Иван Михайловский – Позывной - Коготь (страница 2)
---
Объект 862. Май 2021.
Спецотсек подводной лаборатории «Синтакор» погружён во мрак, нарушаемый лишь алыми вспышками аварийных огней. Глубина – 248 метров, акватория Чёрного моря. Воздух пропитан запахом озона, машинного масла и морской соли. Где-то за герметичными дверями – приглушённые взрывы, щелчки выстрелов, крики, заглушаемые толщей воды.
В центре отсека – цилиндрическая барокамера. Из неё стремительно выливается ледяная жидкость, обнажая пристёгнутого стальными кандалами Савелия. Его тело сводит судорогами нечеловеческой боли.
ИИ «Сириус» (монотонно): Внимание: герметизация объекта 862 нарушена. Уровень угрозы «Омега». Вызвать группу «Кречет».
Десять солдат в тёмно-бордовом камуфляже с эмблемой «Yadro» на плечах заняли позиции. Пятеро прицелились в Савелия, их лазерные прицелы дрожат на его виске. Остальные забаррикадировали вход, стволы направлены в сторону нарастающего шума боя.
Солдат «Альфа» (в рацию): КП, 862 вышел из анабиоза. Поведение… неестественное. Запрос на деактивацию!
Голос из рации: Подтверждаю. Остановить, перезагрузить. Объект должен остаться неповреждённым.
Солдат «Гамма» делает шаг к пульту управления. В этот момент близкий взрыв сотрясает переборки. Савелий с рычанием рвёт кандалы – стальные манжеты лопаются под нечеловеческой силой.
Солдат «Бета»: Чёрт! Руки… смотрите на его руки!
Из пальцев Савелия выскальзывают пятисантиметровые клинки хромированной стали. В сознании вспыхивает икона: БОЕВОЙ РЕЖИМ: АКТИВИРОВАН. Мир замедляется. Цели подсвечены красным.
· Удар локтем – хруст ключицы «Альфы».
· Прыжок – когти вонзаются в горло «Гаммы».
· Круговой разворот – «Бета» падает с рассечённой бедренной артерией.
Солдат «Дельта»: Он демон! Валит нас как детей! Не подпускает к панели!
Голос из рации: Успокойте его. Срочно. Или я лично…
Ответом становится коготь, пронзающий прицел винтовки и глазницу «Дельты».
За 47 секунд отсек превращается в скотобойню. Савелий стоит над телами, тяжёлое дыхание разрывает грудь. Когти капают кровью. В сознании всплывают обрывки:
· Холодные пальцы Сони на щеке.
· Падение с сорокового этажа.
· Голос учёного: «Главное – мозг и сердце…»
Савелий стоял над телами, тяжело дыша. Когти, только что бывшие частью его рук, медленно втянулись обратно. Он посмотрел на свои ладони — чистые, без единой царапины. Но под ногтями засохла чужая кровь.
— Что… что я наделал? — прошептал он, глядя на трупы. В голове билась одна мысль: это не я. Это не я. Это… это оно.
Но кто или что такое «оно» — он не знал.
Грохот у ворот выводит из ступора. Он мчится по коридорам, уворачиваясь от шквального огня. На док-станции мигает панель подлодки «Дельфин».
Солдат «Омега»: КП… 862 сбежал на вражеском транспорте…
Голос по рации: Неужели правительство уже нас обнаружило и взломало его? Неважно. Преследуйте, ищите, он нужен мне живым.
Параллельно этому, солдаты вторжения:
Голос по рации: Терентьев. Ваша цель – сбежавший мужчина из запретного отсека лаборатории. Особый приоритет. Мне он нужен живым.
Капитан Константин Терентьев: Вас понял, товарищ директор. Охота начинается.
«Дельфин» срывается в чёрную бездну. За спиной остаётся лишь медленно гаснущее в глубине светящееся кладбище, оцепленное боевыми подлодками и только что поступившими на вооружение «дельфинами» – подводная лаборатория.
***
Доктор Краузе стоял перед мониторами, наблюдая за мечущейся точкой «Дельфина». Рядом с ним — человек в сером костюме
— Вы говорили, он будет под контролем, — холодно заметил человек в сером.
— Он будет, — Краузе улыбнулся. — Просто пока не знает об этом. Код 42 активируется, когда мы захотим. Пусть побегает. Пусть даже повоюет с вашими «друзьями» из войск правительства. Это только закалит его.
— А если его поймают?
— Не поймают. — Краузе повернулся к экрану. — Он теперь — идеальное оружие.
***
Глава 2. Металл и инстинкт
Чёрное море. Глубина 150 метров. Граница нейтральных и территориальных вод РФ.
Адреналин заливал нейроны. Не тот, что был в ночных клубах Сочи, а густой, животный, пахнущий страхом и холодной сталью. «Дельфин» вибрировал, как пойманная птица, а Савелий дёргал штурвал, с безумной, слепой яростью нажимая на все кнопки подряд, до которых мог дотянуться.
— Да заведись ты, чёртова железяка! — голос сорвался на хрип, пальцы скользили по незнакомым рычагам.
Ответом стал оглушительный скрежет и резкий крен. Аппарат кувыркнулся через нос, бросив Савелия на пристяжные ремни. В ушах зазвенело. Свет в кабине погас, замигал аварийный красный. Через иллюминатор, в мутной подсвеченной глубине, он увидел их.
Пять призраков. Пять таких же «Дельфинов», но ведомых уверенной рукой. Они вынырнули из темноты, как тени, и начали сходиться, описывая вокруг него идеальную, сужающуюся спираль. Давление. Не только водяное — психологическое. Они не стреляли. Они сжимали кольцо, загоняя дичь, демонстрируя полный контроль. Их манёвры были отточенными, почти балетными — жуткий контраст с его дикими, паническими метаниями.
— Отвяньте! — закричал он в пустоту, бессильно ударив кулаком по панели. — ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ!
Он уже мысленно готовился к худшему. К тому, что шлюз откроется, его выбросит в ледяную пучину, и начнётся тот же кошмарный бой, что и в лаборатории. Он сглотнул ком в горле, почувствовав, как из пальцев сами собой начали выдвигаться стальные лезвия-когти. Инстинкт. Чистый, неотфильтрованный инстинкт выживания.
И в этот миг прямо у него в голове прозвучал Голос.
— Хозяин. Я вижу, вы обрели свою волю.
Он не услышал это ушами. Это был чистый сигнал, врезавшийся прямо в сознание, холодный и идеально ровный.
— Ч-что?.. — Савелий замер, глаза расширились от ужаса. — Кто? Кто здесь? Это галлюцинация? Отстань!
— Перегрузка нейронной активности может пагубно повлиять на работу имплантированных механизмов. Пожалуйста, успокойтесь.
— Почему... почему со мной мозг разговаривает?! — он зажмурился, вжавшись в кресло. — Да что вообще происходит?!
— Меня зовут Сириус. Я — боевой интерфейс и тактический помощник, нейросеть, вживлённая в объект 862. То есть — в вас.
— А-а-а, голос, уходи! Уходи отсюда! — Савелий взвыл, зажимая ладонями уши, хотя понимал всю бесполезность этого жеста.
— К сожалению, деактивация невозможна. Доктор Краузе скрестил органический мозг с искусственным когнитивным блоком для прямого управления кибернетическими системами вашего тела. Это первый зафиксированный мной случай, когда доминирующее сознание проявило такую... автономию.
Савелий попытался заплакать. По-настоящему, по-человечески, как плакал когда-то от обиды или страха. Но слёз не было. Вместо них по телу разлилась странная, умиротворяющая волна — словно кто-то ввёл ему мощный седативный препарат. Паника стала отступать, сменяясь леденящим, почти неестественным спокойствием. Он сделал глубокий вдох.
— Сириус... да? — голос стал твёрже. Он с удивлением осознал, что его разум с жадностью хватается за эту соломинку, за этот голос в пустоте. — Нас хотят поймать... потому что теперь мы... чья-то собственность?
Короткая, едва заметна пауза — словно система обрабатывала не столько вопрос, сколько его эмоциональный подтекст.
— Верно. Консорциум «Синтакор» подобрал ваше тело после инцидента в Сочи. Инвестиции в его восстановление и модернизацию были колоссальными. С точки зрения логики, вы — их актив.
Савелий замер. Слово «актив» прозвучало в голове, как приговор. Он посмотрел на свои руки — идеальные, сильные, но чужие. Поднёс ладонь к лицу, пошевелил пальцами. Движения были безупречными, но он не чувствовал ни тепла, ни холода. Только лёгкое, едва уловимое жужжание сервоприводов где-то глубоко внутри.
— Моё тело... оно вообще моё? — мысль прозвучала тихо, обречённо.
— С точки зрения бионики, около 78 процентов тканей заменены синтетическими аналогами. Ваш скелет усилен карбоновыми вставками, мышечный каркас — наномиофибриллы. Вы функциональны, хозяин. Но вопрос собственности... философский.
— Ладно... Сейчас главное — сваливать. Помоги мне управлять этим... этим хренолётом! — он снова посмотрел на штурвал. — Давай выживать вместе!
— Разумеется. Отныне наши операционные цели синхронизированы. Я с вами.
Пальцы Савелия сами потянулись к штурвалу. Но на этот раз движение было плавным, точным. Из портов на его запястьях выскользнули тонкие, похожие на щупальца фибероптические кабели. Они сами нашли разъёмы на панели управления и ввинтились в них с тихим щелчком. Весь «Дельфин» вдруг ожил. Мерцание экранов прекратилось, сменившись ровным свечением. Савелий почувствовал аппарат. Каждую его вибрацию, каждый гул турбины. Это было не управление — это было слияние.