Иван Неклютин – Виконт. Том 1 (страница 29)

Завершая обход здания, я остановился у трёх трупов с выжженной дырой в груди. Раньше мне едва хватало бы энергии на одно воплощение Клинка Гельхара, и после такого подвига я бы сутки валялся почти без чувств. Зато сейчас, не особо напрягаясь, я мог выдать сразу три сложнейших и очень энергоемких заклинания. Думаю, что бандитского мага очень сильно впечатлило моё сольное выступление, и он решил отказаться от продолжения борьбы.

С одной стороны, это, конечно, здорово, и чувство собственной силы иногда кружит голову. Но с другой — в моменты, когда Бриан проявляет интерес к происходящему со мной, когда ему передаются мои эмоции, наша ментальная связь усиливается, и я сам становлюсь как дракон: нетерпимым, яростным и беспощадным. Подумав ещё немного, я признал, что все эти качества были у меня и раньше, но не так ярко выражены. Я мог легко контролировать свое поведение, а вот сейчас, усиленные драконом, они начали вылезать наружу. Размышляя об этом, я вспомнил свой разговор с Зоей о том, как говорил ей, что готов за возможность стать сильнее заплатить немалую цену, а именно согласен с частичной трансформацией собственной личности. И действительно, пока я гораздо больше приобрел, чем потерял.

Вскоре к месту проведения операции подошли дополнительные силы, и наш отряд присоединился к зачистке города. Мы устраивали облавы, прошлись частым гребнем по притонам и злачным местам. Всех, кто вызывал подозрение, без разбирательств вязали на месте, а тех, кто пытался оказывать сопротивление, убивали. Когда уже ночью операция была завершена, в городе полыхало несколько пожаров, в том числе приснопамятный «Приют путника». В ходе операции я поднял с тела одного из преступников добротный короткий меч. Я понимал, что он мне не нужен, но его вес на поясе добавлял мне спокойствия и уверенности.

После краткого собрания в центральном управлении стражи, где подвели итоги облавы, ко мне подошёл командир моего отряда.

— Я готов к дуэли. Предпочел бы не откладывать это.

— Ах да, дуэль. Ну что ж, как вам будет угодно. Предлагаю выяснить отношения прямо тут, на плацу у управления.

Полусотник кивнул.

— Предлагаю схватку на мечах, без доспехов, до первой крови. Проигравший признаётся неправым и приносит свои извинения победителю.

Судя по лицу офицера, он готовился к поединку на смерть, и мое предложение его удивило. Моя ярость отступила, и сейчас я уже не хотел смерти этого человека

— Согласен, — после недолгого размышления ответил полусотник.

Мой оппонент отошёл минут на десять и вернулся со свидетелями, среди которых был мой приятель Арнольд Крам. Для них мы повторили условия поединка.

Небольшую площадь во внутреннем дворе главного управления трудно назвать плацом, скорее это просто небольшая площадка, используемая для инструктажа десятков, выходящих в патрулирование. Мы разошлись в стороны, я извлёк из ножен трофейный меч, а соперник свой. Его клинок был гораздо лучше моего — длиннее и легче. Полусотник встал в стойку, и по его лаконичным движениям я понял — передо мной достаточно опытный мечник. Мы покружили друг против друга, примериваясь к оппоненту. Я не спешил, выжидал первой атаки, наконец офицер перешёл к активным действиям, он исполнил стремительный выпад, нацеленный в моё левое плечо. Второй раз в жизни я увидел, как замедляется время: сосредоточенное лицо соперника и приближающееся ко мне острие меча. Отступаю чуть в сторону и с силой наотмашь бью по клинку противника. И тут время скачком вернулось к обычному течению. Удар получился настолько мощным, что меч вырвало из руки противника. Он пролетел через весь плац и, грохнув по забору, погнутой железякой упал на землю. С запозданием со штакетника взлетела ворона и, заполошно хлопая крыльями, поспешила удалиться. А я перевел взгляд на полусотника, шагнул вперед и легким движением рассек его бицепс. И только после этого противник опустил вытянутую вперед руку. Красная кровь полилась на утоптанный серый снег.

Непонимание, шок, досада и злость отразились на лице стражника. Я отступил в сторону и совершил ритуальный поклон головы, говорящий о конце схватки. Он перевёл взгляд на одного из свидетелей, державшего в руках артефакт, фиксирующий использование магии. Приятель полусотника отрицательно покачал головой, как бы говоря: «Всё было честно, без колдовства».

Лицо оппонента скривилось, было хорошо заметно, что он делает над собой усилие, однако он проговорил:

— Приношу свои извинения и признаю свою неправоту.

— Извинения приняты.

***

— Что у вас там с Георгом произошло? — поинтересовался Арнольд, когда мы расположились в одном из кабачков.

Окинув взглядом пустой зал, я увидел подавальщика и подал знак, что нам надо принести ещё пива.

— А кто такой Георг?

— Ну ты даёшь! Это тот, с кем у тебя была дуэль!

— А... — я отхлебнул из кружки. — Понимаешь, Арнольд, я терпеть не могу высокомерных и тупых карьеристов. Этот, с позволения сказать, «командир» решил на операции заработать личной славы. Понимаешь, я уже видел таких «офицеров», им плевать на то, сколько у них будет потерь, главное — отчёт составить красиво, чтобы потом выставлять на всеобщее обозрение свои заслуги.

Я ещё отхлебнул пенного, а приятель молчал, ожидая продолжения.

— Я встречал нескольких подобных людей, и мой отец предупреждал меня о том, какой вред они могут причинить общему делу, ставя свои личные интересы выше долга и чести. А когда я впервые увидел Георга и услышал, как он говорит и отдаёт команды, я подумал: «Ой, ё!» Я понял, что для него эта операция не является задачей, которую нужно выполнить, а лишь возможностью проявить себя. Его же первая команда предполагала штурм, а это могло повлечь за собой жертвы среди простых стражников.

— И что ты сделал? — спросил Арнольд.

— Я подошёл к нему и тихо, чтобы никто не слышал, сказал, что могу вскрыть штаб Хромого Лучиано без штурма, используя только магию. Он, вероятно, решил, что если я всё сделаю сам, то его заслуги будут неоценёнными, и ему нечем будет похвастаться перед руководством.

— Понятно, дальше можешь не рассказывать. Да, дела... То, что ты рассказал, похоже на Георга, и он действительно очень честолюбив. Но при этом он остаётся неплохим офицером с хорошей репутацией, и ещё, кто-то из его родни является членом магистрата Сольриха. Думаю, у тебя могут возникнуть некоторые сложности. Пожалуй, да, так и будет... Ты публично его унизил, и ни Георг, ни его родственники этого не забудут.

— Буду разбираться с проблемами по мере их поступления.

***

Когда я вошёл в наш номер, меня встретил усталый взгляд Софи. Она была обнажена по пояс и сидела на диване лицом ко входу, а Лидия застыла рядом, воплощая лечебное заклинание. Я увидел огромный синяк на её левой руке и порез на правом плече, на её красивой большой груди были подтёки подсохшей крови. От этого зрелища моё сердце как будто превратилось в лёд. Огромным усилием воли я сдержал порыв броситься к ней, ведь я мог помешать лечению. Превозмогая фантомные спазмы боли в груди, я подошёл к жене и взял её за руку.

— Ты как? — спросил я.

— Устала очень. Марк, я больше не хочу вступать в бой без тебя, — она тяжело вздохнула. — Они требовали, чтобы я ставила щит... Ты же знаешь, как мне это тяжело даётся. Они хотели, чтобы я использовала заклинания других стихий. Они хотели, чтобы я била аккуратно...

В этот момент Лидия закончила обрабатывать порез на плече Софи и, быстро взглянув на меня, перешла к синяку на другой руке. Софи продолжала говорить:

— Ты знаешь, я честно старалась изо всех сил. Но если бы не связь с Танагрой, то я бы, наверное, не выдержала и поджарила кого-то слишком умного и назойливого. Но она как будто не только передавала мне силы, но и успокаивала.

Лидия закончила лечение и отстранилась, а я, наоборот, притянул Софи к себе, чтобы обнять.

— Марк, ты бы хоть плащ снял! — возмутилась Лидия моим поведением.

Однако Софи это нисколько не смущало, она с благодарностью приняла мои объятья. Наверно, минуты три мы так и стояли: я в зимней одежде, а она наполовину обнажена. Но Лидия нарушила наше безмолвный диалог:

— Марк, давай раздевайся, мне нужно осмотреть тебя на наличие ран.

— Да всё нормально у меня, сегодня обошлось.

— Ну уж нет! Я должна убедиться! — и она потянула с меня одежду.

— Да ты хочешь его раздеть не для того, чтобы лечить, а с другими целями, — недовольно проворчала Софи, не желая размыкать объятья.

— Да хоть бы и так! Что с того? — с вызовом выпалила Лидия.

Я рассмеялся:

— Так, стоп! Сначала мне нужно посетить купальню, а потом займемся "осмотром ран".

— Мне, кстати, тоже надо в купальню.

— Эй! Не вздумайте начать там!

***

Я лежал на спине с закрытыми глазами и впитывал ощущения всем телом, я наслаждался моментом. Мой обостренный нюх улавливал ароматы наших тел и будоражил воображение. Лидия лежала рядом, уютно положив голову мне на плечо, а я смаковал тактильные ощущения, я наслаждался тем, как ее волосы щекотали меня, как выдыхаемый ею воздух холодит разгоряченную кожу. А Софи сидела чуть в стороне, она говорила и не могла остановиться. Она рассказывала о том, что ей довелось сегодня пережить: о командах, которые отдавал командир отряда, о взглядах, которые она ловила на себе, о комментариях к её заклинаниям, о полученных ранах и о том, как она расправилась с обидчиком. В основном она говорила о вещах, которые нельзя назвать приятными, но я всё равно наслаждался звучанием её голоса. Я ощущал каждой клеточкой своего тела, что живу прямо сейчас, вот в этот самый момент, и мне это очень нравилось.