Иван Никитчук – Освобождение дьявола (страница 17)
Принятые меры приводили к успехам. К июлю 1946 года в Москве, на территории Лаборатории № 2 было построено специальное здание для размещения в нем реактора Ф-1. Здание имело шахту для реактора, заглубленную на 10 метров ниже уровня земли. Была сооружена надежная биологическая защита: толстые бетонные стены, свинцовые и чугунные устройства. Установлены приборы внутреннего и внешнего дозиметрического контроля, дистанционное управление реактором и многое другое.
Осенью 1946 года Курчатов и его сотрудники сооружали из блоков графита и урановых стержней различные модели реактора, проводя многочисленные эксперименты. Определили размеры активной зоны реактора, в которой размещались урановые стержни, ее радиус оказался близким к 3 метрам. Всего для реактора понадобилось около 500 тонн химически чистого графита и 50 тонн урана. Реактор был снабжен тремя стержнями управления его мощностью и каналом для размещения множества приборов и образцов различных материалов для их радиоактивного облучения.
Кладку реактора, особенно ее последних слоев, вели очень осторожно, исследуя поведение реактора после каждого очередного слоя. Перед пуском реактора всех лишних людей Курчатов удалил, оставив несколько самых необходимых сотрудников. Присутствовал при этом и Л. Берия. Наконец, 25 декабря 1946 года, когда приподняли кадмиевые стержни, счетчики нейтронов, снабженные громкоговорителями, вместо отдельных щелчков выдали громкий, ровный гул. Было 6 часов вечера, в Европе заработал первый ядерный реактор. За пультом управления движением регулирующих стержней находился Курчатов. Постепенно Курчатов поднял мощность до расчетной величины от 100 ватт до 1 МВт. Он был в восторге, сбылась давняя мечта, проделан научный и организационный труд исключительной сложности и важности, где на каждом шагу требовались усилия, упорство и гениальное предвидение как завтрашнего дня, так и конечной цели. Успех! Как он ждал его и верил, что он непременно придет. И он был бесконечно рад, что оправдал доверие Сталина, ученых коллег, своих соратников по труду тяжкому, опасному, но бесконечно притягательному… Сотрудники поздравили его с замечательным успехом, а сам Курчатов произнес самую простую и емкую фразу: «Атомная энергия теперь подчинена воле советского человека». Путь к промышленным реакторам, а через них к плутониевой бомбе был открыт. И только Берия, прислушиваясь к щелчкам датчиков, регистрирующих наличие цепной реакции, был озадачен мыслью: «Не надувательством ли занимается Курчатов?»
– Это действительно так важно? – спросил недоверчиво Берия.
– Это важнейший этап в нашей работе, Лаврентий Павлович, – ответил Курчатов. – До этого мы знали только, что это можно сделать, потому что это было сделано в Америке. А теперь мы знаем, что и сами делаем все верно. Теперь мы знаем, что бомбу точно сделаем.
«Глаза горят… Похоже, что не врет» – подумал Берия.
А вслух сказал:
– Хорошо. Буду докладывать товарищу Сталину. Надо будет познакомить его с учеными.
Для Курчатова исследовательский реактор Ф-1 долгое время оставался любимым детищем, он проводил на нем бесконечные эксперименты в погоне за знаниями, которых всегда не хватало. На реакторе проходили подготовку научные работники и персонал промышленных реакторов.
Тщательность, с которой Игорь Васильевич подходил к своим задачам руководителя такого гигантского мероприятия, как советский атомный проект, совершенно поразительна. Он необычайно быстро завоевал всеобщие симпатии, и его человеческому обаянию и доброжелательности невозможно было противостоять. Вероятно, в сочетании с его необыкновенным научным кругозором и даром создавать большие, великолепно работающие коллективы, это качество его покоряющей личности – одна из разгадок успеха всего дела, объяснение того, как Игорю Васильевичу удавалось вовлечь в небывалое и, в общем-то, рискованное предприятие многих крупных специалистов из самых разных областей науки и техники. Ему удавалось оторвать их иногда вместе с возглавляемыми ими коллективами от любимого и привычного дела, в котором они нередко были лидерами. Он так организовал работу, что все завертелось с максимальной скоростью.
Это счастье, что в России оказался такой человек, как Игорь Васильевич Курчатов, и что именно он возглавил поход за скорейшую ликвидацию американской атомной монополии. Без него решение проблемы могло занять больше времени, а ведь бывает, когда промедление – смерти подобно…
Сразу же после пуска реактора Л. Берия направил докладную записку Сталину:
28 декабря 1946 года Берия докладывал Сталину о пуске Ф-1. В присутствии Молотова он передал Сталину докладную записку. Ознакомившись и возвращая ее Берии, Сталин сказал:
– Молодцы!.. Но когда будет бомба? Можешь, Лаврентий, теперь сказать?
– Американцы запустили свой котел в декабре 1942 года, а взорвали бомбу через три года.
– Надо раньше, Лаврентий.
– И мы через три года или немного раньше взорвем.
Сталин поморщился:
– Надо раньше, Лаврентий.
– Постараемся, Иосиф Виссарионович, но они гораздо богаче нас, им было легче.
Сталин снова поморщился:
– Лаврентий, я вот тебя слушаю и мне вспоминается один разговор еще до войны с одним из руководителей колхоза. Я его спрашиваю:
– Как у вас обстоят дела с севом?
– С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались.
– Ну и что же?
– Мы поставили вопрос ребром.
– Ну, а дальше как?
– У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом.
– А все-таки?
– У нас намечаются сдвиги.
– Ну, а все-таки, как у вас с севом?
– С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин.
– Вот так и у тебя, Лаврентий… Американцы запустили … И мы через три года… Или немного раньше… Мы же большевики! Или уже не большевики?.. Вот посмотри, что пишут о нашей бомбе два американца в опубликованной статье «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?» – неожиданно предложил Сталин.
Берия взял из его рук газету и пробежался по статье.
– Ну, что скажешь об их прогнозах? – спросил Сталин.
– Будем иметь бомбу на много раньше, чем пишут эти два засранца.
– Американцы-засранцы, – улыбаясь, сказал Сталин. – Хорошо… Поживем, увидим. Шуруй быстрее…
И после небольшой паузы:
– Я тебя попрошу, пригласи ко мне Курчатова.
– На когда?
– В долгий ящик не будет откладывать, на завтра…
На следующий день Курчатов был уже в кабинете Сталина в Кремле. Поздоровавшись с вошедшим Курчатовым, Сталин, улыбаясь и затягиваясь своей неизменной трубкой, не скрывал приподнятого настроения:
– Игорь Васильевич, я рад вашему успеху в связи с успешным запуском реактора. Искренне рад и благодарю вас за труд, за ваш научный поиск. Это, на мой взгляд, настоящий прорыв в решении атомной проблемы!..
– Иосиф Виссарионович, спасибо за вашу оценку, но хочу сказать, что это не только успех мой и моих коллег, но это наш общий успех. Только при вашей непосредственной поддержке, внимании и помощи мы добились одного из важнейших результатов. Успешный пуск опытного реактора вселяет в нас полную уверенность, что столь же успешной будет и работа промышленного реактора, над конструкцией которого мы сейчас работаем. Теперь у нас появилась возможность решать важнейшие вопросы промышленного получения ядерной взрывчатки для атомной бомбы.
Сталин явно был доволен тем, как это сказал Игорь Васильевич и с каким настроением он это сказал.
– Я согласен с вами, товарищ Курчатов. Только совместная дружная работа приносит желаемые результаты. Передайте всем вашим коллегам огромную нашу благодарность. Мы очень рассчитываем, что в самое ближайшее время вы нас порадуете новыми успехами в деле создания атомного оружия.
– Можете не сомневаться, товарищ Сталин. Наша Родина получит атомную бомбу в сроки, которые установлены вашими решениями…
– Хорошо, товарищ Курчатов! Товарищ Берия предлагает сразу после Нового года провести совещание и подвести промежуточный итог проделанной работы по всем направлениям. Надеюсь, что мы с вами еще раз встретимся и вы расскажете подробнее о своей работе и планах на будущее…
Такое совещание состоялось в кабинете Сталина 9 января 1947 года. В совещании, которое проходило с 19 часов 15 минут до 22 часов 10 минут, принимали участие В.М. Молотов, Л.П. Берия, Г.М. Маленков, А.Н. Вознесенский, В.А. Малышев, В.А. Махнев, В.Л. Ванников, А.С. Елян, И.К. Кикоин, Ю.Б. Харитон, Д.Е. Ефремов, А.П. Завенягин, П.М. Зернов, И.В. Курчатов, Л.А. Арцимович, Н.А. Борисов, А.Н. Комаровский.