, поняв, что к моим словам сейчас прислушиваются окружающие, обратился к ним с небольшой речью.

— Братцы! Там сейчас гибнут наши товарищи. И если мы не придем к ним на помощь, их, скорее всего, разгромят и убьют! Поэтому слушайте мой боевой приказ. Идем вперед, чтобы ударить по французам. Пока не доберемся до гребня, всем помалкивать. А уж там по моей команде огонь! Бейте в первую очередь по офицерам. Развернуться цепью и залечь, используйте камни и деревья, как укрытия! Не высовывайтесь и не подставляйтесь! В рукопашную никому не вступать, бить сукиных детей огнем так, чтобы голову не могли поднять…. С Богом!

Последний рывок, как и следовало ожидать, вышел самым трудным. Приходилось карабкаться практически на четвереньках. Фуражка то и дело норовила сбиться набок, мешая обзору, длинная сабля била по ногам. Пот заливал глаза, а дыхание сбилось, и все же мы достигли цели.

Перед нами открылась широкая долина, по которой маршировали французские колонны. Все было видно, как на ладони. Оставалось лишь…

— Митральезы на месте? — почему-то шепотом спросил я.

— Так точно! — нехотя буркнул все еще обиженный Лихачев.

— Огонь! — почти радостно выдохнул и первым спустил курок.

Обрушившийся на врага шквал огня стал для него настоящим потрясением. Пули летели так густо, что буквально косили ряды французов. Особенно отличились митральезы, выплескивающие на их ряды настоящий свинцовый ливень. Неудивительно, что скоро нас всех затянуло пороховым дымом, вынудив на короткое время прекратить огонь, а когда ветерок отнес клубы прочь, перед нами предстала поистине ужасная картина.

Оказавшаяся перед нами рота была уничтожена практически полностью, причем большая часть солдат погибла на месте, и теперь их тела устилали дорогу. Те же немногие, кто попытался скрыться, не смогли далеко уйти и лежали чуть поодаль.

Ошеломленные своей огневой мощью матросы потрясенно молчали. И тогда я снова подал голос, теперь уже закричав.

— Молодцы, ребята! Так их, в Бога душу мать и царицу небесную!

Ответом мне был хохот из почти тысячи глоток.

Надо отдать должное Хюгу и его подчиненным. Получив столь чувствительный удар, они не впали в панику и не бросились назад к шлюпкам, а развернулись и бросились в атаку. Для нейтрализации столь несвоевременно появившейся угрозы французский генерал выделил придерживаемый им в резерве 3-й линейный батальон, придав ему две роты егерей. Вооруженные штуцерами Тувенена стрелки были грозным противником для любого врага, кроме моих ребят.

Совсем недавно они служили абордажниками на парусных кораблях Балтийского флота, из которых сформировали первый батальон возрожденной морской пехоты. Вооруженные скорострельными «Шарпсами» и засевшие на гребне холма морпехи с легкостью расстреляли сначала егерей, а потом пытавшихся взбираться по склону пехотинцев.

Те пытались отвечать залпами, однако попасть по одиночным целям оказалось не так уж просто. К тому же русские стрелки, видя готовность своих противников, не стеснялись опускаться на колено или даже ложиться, но что самое неприятное, их скорострельность от этого нисколько не уменьшалась.

Поняв, что проигрывают в перестрелке, французы под непрерывным обстрелом все же попытались атаковать, рывком преодолев разделяющее нас расстояние и ударив в штыки, но понесли настолько серьезные потери, что атака захлебнулась на полпути, а когда по ним снова прошлись перезаряженные митральезы, немногие уцелевшие предпочли бежать.

Еще одним сюрпризом для французов стало то, что дальности нашего оружия оказалось вполне достаточно, чтобы плотно закупорить узкое дефиле, по которому к месту сражения подходили подкрепления. Более того, услышав звуки боя в своем тылу, французы остановились, позволив войскам генерала Вендта вырваться из клещей и снова занять позицию в Транвике, отбросив от него моряков Дженеса, которые в своем наступательном порыве в итоге наткнулись на плотный огонь тяжелых пушек Полубояринова, прикрывавших наш правый фланг. Полупудовая граната — это, доложу я вам, страшно. Выжить под таким огнем трудно, но еще труднее сохранить присутствие духа!

— Может, ударим? — с надеждой взглянул на меня Лихачев, показывая на смешавшихся врагов.

— Черта с два! — у меня хватило благоразумия отказаться. — Мы недурно укрепились и контролируем все проходы. Пусть лучше они атакуют и кладут почем зря своих людей!

Глава 23

Надо сказать, что Хюг не заставил себя ждать. По достоинству оценив опасность, исходящую от нашего отряда, он на время оставил Вендта в покое, решив целиком и полностью сосредоточиться на нас.

На сей раз в атаку пошло сразу два батальона, прикрываемые уцелевшими егерями. Причем, один из них пошел с фронта, а второй попытался обойти наш ничем не прикрытый левый фланг. Что хуже всего, мы так увлеклись стрельбой по противнику, что далеко не сразу заметили этот маневр.

Поначалу все шло хорошо. Успевшие поверить в свои силы морские пехотинцы не стали сразу отвечать, дав французам подойти поближе, после чего снова ударили митральезы, и лишь когда их кассеты опустели, в дело вступили «Шарпсы». Помня мой приказ, наши лучшие стрелки старались выбить в первую очередь офицерский состав, благо, тех было легко узнать по форме и золотым эполетам.

Лишившись командиров, солдаты тут же теряли инициативу и, не получая команд, старались покинуть опасное место. Раздосадованный потерями генерал Хюг посылал им на смену других, после чего все повторялось. Стрелки, которых пока еще никто не называл «снайперами», выбивали офицеров, митральезы косили плотные ряды франков, после чего те откатывались назад.

Одним из достоинств капсюльного револьвера Кольта является возможность быстро сменить барабан и продолжать огонь, чем я успел несколько раз воспользоваться, прежде чем сообразил, что остался без боеприпасов. То есть порох и пули у меня имелись, но вот кто бы их зарядил…

Теперь, по прошествии времени, мне трудно сказать, какой смысл был в моей пальбе? Но тогда, в горячке боя, когда со всех сторон гремели выстрелы, свистели пули и кричали раненые, такой вопрос просто не приходил в голову. Передо мной были враги, и я просто не мог удержаться от соблазна спустить курок. Имелся ли от этого хоть малейший прок, бог весть! Думаю, в кого-то выпущенные мной пули все же попали…

В любом случае, когда мое внимание отвлек Лихачев, барабан револьвера оказался пуст.

— Константин Николаевич! — буквально прокричал он мне на ухо. — Нас обходят! Вам нужно уходить!

— Что ты такое говоришь? — отмахнулся я, ища глазами денщика. — Рогов, что б тебя, где ты лазишь? Заряди кольт…

— Французы!

— Где?

И вот тут в очередной раз случился момент истины. Стоило мне повернуть голову, как в глаза буквально бросились плотные цепи вольтижеров в коротких синих шинелях, с заправленными за пояс полами и в красных штанах. И что самое ужасное, они были так близко, что ничего поделать было уже нельзя…

К счастью, Лихачов, в отличие от вашего покорного слуги, голову в горячке боя не терял, продолжая наблюдать за окружающей обстановкой. И потому сумел заметить появление врага. Более того, он успел снять с фронта одну из рот и развернуть в сторону наступающего противника. И только после этого озаботился спасением высокопоставленного придурка, забывшего, что он генерал-адмирал Российского флота, а не ганфайтер на Диком Западе!

Тогда нас в очередной раз спасла скорострельность американских винтовок, дай Бог здоровья мистеру Шарпсу, придумавшему, и капитану второго ранга Шестакову, закупившему для нас это великолепное оружие. Наловчившиеся быстро заряжать их морпехи обрушили на подошедшего практически в упор противника целый град пуль. Те, разумеется, отвечали, но, выстрелив один раз, могли надеяться только на штыки.

У русских матросов их не было, так что приходилось стрелять, и только когда наступающие, неся при этом огромные потери, добрались-таки до заслона, в ход пошли приклады, тесаки, а кое-где даже и кулаки.