Иван Новиков – Вера Хоружая (страница 26)
На одном контрольном посту усталый, с морщинистым лицом солдат спросил:
— Куда едете?
За всех ответила Дуся:
— Куда посылают, туда и едем.
— А почему ты так поешь?
— Душа просит, вот и пою.
Оторвавшись от своих мыслей, отдалась обаянию песен и Вера. Она вместе с подругами подхватывала и веселые, задорные и грустные, задумчивые песни.
Вот Дуся начала: «Я пулеметчиком родился и пулеметчиком умру». Машина влетела в деревню. Грянула песня: «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы». На улице стояли женщины, подперев ладонями подбородки, грустно смотрели на подруг, едущих в сторону фронта, и плакали.
Вскоре почувствовалось дыхание фронта. Земля глухо стонала от далеких орудийных залпов. В небе то и дело с противным завыванием проносились вражеские самолеты.
Заехали в Торопец, где находилась оперативная группа Центрального Комитета КП Белоруссии, а назавтра отправились поближе к фронту, в деревню Шейно, в штаб опергруппы партизанского движения. Там держались так, будто не знакомы между собой. Собирались вместе только в лесу. С детства любила Вера неприглаженный и неподчищенный, разноголосый и разноцветный белорусский лес. И вот сейчас на границе родной Белоруссии она снова увидела это чарующее беспорядочное смешение звонких сосен и могучих дубов, стройных и нежных красавиц-берез и тенистых вечнозеленых елей, неугомонных осин и величественных кленов.
Лет пятнадцать назад, очутившись вот в таком зеленом великолепии, она запела бы от восторга, закружилась, увлекая за собой остальных. Но теперь не только язык, но, кажется, и само сердце у нее было на замке. Забравшись в чащу, на полянке раскладывали на траве план города Витебска и внимательно изучали его. Скупо перебрасывались словами.
Указав на крестики, обозначавшие городское кладбище, Дуся Суранова задумчиво сказала:
— Где-то вот здесь, около самого кладбища, на Тракторной улице, живут мои родственники… Бабушка Маша… Тут мы сможем остановиться.
Трудно было угадать, что осталось от этих кварталов, обозначенных на карте, может, только груды кирпича да щебня. Но те, кому предстояло схватиться с врагом в стенах города, перехитрить его и подготовить победу, должны знать хотя бы план города.
— Каждая из нас должна запомнить названия нескольких улиц и знать их расположение, — приказала Вера.
В деревне Шейно еще раз встретился Сергей Притыцкий. Он приехал сюда по военным делам, случайно услышал, что Вера здесь, и зашел к ней.
Случалось всегда так, что Сергей Осипович Притыцкий встречался на самых крутых поворотах в ее жизни. И в этот раз она увидела его незадолго до перехода на территорию, занятую врагом, и обрадовалась, как родному. Он зашел, когда она в лупу рассматривала паспорта:
— Что-то не нравится мне эта «липа». Какой-то безответственный шалопай не соизволил пошевелить мозгами и поработать как следует. С такими паспортами очень легко засыпаться. И новых ждать некогда: скоро надо выбираться, говорят, вот-вот могут закрыть «ворота»…
Войска Калининского фронта во взаимодействии с витебскими, смоленскими и калининскими партизанами прорвали и долгое время держали открытым участок фронта шириной в несколько десятков километров[22]. Через эти «ворота» в тыл врага шли партизаны, подпольщики, а оттуда уходило от преследований фашистов и вывозило с собой продовольствие мирное население, угоняло скот. Но фашисты уже основательно нажимали с двух сторон, стараясь закрыть брешь, и Вера должна была спешить.
— Если не очень занят, Сергей Осипович, выбери время и проведи с моими девчатами занятия по конспирации. У тебя хороший опыт в этом деле.
— Что ж, если нужно, проведу. У меня как раз есть несколько свободных часов.
Связная обошла все квартиры, где размещалась группа, и передала распоряжение собираться в условленном месте в лесу.
На небольшой полянке утоптана высокая трава. Уже не раз Вера проводила здесь занятия.
— Девушки, это Сергей Осипович Притыцкий, опытный подпольщик Западной Белоруссии. Сейчас он вам расскажет, как надо соблюдать конспирацию при работе в тылу врага. Ну, спасибо, Сергей Осипович. Я пошла по делам…
Вечером они долго беседовали, вспоминали былые годы, революционную юность, общих знакомых.
— Сейчас работать в подполье труднее, — сказала Вера. — Враг сильнее, хитрее, изворотливее. Но тем большая будет радость победы. На свою погибель схватились фашисты с нами. В гражданскую войну мы совсем слабые были и то одолели врагов, а сейчас наверняка одолеем. Только вот людей жалко. Столько чудесных жизней недосчитаемся после войны… И это уже безвозвратно…
— Нам придется не просто жить там, — говорила она, — но и работать. Ни одна наша ошибка и промашка не пройдут незамеченными фашистскими агентами. Поэтому уже сейчас мы должны хорошенько подготовиться к действиям в тех условиях.
Потом перебрались в деревню Пудоть, у самых «Суражских ворот». Жили в сарае, за деревней. Наступили холода. Утром не хотелось вставать, выходить на ядреный воздух. Женщины поеживались, кряхтели, поглядывая на свою старшую. А Вера как будто и не замечала холода. Она раздевалась до пояса и долго умывалась, докрасна растирая покрывавшееся гусиными пупырышками тело. Потом задумчиво смотрела на застывшее в немой неподвижности красивое озеро за деревней, на стену леса, перевернувшуюся в водном зеркале. Очнувшись, бодро покрикивала:
— Не отлынивать, девочки, умываться до пояса!
Фыркая и смеясь, женщины обливали друг друга. Пока ехали к фронту, Вера присмотрелась к ним, поняла характер и возможности каждой. Во всех она была уверена. Конечно, недостатки могут быть у всех, но, если они не слишком велики, их можно учесть в работе.
Вскоре сообщили: пора собираться в путь. Из-за линии фронта Прибыл ответственный организатор Витебского обкома партии по работе среди партизан Витебского куста Василий Кудинов. Они встретились, обсудили условия прохода «Суражских ворот». С Верой должны были идти Дуся Суранова и Тоня Ермакович.
Наступил день отъезда. Высокий худой мужчина подъехал на повозке, в которую была запряжена Тощая рыжеватая лошаденка. На повозку Погрузили одежду, продукты. Вера, Дуся и Тоня попрощались со всеми, кто еще оставался здесь. Кто-то предложил:
— Давайте по русскому обычаю перед отъездом сядем и помолчим.
Все присели. Вера молча опустилась на скамейку, затем так же молча встала и пошла, ни разу не оглянувшись. За ней последовали остальные. Так и ушли они в стан врага, в неизвестность. А те, кто временно оставался здесь, смотрели им вслед и от всей души желали успеха.
Ехали долго. Собственно, не ехали, а шли пешком. Дорога была трудная. Сыпал непрерывный осенний дождь — серый, мелкий, нудный. Правда, женщины по очереди садились на повозку, но ненадолго. С ними шел и Василий Кудинов, которому дорога эта была хорошо знакома: не раз хожена. Чтобы прогнать скуку, рассказывал забавные истории. Вера больше молчала.
Наконец добрались до торфопредприятия «XX лет Октября» — базы партизанского отряда Михаила Бирюлина, на который опирались в своей работе подпольщики. Витебск был уже недалеко.
СМЕЛОСТЬ БЕРЕТ ГОРОДА
Нет ничего томительнее ожидания. Партизаны ходили на операции. Где-То в стороне от их базы рвались мины. Летели под откосы эшелоны с живой силой и техникой врага. В окружающих населенных пунктах народные мстители громили вражеские гарнизоны. А небольшая группа Веры все еще сидела на партизанской базе и ждала.
Задача их ясна: пробраться в Витебск, создать там подпольную организацию, которая проводила бы политическую работу среди населения, вовлекала жителей в активную антифашистскую борьбу и добывала сведения о противнике для партизан и Красной Армии. Так говорили Вере в ЦК Компартии Белоруссии. Так она и понимала свою роль.
Но прошло много времени, а она все не могла доложить в ЦК о том, что приступила к выполнению задания. Хотя до Витебска было рукой подать, ее не пускали туда. Василий Кудинов успокаивал:
— Подожди, успеешь. Мы еще не готовы к отправке вас в Витебск.
И в самом деле, опыт подсказывал ей, что пробираться сейчас в город было бы чрезвычайно опасно. Ей и остальным женщинам неправильно оформили документы. Воспользоваться ими для легальной прописки в городе было нельзя. Случилось так, что и денег советских и немецких перед отправкой через линию фронта Вера не смогла взять.
В то время партийная организация области только начинала подпольную работу в городе. Надежных связей в Витебске обком еще не имел. Не было там и проверенных квартир, где могли бы обосноваться подпольщики.
Тревожило Веру еще и то, что из ее группы одна лишь Дуся до войны жила в Витебске, для остальных этот город известен только по учебникам географии да сводкам Советского информбюро. А ведь там предстоит работать. Сумеют ли ее девчата быстро сориентироваться? Ведь не подойдешь к первому встречному спрашивать, где находится такая-то улица. Да и как примут их незнакомые люди в оккупированном врагами городе, где установлен жестокий полицейский режим?
Все эти вопросы волновали Веру и представителя обкома партии.
Вере все казалось, что Кудинов непростительно медлит, что у него нет тех больших организаторских способностей, какие нужны в столь сложной обстановке. Правда, он что-то предпринимал. Немцы выселяли жителей Витебска из отдельных районов города в окружающие деревни. Кудинов через своих людей завязывал с ними связи. Но делалось все это робко, без достаточной настойчивости, что очень огорчало и раздражало Веру.