Иван Никитчук – Капкан для Александра Сергеевича Пушкина (страница 1)

Иван Никитчук

Капкан для Александра Сергеевича Пушкина

© Никитчук И. И., 2018

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа, Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа. Нет, весь я не умру – душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит. Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгуз, и друг степей калмык. И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокой век восславил я Свободу И милость к падшим призывал. Веленью божию, о муза, будь послушна, Обиды не страшась, не требуя венца, Хвалу и клевету приемли равнодушно, И не оспоривай глупца.

Предисловие

Когда-то Руссо написал замечательные слова:

«Прекрасное существует, но его нет, ибо оно является нам единственно для того, чтобы исчезнуть, чтобы нам сказаться, чтобы нам оживить, обновить душу…

Величественное зрелище природы, еще более величественное зрелище души человеческой, поэзия, счастье, несчастие дают нам сии высокие ощущения прекрасного – и весьма понятно, почему почти всегда соединяется с ними грусть… но грусть, не приводящая в уныние, а животворная, сладкая; какое-то смутное стремление… Это происходит от его скоротечности, от его невыразимости, от его непостижимости… В эти минуты живого чувства стремишься не к тому, чем оно произведено и что перед тобою – но к чему-то лучшему, тайному, далекому, что с ним соединяется и что для тебя где-то существует. И это стремление есть одно из невыразимых доказательств бессмертия души: иначе от чего бы в минуту наслаждения не имеет полноты и ясности наслаждения? Нет, эта грусть убедительно говорит нам, что прекрасное здесь не дома, что оно только мимо пролетающий благовеститель лучшего… она есть восхитительная тоска по отчизне, она действует на душу не настоящим, а темным в одно мгновение соединенным воспоминанием всеюго прекрасного в прошедшем и тайным ожиданием чего-то в будущем».

Приведенные слова можно считать ключом к пониманию Пушкина.

И в самом деле, явление миру Пушкина – событие уникальное, удивительное, величины галактической. Не было в русском мире до него и после него, оставившего после себя такое бесценное богатство, начиная с самого русского языка, которому он придал и ныне существующую удивительную музыку его звучания. Что касается самого творчества Пушкина, то его глубину и какой-то сакральный смысл, несмотря на многолетнее в него погружение лучших литературных умов (Белинский, Гоголь, Герцен, Л. Толстой, Достоевский и др.), так и остается до конца не познанным, непостижимой загадкой.

Вся сущность Пушкина, его души и натуры отражены в его завораживающей поэзии. В своем творчестве он не принадлежал к какой-либо конкретной философии или ученью. Как художник в сфере поэтического миросозерцания он был гражданином вселенной. Историю, как и природу, он рассматривал исключительно как мотивы для своих поэтических вдохновений, как материалы для своих творческих концепций…

Лирические произведения Пушкина в особенности подтверждают эту мысль о его личности. Чувство, лежащее в их основании, всегда тихо и кротко, человечно и гуманно!.. Он ничего не отрицает, ничего не проклинает, на все смотрит с любовью и благословением. Самая грусть его, несмотря на ее глубину, как-то необыкновенно светла и прозрачна; она умиряет муки души и целит раны сердца. Общий колорит поэзии Пушкина и в особенности лирической – внутренняя красота человека и лелеющая душу гуманность. В этом отношении, читая его творения, можно превосходным образом воспитать в себе человека, и такое чтение особенно полезно для молодых людей обоего пола. Ни один из русских поэтов не может быть столько, как Пушкин, воспитателем юношества, образователем юного чувства.

«Пушкин, как художник, – писал Александр Николаевич Пыпин, – был носителем идеи о достоинстве человеческой личности, проникнут был стремлением к правде, глубоким гуманным чувством, убеждением в необходимости просвещения и в свободном действии человеческой мысли; наконец, он проникнут был горячей любовью к своему народу, к его славе и величию. Он стремился служить просвещению, добру и правде. Поэтому общественное значение его поэзии весьма велико: как прелесть стихов, то есть художественная сторона его произведений, впервые приобщала массу общества к наслаждению чистой поэзией и уже тем оказывала великую услугу внутреннему развитию общества, так и его высокие нравственные идеи, идеи чистой человечности, благотворно влияли на воспитание общества».

Пушкин деятельно служил общественному прогрессу. Несмотря на все сложности и противоречия своего времени, итог его творчества в этом смысле, безусловно, положительный и огромен, особенно в смысле соответствия основным задачам культуры, так как его поэзия, его творчество своей формой и содержанием воспитывает в душах людей чувство любви, милосердия, чуткости к красоте и добру.

Человечество только пытается строить на земле величественный храм разумного и любовного общежития, а Пушкин был уже и остается одним из полезнейших участников этой созидательной работы. Он не только видел этот иной мир, но и сознавал, что видит его.

Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена!

Пушкин как личность не был понят ни в его эпоху, ни позже, и менее всего понят сегодня, воспринимают его иногда вульгарно, чаще как икону. Но Пушкин – явление Космоса в поэзии, как человек он был вполне земной, которому ничто человеческое не чуждо. Он любил земную жизнь и радовался ее красоте, видел и ее мерзости. От природы был человеком вполне здоровым, с огромным запасом энергии и жизненных сил.

Пушкин был невероятно переменчивым в настроении человеком. Резкие переходы от глубочайшего уныния, депрессии к пламенеющей страсти и окрыленной одухотворенности были свойственны ему как в любви, так и в работе, в дружбе, в общении с людьми.

Второй страстью Пушкина, после поэзии, были женщины. Связи он заводил очень быстро, длились они обычно недолго – вплоть до очередной встречи с хорошенькой дамой. В них он ценил ум и красоту. Причем неоднократно Пушкин был готов жениться уже после второго-третьего свидания.

Очень страстный в любви, эмоционально легковозбудимый, страдающий из-за внешней непривлекательности, Пушкин был страшный ревнивец. Причем болезненное чувство в нем вызывала не только чисто теоретическая возможность физической измены любимой женщины, но и ее возможные мысли о других мужчинах.

Страстно любил играть в карты и много проигрывал. Любил и вино.

В то же время Пушкин был беспечен, прост, простодушен, что, правда, ему не всегда нравилось. Но, встрепенувшись, как орел, обнаруживал ум, к удивлению его друзей. И также, проявляя беспечность, он был как бы податлив, уступчив (особенно по отношению к жене, что весьма усложняло его жизнь), но едва его честь задета, перед всякой опасностью, он становился спокоен и тверд, как перед поединком на смертельной дуэли. И ценил в людях и в себе пуще всего мужество и отвагу.

Преждевременная его гибель была обусловлена не только отдельными чертами его характера, но прежде всего тем, что он был чужд той среде, в которой ему пришлось жить, чужд самому времени своего рождения. Преждевременная его гибель была неизбежна…

Смерть Пушкина вызвала боль у огромного числа людей. Она и сегодня сжимает сердце каждого, кто считает себя русским по духу. И сегодня мы соглашаемся с горестными словами, написанными поэтом В. Ф. Одоевским:

«Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в средине своего великого поприща!.. Более говорить о сем не имеем силы, да и не нужно: всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратимой потери, и всякое русское сердце будет растерзано. Пушкин! наш поэт! наша радость, наша народная слава!.. Неужели в самом деле нет уже у нас Пушкина! К этой мысли нельзя привыкнуть!..»

Январь 1836 года. Отгремели новогодние праздники с их балами и маскарадами. Пушкины вернулись с очередного бала под утро, но Александр Сергеевич проснулся по привычке рано. Он посмотрел на спящую Наталью Николаевну, которая во сне чему-то улыбалась, тихонько поднялся, чтоб ее не разбудить, надел халат и вышел в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Войдя в кабинет, он сел в свое любимое кресло, посмотрел на ворох ожидающих его бумаг. Среди бумаг было много начатого, но руки в последнее время до них не доходили. Дотрагиваться или читать их не стал. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и погрузился в воспоминания…

Прошло почти пять лет, как он женат. У него свой дом, любимая жена, дети… Все то, чего он так желал в последние годы своей бурной молодости.

Был ли он счастлив в эти последние годы? Конечно! И прежде всего своей любовью к первой красавице, к своей Натали – «чистейшей прелести чистейший образец». Своей красотой она усладила сердце и страсти поэта, вдохновила высочайший взлет его гения…

Ему почему-то вспомнились годы южной ссылки в Кишиневе и Одессе… Как это было давно, а кажется, что вчера…