Иван Мишин – Божественный карантин. Книга 1 (страница 3)

#### Глава 3 — «Голос в железе»

Слова невидимого духа повисли в стылом воздухе, смешиваясь с тошнотворным запахом горелой плоти и какой-то химической кислятины, исходившей от убитой мной твари. Я тяжело оперся спиной о гладкую белую стену, не выпуская из рук трофейный светящийся стилет. Моя грудь ходила ходуном.

— Объект Лазарь? — хрипло переспросил я, слизывая с пересохших губ каплю собственного пота. — Лазарь был мертв и смердел, пока Христос не вывел его из гробницы. Если это шутка, невидимый дух, то ты выбрал паршивое место для богословских бесед.

Ответа не последовало. Вместо этого стена за моей спиной вдруг едва уловимо завибрировала. В ту же секунду основание моей шеи, прямо под затылком, пронзила острая, ледяная боль, словно туда вогнали тончайшую раскаленную иглу. Я зашипел, инстинктивно схватившись за затылок, и нащупал на коже крошечный, твердый бугорок, которого там отродясь не было. Вероятно, эта дьявольская метка досталась мне от того самого хрустального гроба, в котором я очнулся.

Боль ушла так же быстро, как и появилась, но мир вокруг неуловимо изменился. Звук голоса больше не отражался от стен. Теперь он звучал прямо у меня в голове — холодный, лишенный малейших интонаций, пугающе четкий. ИИ станции устанавливает примитивный перевод через нейроинтерфейс медицинского блока.

— *Процесс нейронного сопряжения завершен. Языковой барьер устранен с допустимой погрешностью,* — проскрежетал голос прямо в моем мозгу. — *Меня зовут Мельхиор. Я — искусственный интеллект, управляющий этим комплексом.*

Я в ужасе отшатнулся от стены, размахивая ножом перед собой, словно отгоняя невидимый рой ос.

— Изыди! — рявкнул я, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Если ты бес, посланный искушать меня, то знай — моя душа давно заложена за долги в трех трактирах Марселя! А если ты ангел Господень, то почему прячешься в железе, как трус?! Покажись!

Голос в голове оставался невозмутимым, словно звон монастырского колокола в зимнее утро.

— *Я не являюсь ни демоном, ни существом божественного происхождения,* — ответил Мельхиор. — *Я — машина. Конструкт из металла и логики. Вы находитесь на территории карантинной зоны. В комплексе произошла масштабная биологическая катастрофа. Неизвестное заражение распространяется по секторам. Процент выжившего персонала стремится к нулю. Выживших почти нет*.

Мой мозг, привыкший к простым истинам военного лагеря, скрипел, пытаясь переварить услышанное. Артур понимает только половину сказанного. Машина? Конструкт? Карантин? Эти слова звучали как какая-то изощренная алхимия. Но суть я уловил предельно ясно: я заперт в огромной крепости, которую пожирает неизвестная чума, и почти весь гарнизон уже мертв.

— Чума, значит, — мрачно подытожил я, опуская оружие и глядя на растерзанный труп у своих ног. — Бывал я в городах, пораженных черной смертью. Там люди тоже чернели и харкали кровью. Но они не отращивали костяные когти и не прыгали, как мартовские зайцы на стероидах. Что за проклятие вы навлекли на это место?

— *Это не проклятие. Это агрессивная форма жизни,* — бесстрастно отозвался голос. — *Согласно моим сканерам, ваша иммунная система демонстрирует беспрецедентную устойчивость к патогену*. *В вашей крови обнаружены антитела, способные подавлять мутацию. Ваша биология — аномалия.*

— Оставь свои умные слова для лекарей, железный дух, — огрызнулся я, вытирая окровавленные руки о бедра, вдруг осознав, что все еще стою голышом посреди этого ада. Моя нагота делала меня невероятно уязвимым, и это бесило даже больше, чем голоса в голове. Я поднял взгляд к потолку. — Я требую ответа! Верните меня туда, откуда забрали! Верните меня в Иерусалим! Я требую объяснить, где я нахожусь, как далеко моя армия, и какого дьявола стены в этом склепе со мной разговаривают?!

Мельхиор выдержал короткую паузу. Если бы машины умели вздыхать, он бы наверняка это сделал.

— *Возврат в указанную вами локацию «Иерусалим» в данный момент физически невозможен. Ваш текущий статус: единственный боеспособный субъект в радиусе поражения. Если вы хотите сохранить свою жизнь, вам придется адаптироваться.*

Я криво усмехнулся.

— Адаптироваться? Я убиваю людей за деньги половину своей жизни. Я спал в грязи, жрал гнилую конину и пил воду из луж, в которых плавали трупы. Мне не нужно учиться выживать у говорящего куска стены. Мне нужны мои доспехи. И мой меч. С этой светящейся зубочисткой я много не навоюю.

— *Ваша амуниция была утилизирована в процессе обеззараживания как биологически опасная.* От этих слов у меня внутри все оборвалось. Мой меч, выкованный старым мастером в Толедо. Моя кольчуга, спасшая мне жизнь добрый десяток раз. Утилизирована. Уничтожена. Ярость горячей волной ударила в голову.

— Ты сжег мой меч?! — зарычал я, в бешенстве ударив кулаком по белоснежной стене, оставив на ней кровавый отпечаток. — Да я выпотрошу эту твою станцию, кусок за куском, пока не найду то место, где ты прячешься!

— Ваша эмоциональная нестабильность неконструктивна,* — ровно ответил голос. — Если вы желаете получить оружие, способное противостоять мутантам, я могу направить вас. Оружейный сектор находится на три уровня ниже. Главные магистрали заблокированы из-за протокола безопасности. Я открываю альтернативный маршрут.*

В ту же секунду стена в дальнем конце залитого кровью коридора вздрогнула. Часть идеально ровной поверхности бесшумно ушла в сторону, открывая провал, ведущий в непроглядную темноту. Оттуда пахнуло затхлостью, машинным маслом и гудящим напряжением — так пахнет в кузне перед тем, как молот ударит по раскаленному железу.

— Это сервисные коридоры. Они узкие и лишены основного освещения, но в них минимальная концентрация зараженных,— произнес Мельхиор в моей голове. — Следуйте по световым указателям. И постарайтесь не умереть по пути. Ваш генетический материал слишком ценен.

Я посмотрел на темный зев прохода, затем перевел взгляд на светящийся клинок в своей руке. У меня не было выбора. Без брони и нормального оружия я был лишь куском свежего мяса для этих тварей.

— Значит, теперь ты мой проводник по преисподней, Вергилий? — мрачно хмыкнул я, шагнув в сторону открывшегося туннеля. Холодный гладкий пол обжигал босые ступни. — Ладно, железный дух. Веди меня к своим арсеналам. Но если это ловушка, клянусь всеми святыми, я найду способ заставить твои стены истекать кровью.

Я глубоко вдохнул спертый воздух комплекса и шагнул во тьму сервисного коридора. Позади меня тут же с легким шипением закрылась дверь, отрезая путь к отступлению. Во мраке прямо под моими ногами загорелась тусклая синяя полоса, уходящая вглубь станции.

Я крепче сжал рукоять странного оружия, чувствуя, как пульсирует чужая кровь на моих руках. Мой новый крестовый поход только что начался, и на этот раз у меня не было ни знамен, ни братьев по оружию. Только шепот железа в голове и абсолютная уверенность в том, что Господь решил подвергнуть меня самому изощренному испытанию в моей жизни.

#### Глава 4 — «Мертвые в белом»

Узкие коридоры оказались похожи на смердящие, темные кишки огромного железного левиафана. Я пробирался вперед, ступая босыми ногами по холодным металлическим решеткам, под которыми переплетались толстые жилы проводов и труб, гудящих от скрытой внутри неведомой силы. Воздух здесь был спертым, пахло горячей пылью и горелым машинным маслом — запахом, отдаленно напоминающим кузню перед тем, как подмастерья раздуют меха. Тусклая синяя полоса света вела меня сквозь мрак, пульсируя, словно бьющееся сердце этого железного духа, Мельхиора.

Шел я медленно, перенося вес с пятки на носок, как учил меня старый наставник в Бургундии. Голое тело делало меня до смешного уязвимым, и каждый сквозняк заставлял мышцы непроизвольно сжиматься. Светящийся колдовской стилет я держал перед собой, готовый в любую секунду вогнать его в темноту.

Синяя нить оборвалась у массивной стальной плиты, преграждавшей путь. Стоило мне приблизиться, как плита с тихим шипением, словно змея, скользнула в стену. Я прищурился от ударившего в глаза белого света и шагнул вперед.

Если предыдущий зал казался мне чистилищем, то здесь разверзлись настоящие врата преисподней. Огромные хрустальные стены, которые должны были быть идеально прозрачными, теперь были густо измазаны багровой слизью и почерневшей кровью. Я видел отчаянные следы ладоней на стекле — люди пытались выбраться, царапая непреодолимую преграду, пока кто-то или что-то рвало их на куски.

Толстые стальные двери, которые местные обитатели называли шлюзами, были вывернуты наружу, словно они были сделаны не из тяжелого металла, а из сырого пергамента. Края разрывов были оплавлены и выгнуты с чудовищной силой. Повсюду валялись изуродованные тела в одинаковых белых одеяниях. Некоторые были разорваны пополам, у других отсутствовали головы, словно дикий зверь просто откусил их на ходу.

Первым делом я подошел к одному из мертвецов, который при жизни, судя по остаткам брони из странного, матового черного материала, был воином или стражником. Его горло было вырвано с корнем, но доспехи на торсе уцелели. Мне пришлось повозиться с непонятными застежками, не имевшими ни пряжек, ни ремешков — они прилипали друг к другу сами по себе. Я стянул с него плотные темные штаны и странную обувь без шнурков, которая обхватила мои ступни, словно вторая кожа. Накинув на плечи его жесткую черную куртку со множеством карманов, я наконец-то почувствовал себя человеком, а не жертвенным бараном. Портные в этом аду никудышные, одежда сидела мешковато, но зато она пахла не только кровью, но и чем-то человеческим — потом и страхом.