Иван Оченков – Гроза над Бомарзундом (страница 28)

— Аминь!

— Благодарю за рассказ, сэр Артур, и не смею больше задерживать.

— Прошу прощения, экселенц, но «Драйвер» нуждается в ремонте.

— Понимаю вас, но отпустить сейчас не могу. Каждый вымпел на счету. Займете свое место в ордере и будете этой ночью вести патрулирование. Еще вопросы?

— Нет, сэр.

Проводив взглядом отваливающую от борта капитанскую гичку Кокрейна, кэптен Гордон вопросительно посмотрев на адмирала, негромко и со всем почтением обратился к задумавшемуся адмиралу.

— Ваше превосходительство, как долго мы еще здесь задержимся?

— Что? — встрепенулся сэр Чарльз.

— Я говорю, что вряд ли разумно оставаться на ночь рядом с русскими и их проклятыми шестовыми минами. Вы знаете, я шотландец, и уж точно не трус. Но у меня в жилах стынет кровь, когда вспоминаю ту проклятую ночь под Кронштадтом.

— Что я слышу, сэр! — хмыкнул Фергюссон, явно припомнив недавний разговор. — Неужели вы предлагаете бежать?

— Помолчите, Патрик, — оборвал его адмирал, после чего повернулся к Гордону. — Что вы предлагаете?

— Разумно отступить, чтобы сберечь наши корабли! — остался невозмутимым капитан.

— Простите, джентльмены, — снова вмешался адъютант. — Кажется, у нас намечаются новые гости!

— Просто день приемов какой-то… кто там еще?

— Константин опять шлет парламентеров, — показал на приближающуюся под белым флагом канонерку Фергюссон.

— Не нравится мне все это, — нахмурился адмирал. — Не было еще случая, чтобы московиты принесли нам добрую весть.

— Скорее всего, эти мерзавцы просто хотят разведать наши силы. Может, не стоит с ними разговаривать? — вопросительно посмотрел на командующего Гордон.

— Что вы предлагаете, Джордж?

— Ничего, сэр. Просто думаю, что пушки лучше нас справятся с беседой.

— Вы хотите, чтобы русские на весь свет раззвонили о нарушении обычаев войны? Нет уж, я выслушаю посланца, какую бы ужасную весть он не принес.

— Добрый день, господа! — широко улыбнулся поднявшийся к ним на борт Лисянский. — Рад видеть вас всех в добром здравии!

— Взаимно, — процедил адмирал. — Что вам угодно?

— У меня послание от его высочества. Он передает вашему превосходительству уверения в совершеннейшем почтении и…

— Мистер Лисянский, — довольно бесцеремонно прервал его потерявший терпение Нейпир. — Вас не затруднит выражаться менее витиевато и сразу сказать, в чем суть послания принца⁈

— Нисколько. Дело, собственно, очень простое и, я бы даже сказал, начинающее входить у меня в привычку. У нас имеется тело еще одного британского адмирала. Брать будете?

— Так значит, Пламридж погиб?

— Увы. Как, впрочем, и многие его подчиненные.

— Вы определённо стали для меня посланником смерти, эдаким ангелом Абаддоном во плоти…

— Благодарю за столь поэтическое сравнение, но я всего лишь выполняю приказ.

— Пусть так. Каковы обстоятельства смерти контр-адмирала Пламриджа?

— В деталях рассказать, увы, не смогу. Но, по всей вероятности, он погиб от пули во время абордажа.

— Вот как…

— Ах, да. Я заметил возвращение в строй беглого «Драйвера». Передайте его капитану мое почтение, бегать он мастак… Что до остальных, то ваш «Летучий отряд» разгромлен. Флагманский «Леопард» захвачен в результате отчаянной схватки. Фрегат «Один» погиб от взрыва. «Валчер» сгорел, а шестнадцатипушечный фрегат «Меджисиен» спустил флаг. Кажется, никого не забыл.

— По-моему, вы лжете, сэр! — выпалил не в силах более сносить снобизм проклятого русского обычно невозмутимый Фергюссон, всегда гордившийся своей выдержкой. — Корабли флота ее величества никогда не спускают флаги!

— Разве? — одарил его самой любезной улыбкой, на какую только был способен Лисянский. — А мне почему-то помнится, что это случалось уже не единожды. Скажу более, добрая треть кораблей из личного отряда его высочества прежде несла флаги соединенного королевства. Полагаю, что в самом скором времени это соотношение изменится. Великому князю нравятся суда, построенные в вашей стране.

— Черт бы подрал вас вместе с вашим…

— Минуточку спокойствия, молодой человек! Теперь, что касается выдвинутых вами необдуманных обвинений. Не знаю, как в вашем отечестве, но у нас в России принято отвечать за свои слова. Поэтому, как только окончится эта война, я буду иметь честь прислать вам картель с вызовом!

— Стоит ли ждать так долго, сэр!

— Немедленно замолчите! — вышел из охватившего его при известии о гибели Пламриджа ступора Нейпир. — Пока я здесь командую, никаких дуэлей с парламентерами не будет! Передайте принцу Константину мое глубочайшее почтение, а также согласие принять тело покойного адмирала. Но поскольку его высочество имеет обыкновение сочетать подобные передачи с ночными атаками, вынужден сообщить, что не смогу ожидать его здесь.

— О, в этом вы можете быть совершенно уверены. Ночь вашей эскадре предстоит очень увлекательная и наверняка бессонная…

— Полагаю, — предпочтя просто пропустить колкость и угрозу несносного парламентера, продолжил Нейпир, — в Або найдется нейтральное судно, которое сможет взять на себя доставку тела? Я же со своей стороны обещаю не чинить никаких препятствий ни ему, ни его шкиперу с командой.

— Уверен, что его императорское высочество сочтет ваше предложение приемлемым. Но в любом случае, мне следует немедля о нем доложить. Честь имею, господа!

— Что это на вас нашло, Патрик? — вопросительно посмотрел на подчиненного адмирал.

— Прошу прощения, сэр! Впредь подобное не повторится. Однако я более не мог терпеть унижений от этого варвара. И если уж мне придется скрестить с ним шпаги, сделаю это с удовольствием!

— Вы сначала доживите…

— Сэр, вам плохо?

— Нет. Просто я остался совсем один. Чадс с Пламриджем погибли, Корри так болен, что его того и гляди придется отправить домой на лечение.

— Уверен, что в Адмиралтействе скоро найдут им замену.

— Вот это и тревожит меня больше всего. Бог знает, кого они пришлют…

Глава 15

Как и следовало ожидать, Нейпир не стал ждать ночных сюрпризов и поспешил увести свои корабли подальше от Або. Интересно, удивился бы он, если узнал, что ни на какие атаки мы в ближайшее время способны не были? Спешный переход и последовавшее за ним сражение вымотали экипажи наших маленьких канонерок. Так что снимать пушки и ставить минные шесты сил просто не оставалось.

Но может оно и к лучшему. Есть время подготовиться. В первую очередь нужно решить, что делать с наиболее пострадавшими в бою кораблями. Больше всех досталось, конечно же, «Выборгу». 130 пушек «Дюка Веллингтона» превратили левый борт первого российского винтового линейного корабля в решето. В первый момент я просто поразился даже не масштабу разрушений, а тому, что он вообще сохранял плавучесть. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что все не так уж плохо. Подводная часть практически не пострадала. Машина, в общем, тоже сохранила работоспособность, хотя из-за разбитой трубы упала тяга.

— Значит так, — приказал я, взвесив все «про и контра», — «Выборг» поставить за островом Стуро Бокгольм целым бортом к проливу. Пусть защищает вход во внутреннюю гавань. Пушки с поврежденной стороны снять и использовать для устройства береговых батарей!

«Константин» пострадал гораздо меньше, а потому первым отправился на ремонт. Более быстроходный, чем его собрат, корабль мог пригодиться нам в операциях против вражеского флота. Компанию ему составил мой «Рюрик». Надеюсь, построенный на здешних вервях фрегат смогут починить достаточно быстро. Большего, как мне сказали, местные корабелы не потянут. Так что «Олаф» придется восстанавливать силами экипажа, а когда дойдут руки до трофейного «Леопарда», знает лишь Господь. Ладно, потом разберемся, что они могут, а что нет…

Что же касается «Иезекииля», с ним все! «Ветхозаветный пророк» свое отплавал. Оно бы и нестрашно, поскольку с самого начала подразумевалось, что защита рейда Або станет для него последней боевой задачей. Если бы не большие потери. Из шестисот человек экипажа почти двести убитых или тяжело раненых, включая командира ­– капитана 1 ранга Бровцына. Легкораненых, считай, столько же, но они по большей части изъявили желание остаться в строю. В общем, корабль будем разбирать. Пушки на береговые батареи, дерево на строительство укреплений и жилья.

С последним, к слову, все плохо. Покойный адмирал Пламридж, чтоб ему ни дна, ни покрышки, постарался. Добрая половина города разрушена. По большей части, конечно, порт и склады, но досталось и домам простых обывателей. Из-за этого финны до крайности злы на англичан и даже пытались расправиться с пленными. Пришлось сосредоточить их всех на острове Хирвенсало и усилить охрану.

По этой же причине тело покойного адмирала поспешили как можно скорее отправить к его соотечественникам. Желающий, к слову, нашелся довольно быстро. Дальний родственник Ихалайнена местный судовладелец — Мика Торвелайнен. Воспользовавшись данным ему охранным письмом, он плотно забил трюмы собственной шхуны товаром, дожидавшимся отправки в Швецию, положил сверху гроб, покрытый флагом Великобритании, и отбыл прочь.

— Довезет? — вопросительно посмотрел я на Анти.

— Конечно, — протяжно отвечал мне лоцман. — Вы ведь заплатили ему хорошие деньги!

— А еще больше он заработает на доставке…

— Да, — расплылся в хитрой улыбке финн.

Теперь к хорошему. Нашими трофеями стали два английских фрегата. И если «Леопард» нуждается в серьезном ремонте, то «Меджисина» или «Волшебница» практически невредима. Как говорится, грех этим не воспользоваться. Основу экипажа составят уцелевшие с «Иезекииля». Машинную команду перекинем с «Выборга». Командиром станет достойно себя показавший в бою с британцами командир Абосского дивизиона гребных канонерок капитан 1 ранга Акулов, и вуаля. Вот вам новый корабль. Некоторое время, конечно, потребуется, чтобы личный состав овладел непривычной матчастью, но за пару недель справятся.