Иван Любенко – Венская партия (страница 6)

– Обязательно.

– Связь со мной будете поддерживать через посольство в Вене или консульство в Триесте. Особенно мудрить не будем: адресат, то есть я, – Зевс, вы, отправитель, – Посейдон. Мне кажется, нам с вами эти боги вполне подходят, – вымолвил статский советник, и лёгкая улыбка пробежала по его лицу. Он взял со стола туристический справочник Бедекера на немецком языке и передал его Ардашеву. – Шифровки пойдут вот по этой книжице. Отсчёт ведём с тридцать первой страницы, с восьмой строки сверху. Клерные[24] телеграммы не посылать. С остальными деталями разберётесь на месте. Не забывайте, что хороший разведчик – это общительный человек, имеющий связи в разных сферах того государства, куда он направлен. Не стесняйтесь посещать любые заведения, где могут находиться люди, представляющие для вас интерес. В Вене среди дипломатов популярен Английский клуб, куда входят политики, военные, репортёры и местные коммерсанты. Откровенно говоря, это своеобразный шпионский серпентарий. Но попасть туда можно только по рекомендации двух действительных членов. Вам их дадут. Его посещают почти все наши посольские и консульские служащие.

– Да, было бы очень неплохо.

– МИД предоставляет вам самые широкие полномочия и новый дипломатический паспорт[25]. Билеты уже куплены. Получите их в бухгалтерии. Я распорядился выдать вам курьерскую дачу[26] по высокому разряду – две тысячи рублей в золотых империалах. На первое время хватит. А дальше будете получать жалованье и средства на расходы от нашего посла.

– Благодарю вас, Павел Константинович. – Ардашев затушил в пепельнице сигарету и спросил: – Определён ли срок, в течение которого я должен выяснить судьбу второго секретаря?

– Нет. Всё будет зависеть от обстоятельств. В любом случае мы всегда в состоянии скорректировать наши действия телеграммами.

– Когда я должен отправляться?

– Курьерский отходит завтра в десять утра с Варшавского вокзала. Поедете первым классом. Пожалуй, на этом всё. Напоследок дам вам главный совет: никогда не торопитесь. Если не знаете, как поступить, – никак и не поступайте. Сделайте паузу. Посмотрите по сторонам. Просчитайте ваши возможные действия и их последствия и только потом принимайте решение. Обычно самыми ошибочными бывают скоропалительные поступки, приходящие на ум в первую минуту. Но и медлить тоже не стоит. Развивайте реакцию и будьте внимательны к мелочам. Они чаще всего помогают отыскать ключ к разгадке любой тайны.

– Спасибо за совет.

– Хороший набор у вас был. Жаль только, что принято решение свернуть деятельность Осведомительного отдела. Генеральный штаб перетянул на себя одеяло. Побоялись господа офицеры лишиться щедрого финансирования. Военному министру удалось убедить государя, что Осведомительный отдел не нужен, поскольку военные агенты вполне справляются с получением разведочных сведений, хотя на самом деле это далеко не так. Максимум, на что они годны, – это держать в курсе Генеральный штаб о вооружённых силах иностранных государств, основывая свои донесения на открытых источниках. Агентурной разведкой они почти не занимаются, а лишь присутствуют на манёврах и смотрах, делают выборки из прессы. Словом, особенно не перерабатывают. Они входят в состав дипломатического корпуса и, как вам известно, после посла занимают второе место по значимости. Дипломатическая неприкосновенность распространяется не только на самих агентов, но даже и на их жён. Словом, статус у них высокий, а пользы меньше, чем хотелось бы. В Генеральном штабе даже шифровальная служба уступает нашей, министерской.

– Как же так? А что теперь будет с другими выпускниками?

– Мы направляем ваших коллег в самые важные посольства и дипломатические миссии. Не волнуйтесь, такими кадрами МИД не разбрасывается.

– Мы неплохо сдружились за это время.

– Я думаю, вам ещё не раз придётся встретить за границей тех, с кем вы прошли обучение… Удачи вам, господин Ардашев.

– Благодарю.

– С Богом!..

– Честь имею!

Глава 4

Вена

Ровно через сорок восемь часов после отправления из Санкт-Петербурга поезд, стуча колёсами и вздрагивая на стрелках, замедлил ход и наконец, выпустив струю белого пара, остановился у дебаркадера вокзала Северной железной дороги Норд-Банхоф. Столица Австрии встречала пассажиров погожим и почти безветренным днём.

Таможенные и пограничные формальности закончились быстро, и вежливые жандармы объяснили русскому дипломату, что, выйдя из вагона, ему следует взять «нумер» у артельщика, стоящего у самого выхода, который займётся багажом и наймом либо одноконной коляски с откидным кожаным пологом, именуемой комфортаблем, либо возьмёт пароконный фиакр. Всё зависит от тугости кошелька. А если нужно оставить чемодан в камере хранения – носильщик и тут незаменим: он всё сделает сам и принесёт номерок.

Выйдя на перрон, Ардашев глянул на станционные часы. Венские петухи, очевидно, просыпались раньше петербургских, и потому пришлось перевести стрелку «Qte Сальтеръ»[27] на пятьдесят шесть минут назад. Щедро наградив носильщика кроной и получив металлический жетон за багаж, Клим забрался в комфортабль и велел кучеру ехать к ипподрому.

Оставив позади Северный вокзал, коляска двинулась по улице Нордбанштрассе, затем повернула налево и мягко покатила по асфальтированной Хаупт-Алле – центральной дороге парка Пратер, расположенного в южной части Леопольдштадта между Дунаем и Донау-каналом, протянувшейся вдоль берега на пять километров. Пратер попал на полосы газет в 1873 году, когда трудолюбивые австрийцы превратили заброшенный пустырь в ухоженное место, весьма подходящее для проведения Всемирной выставки. Чистый воздух, беззаботное пение птиц в кронах дубов, клёнов и вязов, лужайки и стриженные под линейку кустарники вдоль бегущих в разные стороны аллей с лавочками и киосками привлекали не только простых обывателей, но и рабочих, сделавших Пратер любимым местом для празднования 1 Мая.

Парк, как и всё хорошее в жизни, скоро закончился, и сразу замелькали суетливые коляски, пролётки и фиакры. Приближение ипподрома чувствовалось по шуму, знакомому каждому игроку на тотализаторе, и вскоре за деревьями показался купол здания.

Расплатившись с кучером, Клим взял в кассе билет, афишку и, протиснувшись сквозь толпу, щёлкнул крышкой карманных часов: стрелки стояли на половине двенадцатого. До встречи с Феликсом Майером оставалось пятнадцать минут.

Вывод на парадное кольцо[28] уже закончился, и праздно одетая публика ждала главного события – забега лошадей липицианской[29] породы на 2400 метров, запряжённых в качалки, сверкающие спицами и красными ободками колёс. Жокеи умащивались на высоких сиденьях, готовясь ринуться по беговому кругу.

Ардашев подошёл к условленному месту. Часы показывали без четверти двенадцать, но морского лейтенанта не было. Прошло ещё пять минут, он не появился.

Между тем на ипподроме зазвонили. Приготовление к забегу шло полным ходом. Клим не заметил, как по команде стартера ворота паддока отворились и четыре чистокровных жеребца, подгоняемые жокеями, галопом ринулись наперегонки. Первым, через три круга, пришёл вороной под кличкой Ветер. Коня подвели к трибуне. Хозяин спустился к своему питомцу и погладил по морде. Радостная толпа счастливчиков, поставивших на победителя, подбрасывала вверх наездника.

Согласно инструкциям, ждать агента более трёх минут было опасно, и Ардашев, наняв одноконный комфортабль, вернулся на вокзал. Уже знакомая обратная дорога не показалась столь длинной, как первый раз. Получив чемодан, Клим вручил его носильщику и зашагал на биржу извозчиков. Внимание дипломата привлёк совсем новый, сверкающий лаком фиакр, и чиновник особых поручений не стал отказываться от удовольствия нанять столь дорогую карету. Две быстрые лошадки потрусили по Франценбрикенштрассе, пересекли по мосту Дунайский канал и повезли седока параллельно линии соединительной железной дороги.

«Странное дело, – закурив сигарету, размышлял Ардашев, – австриец не явился. Мог, конечно, испугаться, прочитав в газете об исчезновении Шидловского. Возможно, просто решил выждать некоторое время. Я бы, будь на его месте, тоже, наверное, не стал бы торопиться и, придя на ипподром, находился бы где-то неподалёку, но лишь для того, чтобы увидеть, кто же явится вместо Шидловского. Потом я бы проследил за этим человеком…» Клим бросил взгляд в заднее окошко. За ним бежала другая карета и тоже фиакр. Разглядеть, кто сидит внутри, было невозможно, зато запомнить щеголеватого кучера – в цилиндре и с закрученными вверх усами – труда не составило. «Что ж, – рассудил Ардашев, – если этот же самый возница доведёт меня до посольства, то за мной следят. Но кто? Не стоит гадать. Подождём. А пока самое время насладиться красавицей Веной».

Город, наверное, ошеломил бы Клима грандиозностью и великолепием домов, если бы раньше он не бывал в Лондоне[30]. Но тут чувствовалась совсем другая атмосфера. Окаймлённая Венским лесом и Альпами, в холмистой долине Дуная и впадающей в него реки Вены, между фруктовыми садами и виноградниками, посередине тучных нив и тёмных хвойных лесов раскинулась жизнерадостная имперская столица. Местный климат отличался мягкостью, и улицы не казались такими серыми и мрачными, как в столице Соединённого Королевства. Здесь среди пяти– и шестиэтажных архитектурных шедевров нашлось место и раскидистым липам, и густым каштанам, и южным тополям, и даже привычным русскому глазу берёзам. В кронах старых дубов щебетали дрозды, горихвостки и слышалась соловьиная трель. На шпиль роскошного особняка взгромоздилась неугомонная чайка. Недовольная близким соседством с сидящей на соседнем флюгере вороной, она принялась кричать возмущённо, но чёрная птица не осталась в долгу. Захлопав гневно крыльями, она начала протяжно каркать, точно ругалась матерно на своём вороньем языке.