Иван Масленников – Хакеры снов (страница 2)

Из кабинета шефа я отправился за свое рабочее место. Рядом со мной расположился коллега Паша, лицо которого изо всех сил пыталось продемонстрировать, что это не он меня сдал шефу. Ну да. Нормальный в общем то он парень. С нормальным опять же человеческим желанием подсидеть друга. Я знал его уже достаточно давно и относился к нему с равнодушной теплотой. Паша так трогательно мечтал о том, как его воображаемый бизнес в ближайшем будущем обязательно принесет столько денег, сколько нужно, чтобы купить себе непременно БМВ, что иногда мне хотелось удавиться. Чаще же хотелось удавить его. Но если сравнивать Пашу с курочками-секретаршами, красящимися в радиоактивных чудовищ и слепо подчиняющихся домострою Ярослава Мудрого или гориллообразным Виктором, продающим кровлю промышленным предприятиям, то первый смотрелся просто идеально. А случившаяся сегодня оказия имела вполне конкретные причины. Если начальник нашего отдела пойдет вверх, что крайне вероятно, что следующим начальником сделают либо меня, либо Пашу. Точнее, теперь только Пашу. Ну да Бог с ним, никогда не стремился переделывать людей. Все равно из меня создатель святых никудышный. Как говорится, каждому свое. Поэтому пашиным потугам относительно его невиновности я сделал вид, что поверил и даже немного пообщался с ним на дежурную тему «как вчера гулял?». Как выяснилось, Паша гулял замечательно и даже получил три раза по печени. В завершении нашей беседы я сообщил о странном ощущении дежавю и сцене в кабинете шефа.

Паша, обрадованный тем, что ему удалось меня провести, сказал:

«Я читал в каком-то журнале, что дежавю это когда ты в жизни проживаешь то, что уже видел во сне. Именно поэтому дежавю всегда такие неразборчивые и именно поэтому всегда непонятно откуда же ты все это видел».

— Любопытно. Значит и вправду стоит сменить работу. Из меня видимо получится отличная гадалка или лидер секты… Кстати, секты…

— Отлично, перебил меня Паша, Может займешься ясновиденьем прямо сейчас? Когда мне ждать повышения? Или вот еще важный вопрос: «что там с моей печенью?»

Оставив Пашу разгадывать знаки судьбы самостоятельно, я вышел на улицу. Яркое весеннее солнце категорически запретило мне обедать в офисной столовой и я, безропотно повинуясь его ласковым лучам, потащил свое тело в ближайший парк. Заодно хотелось обдумать странности ближайших часов. Видимо, погрузился в раздумья основательно, поскольку не сразу понял, что прозвучавший прямо над ухом вопрос: «Что, еще не уволился?» предназначался именно мне.

Обернулся. Бритый череп, черная майка, ехидный взгляд. Где-то я его уже видел. Точно. Это же Леха. Интересно, что он тут делает… Может маньяк какой? Следит за мной. И вопрос про увольнение — нифига себе случайное совпадение.

— Привет, поздоровался я. — Если скажу, что безмерно удивлен, то это будет очень мягкое определение.

— Да, согласился Леха. — Нам нужно поговорить. И разговор будет длинным.

Сегодня, неотуманенным алкоголем взором, я смог увидеть, что в глазах вчерашнего собутыльника нету застывшего огонька, свойственного ярым фанатам всевозможных религиозных сект и финансовых пирамид. Напротив, в его глазах, простите за пафос, читалась вековая мудрость. А, кто их разберет, этих фанатиков, подумалось мне. День сегодня и вправду сошел с ума. Ну пускай. Послушаем, чего хочет этот мудрый дровосек. Надеюсь, не сердце. А то на Гудвина я совсем не тяну.

— Расположившись на уединенной лавочке и попивая фруктовый кефир, я приготовился внимать речам городского сумасшедшего.

— Начну с того, что я псих.

— «Саморефлексия, это уже неплохо», мысленно поаплодировал я ему.

— Точнее ты видишь перед собой психа, продолжил Леха. Поскольку людям свойственно видеть только то, что они могут и хотят видеть. И психом ты меня будешь воспринимать ровно до завтрашнего утра.

— Что же произойдет завтра утром? — произнес я со слабоскрываемым скептицизмом?

— Ты впервые увидишь мир таким, какой он есть, серьезно сообщил Леха. Точнее не совсем таким, но по крайней мере гораздо более реальным. Но об этом потом. Не перебивай. Сейчас от тебя требуется только одно — слушать. Верить мне ты не обязан. да и не сможешь. Просто слушай.

Прервав свою речь солидным глотком кефира, Леха закурил и продолжил.

— Начну с ответов на те вопросы, которые ты мне уже хочешь задать.

Итак. Да я спросил тебя «не уволился ли ты?» неслучайно. Я знаю все, что с тобой происходило сегодня. Может ты обратил внимание на возникающее у тебя на протяжении целого дня ощущение дежавю?

Дождавшись моего удивленного «Угу» Леха продолжил: — Вчера, когда ты спал, я зашел в твой сон и немного покопался там. В том числе и посмотрел «программу передач» на завтра. Да. В людях запрограмированы определенные события и прочитать их сложно, но можно. Кстати, чем дальше в будущее смотришь, тем меньше вероятности, что запрограмированные события случатся. Зато если смотреть в завтрашний день, то вероятность правильного просмотра будущего приближается к 90 %.

«Да уж, во человеку крышку сдвинуло», тем временем думал я. Но впрочем, пока Леха агрессии не проявлял, а его история и вправду занятна. Послушаем дальше.

— Так вот, говорил Леха ровным спокойным голосом, — теперь самое главное. Я так называемый хакер сновидений. Слышал когда-нибудь про это?

Я отрицательно помотал головой.

— Попробую объяснить просто. Есть люди, которые управляют жизнью. А есть люди, которыми управляет жизнь. Согласен?

Дождавшись моего кивка головой он продолжил:

— Тоже самое происходит и во сне. Сны большинства людей никак ими не режиссируются. Мы вроде думаем во сне, что-то делаем, что-то совершаем, но на сценарий грез никак повлиять не можем. Есть некоторое количество людей, которые способны осознавать себя прямо во сне. То есть, они знают, что находятся во сне и знают, чем сон отличается от жизни. Таких людей сравнительно много — каждый десятый житель планеты. Но осознанности большинства хватает на несколько секунд или, в редких случаях, минут. Это с позволения сказать «туристы».

— Каждый десятый? Почему же тогда об этом неизвестно широкой общественности? — спросил я.

— Потому что большинство людей не считают это чем-то особенным и стоящим новостного сюжета. Тем более, что возможности большинства, то есть туристов, предельно ограничены. Между хакером и туристом разницы столько же, сколько между олигофреном и Энштейном. Туристы, как правило, пытаются развелекаться во снах, реализуя свои самые яркие фантазии. Ни на что большее они не претендуют. Но осознанность во сне это далеко не игрушки, а мощный инструмент власти. Помимо развлечений, пространство сна дает широкие возможности для изменения окружающей реальности, вплоть до мирового господства.

Я заулыбался, но Леха этого как будто бы не заметил и продолжил:

— Но для того, чтобы править миром нужно столько осознанности, сколько нет ни у одного человека. Правда есть «Совет Сорока». Это люди с ярко выраженными талантами к осознанию сновидений. Осознанности этих сорока человек больше, чем осознанности всего населения планеты…

— А почему их именно столько? перебил я Леху, забавляясь искусному бреду, вываливаемому на меня собеседником. В какой-то передаче я слышал, что лжецы в речи делают много обобщений, мало использую прилагательных и почти не говорят о себе. К тому же они начинают плавать, если задавать им много вопросов о мелких подробностях. Но Леха был не из тех, кого легко раскусить. И это заставляло задуматься. То ли он совсем сбрендил и стоит побеспокоится о собственной безопасности, то ли и вправду чувак нереально крут. Были ведь Вольвгам Мессинг и Ванга. Тогда тем более стоит позаботиться о собственной безопасности. Леха тем временем продолжал:

— Такая цифра во-первых потому, что это магическое число. Взять хотя бы этимологию слова «сорок». Если ты обратишь внимание, то все порядковые числительные до ста образованы так: число плюс «дцать» или «десят» ю К примеру пятьдесят или двадцать. И только слово сорок не имеет никакого отношения к цифрам. Сорок это значит с роком. Это число, играющее ключевую роль в мире людей. Именно потому всегда в природе существует именно сорок мудрецов, способных полностью осознавать себя во сне. Они каркас стабильности мира. Чтобы ни случилось их всегда ровно сорок. Если кто-то умрет в ту же секунду появится новый член совета.

Совет это структура, которая негласно управляет миром. Точнее даже не управляет, а лишь иногда корректирует мировые события так, чтобы не случалось непоправимых ошибок. Я один из них. Можешь представить теперь, какая честь тебе оказана. По степени влиятельности президент России в сравнении со мной выглядит нелепым халдеем.

— Как то нескромен ты, о мудрейший владыка, вставил я очередную остроту.

— Моей мудрости хватает для того, чтобы с любым собеседником общаться на его уровне. Зачем мне говорить что-то понятное только самому себе, если для тебя это будут пустые звуки? К примеру с ученым я говорил бы как ученый, а с твоим бывшим физруком как физрук. И с тобой говорю как ты.

— Ох. Неплохо. Ну-ну.

— Если позволишь, я продолжу. В последнее время возникли определенные изменения в мировом балансе и над миром нависла угроза. Подробнее расскажу позже. Поэтому «Совет Сорока» впервые за тысячи лет принял решение — принять в свои ряды новых добровольцев. Каждый член Совета должен найти себе по сорок учеников и обучить их. Тебе оказана честь — быть одним из них.