Иван Масленников – Хакеры снов (страница 25)

— Ну да. С большинством людей именно так.

— Тогда в путь?

— Придержи лошадей, Пржевальский. Нам пока не нужно, чтобы Мила была осознанна в своем сне. Поэтому когда ты ее найдешь — не кидайся сразу на шею. Я предлагаю тебе стать невидимым и по-началу понаблюдать. Заодно, может что-нибудь интересное высмотришь.

— Как скажешь.

— Ну тогда начинай.

Я привычно попробовал представить Милу. Кстати, за то время, что я провел в осознанных снах, прекрасно научился укрощать и веру, и желание. Даже в реальной жизни идя по городу часто думаю, что вот еще шаг и хоп! Взлечу. Правда практиковаться в полетах с балкона благоразумно не стал.

Тем временем Мила, отозвавшись на мысленный приказ, покорно предстала передо мной.

— Нет. Это фигня какая-то, — сказал Лёха и небрежным движением руки скомкал девушку и выкинул куда-то в параллельное измерение. — Тебе не нужно представлять Милу, тебе нужно ее найти. Используй веру по назначению.

— Хорошо, попробую.

Но сказать легко — а вот как сделать? Тут сходу не разберешься.

— А где мне ее искать? На этой планете?

— А она что, на Марсе квартируется?

— Нет, но мне казалось, что вся эта планета — мир моих снов.

— Ох, разбежался, мистер Вселенная, — усмехнулся Лёха. Мир снов многомерный. И нет никаких четких границ между одним миром и другим. Но с другой стороны, если у тебя нет цели перейти в сон другого человека, то да, ты никогда случайно не ввалишься к кому-то в гости. И в этом смысле — да, и планета, и Вселенная — все это только твое.

— Как мудрено, — пожаловался я.

— Это только по-началу так кажется. Потом разберешься и поймешь, что тут все очень просто. Ладно продолжай, — сказал Леха сворачивая дискуссию.

Я вспомнил, что Ольга говорила про линии судьбы — как их представишь, такими они и будут. Подумал, что этот фокус может сработать и здесь. Поэтому я вдруг резко взлетел на такую высоту, что планета отсюда казалась не больше белкиного глаза. Лёха при этом держался рядом и ждал от меня чудес.

Я попробовал представить планету состоящей только лишь из снов людей… Получилось впечатляюще. Земля как будто вся зашевелилась и одновременно стала немного прозрачной. Полюбовались непродолжительное время сЛехой на плоды моего творчества, раскурив пару сигар, а потом я начал пытаться в этом комке миров найти тот, которая мне был нужен. Эта задача так же оказалась не слишком сложной. На поверхности планеты вдруг засветилась точка.

— Вон она, сказал я и показал Лёхе рукой в нужном направлении.

— Неплохо. И быстро. Молодец, растешь, — улыбнулся он.

— Спускаемся.

— Ага. Но помни, сначала лучше подлететь на безопасное расстояние так, чтобы она нас не смогла даже почувствовать. Кстати, это дикий сон. И сейчас там у нее идет какой-то сюжет. Так что запасись поп-корном. Частенько сны людей по зрелищности превосходят даже самые крутые голливудские боевики. Лично я в свободное от спасения мира время люблю посмотреть какой-нибудь хороший сон. В основном, людям снится какая-то безтолковая каша или невнятица, но есть люди, которые видят очень четкие-конкретные истории, имеющее начало и завершение. У меня есть несколько любимых людей, которые показывают самое интересное.

— И вправду, есть аналогия с кинотеатром.

— Да-да. В Совете Сорока люди смотрят дикие сны так же часто, как твои соседи — телевизор. И у каждого есть свои любимые спящие.

— Ну тогда полетели — поглядим, в каком жанре там «кино», — сказал я.

— Ага.

Мы коршунами бросились вниз, к Земле и подлетев к нужной ячейке, в которой Миле снился сон, проникли в нее, как будто внутрь мыльного пузыря. Тут же исчезли миллиарды миров других людей и мы оказались на вполне себе привычной земле. Точнее, то, что я увидел по крайней мире для меня было не очень привычным. Мы оказались с Лёхой в центре Парижа, который на яву никогда не видел. Как вы понимаете, я догадался о том, что это столица Франции по наличию Эйфелевой башни в здешнем урбанистическом пейзаже.

Вас наверное интересует как мне город любви? Не знаю, по-моему Париж как Париж. Чистенько конечно, красиво, но почему-то было ощущение, что здесь чего-то не хватает. Я поделился этими мыслями с Лёхой и тот ответил:

— Это всего лишь тот Париж, который Мила видела в нескольких фильмах. Остальное достроило ее воображение. А так как оно у девушки далеко не великолепное, мы пребываем в весьма хреновенькой столице Франции. Если приглядишься, то заметишь, что некоторые прохожие тут похожи друг на друга как две капли воды. То же самое можно увидеть и в архитекутре города.

Я осмотрелся и убедился в том, что Лёха прав. Мы стояли на крыше какого-то небольшого здания. Отсюда просматривалось сразу несколько улиц. Причем только на одной люди были как люди. На остальных же улицах увиденная мною картина скорее напоминала сцену из фильма «Матрица», где одинаковые агенты Смиты толпами ходили по улицам. Кстати, внешность этих людей мне была незнакома — наверное, какие-то Милины приятели.

Кроме одной большой улицы, архитектурные изыски остального Парижа так же были похожи на дипломную работу архитектора-двоечника. Примитивно, серовато и однообразно.

— А почему на той улице все как в жизни, а на остальных такой примитив? — спросил я.

— Потому что по этой улице сейчас идет Мила. И здесь воображение рисует более сложные картины.

— Кстати, где она?

— Вон идет под ручку с Бредом Питом.

— Что!? — воскликнул я удивленно.

Но стоило глянуть в ту сторону, куда показывал Лёха и я убедился, что не шутка. Мила и вправду неторопливо прогуливалась по улице в обнимку с известным актером. Правда, признаться, хоть я сразу и узнал свою девушку, но не сразу поверил, что это все таки она. Видимо, все милино воображение ушло на создание собственного идеального образа. У девушки отросли волосы, они стали блестящими и шелковистыми, как в хорошей рекламе плохого шампуня. Это было видно даже на расстоянии.

В придачу к блестящей прическе на Миле было элегантное вечернее платье. Бьюсь об заклад, что она никогда не решилась бы его одеть в нашем провинциальном городке. Но хотя, если бы она была там вместе с Бредом, то кто знает. Кстати, насчет Питта. Тот как раз выглядел как в фильме «Большой куш», точнее в его конце. Немного элегантно, но по большей части брутально и даже немного грязно. Актер был в простенькой, но не пошлой серой шляпе, на щеках носил щетину, а чуть ниже располагался местами запачканный грязью, свитер. Ох, девушки, любят тех, кто меньше всего изменился в процессе эволюции начиная с каменного века.

— Ха, да она время не теряет, сказал Лёха и подмигнул мне. Хотя на мой вкус пошловато было выбирать именно Бреда. Дешевый штамп какой-то. Но с другой стороны, — продолжил он и окинул меня оценивающим взглядом — если его сравнивать с тобой, то шансы, увы, никак не в твою пользу.

— И как к этому относиться?

— Да ты подожди пока относиться. Давай посмотрим чем дело закончится.

А закончилось все дело примерно так же, как и в фильмах вроде «Глубокая глотка» или «Горячий отжиг III». Бред и Мила недолго разменивались на размеренное гуляние. Минуты через две они отправились в ближайший отель, а мы с Лехой став невидимыми, проследовали за ними.

— Слушай, а она нас точно не почувствует, спросил я Леху двигаясь в след за влюбленной парочкой. — А то я сразу ощущаю, когда ты или Ольга заходите ко мне в гости.

— Нет-нет, это же дикий сон. Мы тут совершенно невидимы.

Мила и Бред зашли в лифт и нажали на кнопку семнадцатого этажа. Мы же С Лехой как два добрый приведения — Каспера пролетели туда своим ходом с легкость преодолевая перекрытия и препятствия в виде труб, мебели и даже иногда, людей.

— Ну вроде бы понятно, чем дело кончится, — сообщил я Лехе.

— Не-не, сказал он жуя поп-корн, мне интересно досмотреть.

— Эй полегче, это же моя девушка.

— Да-да, прыснул он и мне нельзя смотреть как она тебе изменяет, так?

— Ну в общем ты прав, пофигу. Тем более я неревнивый.

— Понятное дело. Не думаю, что тебе стоит опасаться, что Бред уведет у тебя ее, — сказал Леха и прыснул.

— Кстати, — сказал Лёха, наливая себе коньяку из мини-бара, — че-то твоих друзей долго нет.

Мы уже минут пять сидели в номере и травили пошлые шуточки.

— И вправду, может мы ошиблись номером?

— Да нет, я заглянул в записи администратора. Номер семьсот три. Все правильно. Хотя… И мой учитель просунул голову прямо в закрытую дверь, проверяя, что написано с той стороны — да, все правильно. Номер семьсот три.

— Кстати, — а цифры во сне что-то значат? И, вообще, как ты относишься к нумерологии? — спросил я.

— Все что-то значит. К примеру, вот этот коньяк, сказал Леха, указывая на свой бокал. Тут написано, что это Хенесси, но по вкусу в лучшем случае «Кизлярский» Это потому что Мила не пробовала никогда Хенесси. И это важно. А вот цифра семьсот три — совершенно неважно. Не забивай башку всякой чушью.

— Как скажешь, капитан очевидность. Может, пойдем их поищем?

— Давай-давай, а то вдруг мы чего-то интересное пропускаем. А я тут впустую поп-корн жую. Это ужасно.

Мы решили снова спуститься вниз. Пока пролетали пол Лёха вскрикнул и выругался. Я оглянулся, — мой учитель забыл сделать поп-корн невидимым и способным проходить сквозь стены. Поэтому все содержимое бумажного стакана рассыпалось по полу шикарного номера.