Иван Масленников – Хакеры снов (страница 32)

Не тратя время на размышления, я нацепил штаны и балахон, и кинулся бежать по направлению к электричке.

Хм, если это все же были обычные туристы, то я, наверное, крайне нелепо смотрелся, убегая со всех ног от спящей женщины, — подумал я пока бежал. Но, обернувшись, понял, что на холме видел точно не туристов. Размытые фигуры преследовали меня, хоть почему-то немного и подотстали.

Повторять цирковые экзикуции я категорически не желал, поэтому поднажал и бегом влетел в электричку, как раз в уже закрывающиеся двери.

В электричке почти никого не было, и я уселся рядом с окошком, чтобы попытаться разглядеть моих преследователей. Они были шагах в ста, когда электричка тронулась. Но не смотря на такую близость расстояния я все равно почему-то не мог разглядеть ни их лиц, ни даже очертаний фигур. Бред какой-то. Тем более, Леха сам говорил, что магия в этом мире невозможна.

Ехать нужно было около часа, поэтому высвободившееся время я посвятил тому, чтобы унять дрожь в коленях и перевести дыхание. Выходило не очень. К тому же, в голове еще крутилась ройка мыслей по поводу Милы. За ее безопасность я не волновался, ибо верил Лехе, но вот объяснятся с девушкой придется долго. Странно, что она еще не звонила. Наверное, так и дремлет беззаботно одна на пригорочке.

От мыслей о Миле меня отвлекли двое полицейских, вошедших в вагон. Лёха говорил, что теперь буду постоянно попадать. Поэтому я втянул голову и отвернулся от них, делая вид, что изучаю пейзаж за окном. Но, увы, эта мера не спасла. Один из милиционеров подошел ко мне, как я заметил боковым зрением, прихрамывая. Остановившись напротив он позвал: «Эй, гражданин!»

Я с огорчением повернулся в его сторону и тут же перепугался.

— Сержант Мелько, предъявите ваши документы, произнес ненавистный представитель ненавистной власти.

Черт, этот тот самый полицай, который меня гонял на берегу реки и которому я, вселившись в собаку, отгрыз несколько лишних килограммов. Теперь понятно почему он хромает. По телевизору говорили вроде, что он в коме валяется. Что, так быстро вылечился? И из ППС тут же перевели в транспортную полицию? Ох, не к добру это все. И скорее всего не случайно.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за несколько секунд, пока сержант представлялся и смотрел документы. Краем глаза я увидел, что второй милиционер стоит в проходе и пристально смотрит на меня.

Сержант Мелько долго сравнивал фотографию в паспорте с моим фейсом, а потом спросил: «Лицо у тебя больно знакомое. Раньше привлекался?»

Я отрицательно покачал головой, но сержанта это не сильно впечатлило и поднеся к бритой щеке рацию он сказал: «Пробейте пожалуйста человечка..»

Около минуты мы ждали информации. Сержант развлекал себя сверлением меня взглядом, а мне было не до развлечений. Задница почуяла большие проблемы.

Наконец рация заскрипела и что-то тявкнула сержанту в ухо. Он обрадовано взглянул на меня и произнес:

— Оппаньки, да на тебя есть ориентировочка.

— Как-кая ориентировка? — спросил я заплетающимся от страха голосом.

— Поздняк придуриваться, — строго сказал полицай. Думал, спи. дишь три тысячи и не найдут. Мараться не будут, сумма небольшая? Да вот ошибся. А я еще думаю, откуда лицо такое знакомое.

Видимо, нашей первой встречи сержант не запомнил. Да и неудивительно, ведь сразу после нее правоохранителя ждала горячая ночка. Но, в любом случае, сейчас это никак не утешало.

— Погодите, я не понимаю. Это наверное ошибка, — залепетал я. Какие три тысячи? Я вообще никогда ничего не крал.

— Да-да Я наверное ошибся. Извини, — ответил сержант и гнусно засмеялся. — Гражданин Артем Косенко кинул на тебя заяву, что ты у него по пьяни на вечерине три рубля отжал. И свидетели имеются. В общем, проблемы, у тебя дружок, — авторитетно заявил он.

Это какой-то бред, подумал я. На вечеринках отродясь не бывал, если не считать пьяный заплыв у Милы. Стоп! Того кренделя, с которым я спорил на три тысячи, звали Артем! Ну ни фига себе. Неожиданно. И ведь не поленился, поскудник. Да, хорошие у Милы дружки. Надо будет с ней поговорить об этом. Если конечно смогу, — подумал я с тоской взглянув на хищно улыбающегося сержанта.

— Вспомнил, — сообщил я полицаю. Мы тогда спорили с ним! И деньги он мне сам дал.

— На что спорили? — спросил сержант и я чуть было не ответил как есть, но вовремя одумался и махнул рукой: а ладно, неважно.

Остаток дороги до города я ехал в сопровождении сержанта Мелько и его напарника. Полицаи развлекали себя смакуя какую-то историю с экологом-провозащитником, которого они с чувством радости и гордости вразумляли ногами по лицу. Не смотря на то, что история изобиловала красочными и жутковатыми для понимания нормальным человеком подробностями, я слушал в пол уха, погрузившись в свои горестные думы.

Это было очень странное ощущение. Когда чувствуешь, что теперь реальность уже никогда не будет прежней, что перемены неизбежны и придется вываливаться из нагретой и известной до мелочей норы собственной камерной темницы быта. Даже путешествия по снам с Лёхой были для меня не смотря на всю их важность и реальность чем-то вроде компьютерной игры. Вроде и участвуешь в кровавом месиве, а всегда можешь нажать на паузу и сходить пописать.

Полиция же могла изменить и саму реальность моей жизни настолько, что о кружке кофе на балконе я буду мечтать так же несбыточно, как курица о полете. Да и веры в правосудие в отдельно взятой хитро-вывернутой демократии у меня давно уже не имелось. В общем, внутри было холодно и неуютно. Булькала жалость к себе и злоба к двум оркам, сидящим неподалеку.

Выходили из электрички мы как гестаповский патруль. Я впереди и двое полицаев по бокам на шаг сзади. Наручники на меня не надели, видимо, посчитав криминальной птицей низкого полета. Такая далеко не улетит. Впрочем, на этот счет они были правы.

Спустившись с электрички я заметил Лёху, бодро шедшего мне навтречу. Подойдя он поздоровался, будто совсем не замечая полицаев по бокам от меня, и спросил косясь на стражей порядка: «О, да ты с эскортом? Молодец, заботишься о безопасности. Это правильно».

Я ошалел от такой наглости моего учителя и со страхом взглянул на полицаев. У тех на лицах расплылись выражения неописуемого возмущения в перемешку с лютой ненавистью ко всему гражданскому.

— Ты кто? — спросил, как сплюнул сержант Мелько.

Не удостоив его вниманием Лёха обратился ко мне: — Ну что застыл? У нас мало времени. Пошли. Или ты ждешь багаж? — усмехнулся он.

— Эй, гражданин, — сержант Мелько потянулся рукой к Лёхе, чтобы схватить и наказать такого дерзкого типа. Учитель наконец взглянул на обоих полицаев и ответил стальным, невероятным по силе голосом:

— Вы плохие полицейские. Идите и увольтесь.

Я приготовился к жесточайшим побоям моего учителя, но стражи порядка с каменными выражения лица глуповато извинились и пошли в сторону ближайшего отделения.

— Как ты это сделал? — не веря своим глазам возбужденно спросил я Леху.

— Да есть в моем арсенале еще пара неизвестных ни тебе, ни им фокусов, — ухмыльнулся тот.

— Магия?

— Ну что ты. Скорее это чем-то похоже на гипноз.

— Ты так можешь на каждого воздействовать? — не унимался я с вопросами, ибо был поражен столь крутым стилем работы учителя.

— Нет, что ты. Просто я… скажем так, предполагал, что именно эти полицейские захотят наделать тебе проблем. И немного подготовился к встрече, покопавшись вчера во сне в их головах.

— Так ты все уже знал еще вчера? Почему мне тогда не сообщил?

— Чтобы выбрать наиболее безопасное развитие событий. Помнишь прозрачные нити, которые ты видел? Они в сочетании с линиями судьбы позволяют мне принимать наиболее верные, пусть со стороны и не всегда логичные, решения.

— Хм… Понятно. Ты даже круче, чем мне казалось, — подытожил я.

— Да. Но вообще ты бы справился и сам, если бы использовал то, чему я тебя учил — видеть людей, использовать провокации.

— Я почему-то совсем об этом забыл.

— Ну да. Я понимаю. Осознанная и неосознанная жизнь это тоже самое, что осознанные и неосознанные сны. Ну ничего, думаю в будущем ты не лоханешься.

— А что, эти двое правда пошли увольняться? — решил я сменить не самую приятную для себя тему.

— Ага, — рассмеялся Лёха. — Надо же и мне когда-нибудь заниматься местечковым альтруизмом, верша маленькие справедливости, а не только все мир спасать.

— Ну а мы что теперь делать будем?

— Это, как оказалось, очень непростой вопрос, ответ на который повлечет за собой серьезные последствия в твоей судьбе.

— Эй, не пугай. Говори как есть.

— Ну во-первых, если все оставить как есть, то в течении нескольких дней, максимум недели, сядешь.

— Замечательная перспектива, — уныло произнес я.

— Да. Значит, оставлять все как есть, нельзя. Если ребята взялись за тебя всерьез, значит, ты для них представляешь серьезную угрозу. Или, наоборот, они хотят использовать тебя как козырь в грядущих разборках. Последнее более вероятно. Помнишь, ведь в цирке тебя не собирались убивать. В общем, первое, что нужно сделать, это отвезти тебя в безопасное место.

— И где оно?

— Единственное место, где ты можешь находиться в безопасности, когда весь мир начинает на тебя охотиться, — это, как ни странно, мой дом.

— Почему? — удивился я.

— Потому что там ты будешь невидим.