Иван Оченков – Гроза над Бомарзундом (страница 42)

Немногие уцелевшие попытались спастись вплавь или на остававшихся на воде ботах, но победители принялись палить по ним из всех стволов. А потом свое заключительное слово сказала артиллерия. Выкаченная на берег шестифунтовка оглушительно рявкнула, послав в уходящего противника ядро. Уже третьим выстрелом канонирам удалось добиться прямого попадания в уходящую лодку, затем пришел черед еще одной, и только нескольким шлюпкам удалось уйти в море, от ставшего столь негостеприимным берега Большого Аланда.

— Славно мы повоевали, Егор Егорович! — с довольным видом заявил Котен.

— Благодаря вам и вашим гвардейцам, — почтительно отвечал ему майор.

— Вы тоже славно потрудились. Не премину упомянуть это в рапорте, — в голосе полковника гвардии послышались покровительственные нотки.

— Благодарю.

— Пушки свои сыскали? — чуть понизив тон, поинтересовался Котен.

— К счастью, да. Плюс к тому взяли полтора десятка разных гребных судов, пять из которых оснащены орудиями. Да три сотни пленных при двух офицерах. Один из них крепко ранен, а со вторым можно побеседовать. Не угодно ли?

— Славная мысль…

— Ваше высокоблагородие! — раздался чей-то крик, после чего к ним подскакал казак на взмыленной лошади и передал пакет, на котором сверху нарисовано три креста. — Послание от его императорского высочества!

— Давай, — протянул руку полковник.

— Где же ты так лошадь загнал, любезный? — тихо спросил у вестового Грунт.

— Так весь остров обскакал, покуда сыскал ваши высокоблагородия, — развел руками донец. — И в Кастригольме или, как там его, черта, прости Господи, был, и все хутора объехал. Насилу сыскал!

— В Кастельхольме, — машинально поправил его майор. — А где его высочество?

— Как где? Матросов своих в бой повел!

— И мы немедля отправимся на соединение с ним! — решительно заявил дочитавший послание Котен.

[1] В начале войны французская армия не могла похвастаться большим количеством нарезного оружия, и только в ходе боевых действий количество вооруженных винтовками солдат в линейных частях довели примерно до 50%.

[2] «Людьми» в Британском флоте называли нижних чинов.

Глава 22

Пока подошли первые подкрепления, союзникам удалось оттеснить батальоны Вендта до деревушки или, скорее, большого хутора Транвик. Предупрежденные о будущих боях местные жители успели покинуть свои дома, прихватив самое ценное имущество, оставив остальное и постройки на произвол судьбы.

В центре новой позиции встала пешая полубатарея, прикрытая финскими стрелками. За ними выстроились поредевшие роты 9-го линейного батальона, а на флангах заняли позиции местные ополченцы. И хотя угроза окружения превосходящими силами противника еще не миновала, генерал решил держаться до последней крайности, уповая на Бога и обещанную великим князем помощь.

Едва уставшие солдаты успели выровнять ряды, как из ближайшего леса показались французские егеря. Несмотря на изрядные потери, они еще не успели растерять свой боевой дух и дружно двинулись вперед, время от времени постреливая в сторону противника.

Ответом им был дружный залп финских стрелков, собравший среди наступавших обильную жатву. Таким образом, первая атака окончилась, толком не начавшись, но позади егерей уже гремели барабаны и строились ротные колонны. Ещё через пару минут они ощетинились штыками и мерно потопали на своего противника.

Все вооруженные штуцерами солдаты и ополченцы тут же перенесли свой огонь на них, но французы в ответ лишь смыкали ряды и продолжали упрямо идти вперед. Стоило дистанции достаточно сократиться, как пушки окутались дымом, и в наступающих полетели ядра. Одно из них угодило в промежуток между наступающими ротами и практически никого не задело, зато три других проделали в колоннах изрядные бреши, сметая все на своем пути, отрывая ноги, руки, а случалось, и головы несчастных.

Однако не успели перемазанные кровью и плотью чугунные шары остановиться, как вражеские солдаты перешли с шага на бег и кинулись в ту отчаянно безумную атаку, которой так славились потомки галлов, и которая неоднократно приносила им победу на полях сражений.

Казалось, еще немного, и буйная волна с головой накроет защитников забытой Богом и людьми деревушки, но русские артиллеристы успели перезарядить свои пушки картечью и выпалили практически в упор, нанеся атакующим просто ужасные потери. Вслед за ними дали залп линейцы. Первая линия с колена, вторая стоя. Не выдержав убийственной стены огня, французы сначала остановились, а затем отошли назад. Уцелевшие офицеры принялись наводить порядок, выравнивая ряды, но тут над их головами то и дело начали рваться шрапнели.

Тем не менее, к французам все время подходили новые подкрепления, и они снова двинулись вперед. На сей раз им, несмотря на плотный огонь, удалось приблизиться к русскому строю вплотную и ударить в штыки. Завязалась кровавая драка. Ожесточенные до предела люди стреляли, кололи штыками, били прикладами, тесаками, а иной раз и голыми руками своих противников, с которыми при других обстоятельствах никогда не встретились и даже не подозревали об их существовании.

Казалось, еще немного, и французы сомнут маленький русско-финский отряд. Все-таки тройное превосходство — это не шутка. Но в самый отчаянный момент на дороге из Финби показались колонны солдат. Это шли гренадеры майора Давыдова и линейцы 8-го батальона майора Алексеева. Впереди, нахлестывая коней, спешила на выручку своим батарея из четырех двенадцатифунтовых пушек и четырех полупудовых единорогов.

Быстро оценив ситуацию, командиры тут же развернули своих солдат, после чего пошли на выручку генералу.

— Братцы, наши идут! — разнеслось над позициями. — Ура!

Вендт, увидев знамена, снял фуражку и тщательно вытер взмокший лоб носовым платком. Эти полчаса дались ему очень не просто. Трудно сражаться, постоянно гадая про себя — успеют или нет? Если да, он победил, если же…

Слаженный удар двух тысяч штыков опрокинул практически уже праздновавших победу французов и заставил их отступить. А быстро установленные на позициях тяжелые орудия добавили им для скорости с полдюжины шрапнелей.

— По распоряжению его императорского высочества прибыли в распоряжение вашего превосходительства! — эффектно отсалютовал генералу саблей лично возглавивший своих подчиненных командир батареи майор Полубояринов.

— Очень вовремя! — кивнул ему генерал. — Извольте занять позиции на флангах и поддержать нашу контратаку!

— Слушаюсь! — отозвался артиллерист и, дав своему коню шенкелей, помчался выполнять распоряжение.

Несмотря на полученные подкрепления, численность отряда Вендта все еще уступала противостоящим ему войскам генерала Хюга, если бы не одно «но». У французов пока что не имелось артиллерии! И грех было этим преимуществом не воспользоваться.

Двенадцать орудий тут же заработали по противнику, чередуя шрапнель с гранатами. Особенно отличились полупудовые единороги, забрасывавшие свои тяжелые снаряды почти на две версты, все больше расстраивая поредевшие ряды вражеской пехоты.

Примерно через полчаса непрерывной канонады Венд решился и скомандовал наступление. Под рокот барабанов русские и финны сомкнули строй и двинулись в контратаку. Понадеявшийся на свою артиллерию генерал полагал, что понёсшие большие потери французы не выдержат напора и побегут. Но не тут-то было. Обозленные неудачами егеря рвались в драку, а с лодок на мысе Транвик уже вовсю шла высадка передовых рот 48-линейного полка.

Быстро построившись, фузилеры за полчаса преодолели отделявшее их от поля боя расстояние и готовились вступить в бой. Впрочем, поначалу воинское счастье оказалось на стороне защитников Бомарзунда. Ударив в штыки, они опрокинули передовые пикеты противника и готовы были идти дальше. Но нарвались на прицельный и очень плотный огонь вражеских стрелков. А затем в бой вступили свежие силы французского десанта.

Какое-то время слышались только звуки ударов, звон стали и приглушенная брань множества сражающихся между собой людей. Ожесточенные долгим противостоянием люди не давали никому пощады и не просили ее сами. Артиллерия замолчала, чтобы не зацепить своих, и только единороги время от времени посылали гранаты через строй. Разрываясь в рядах французов, они помогали сдерживать их натиск, но, тем не менее, им удавалось теснить русских.

Казалось, эта схватка будет продолжаться вечно. Ни одна, ни другая сторона не желали уступать, отчего фронт находился в состоянии шаткого равновесия. Кому-то нужно было кинуть новый груз на чашку весов, и первыми это сделали французы. Отряд полковника Дженеса все же продрался сквозь местные заросли и буераки, после чего оказался у многострадального Транвика.

Мгновенно оценив ситуацию, Дженес не стал тратить время на построение подчиненных ему матросов и повел их в бой. Обрушившись на русский фланг, они быстро смяли его и двинулись дальше. В воздухе запахло надвигающейся катастрофой.

Схватившийся за голову Вендт бросился в гущу сражения и путем невероятного напряжения сил смог приободрить растерявшиеся было войска и заставить их отступать в относительном порядке. Размахивая шпагой, он вел их назад под прикрытие артиллерии, проклиная себя за самонадеянность.

Отдав все необходимые приказы, я, тем не менее, не мог найти себе покоя. Разум подсказывал, что лучше доверить командование профессионалам, а сердце… сердце рвалось в бой! Немного поразмыслив, решил совершить вместе с морскими пехотинцами небольшой маневр. Беглый взгляд на карту подсказал, что он вполне возможен и не потребует чрезвычайных усилий.