Иван Лорд – Один (страница 24)
— Мы живы!
— Спасибо тебе, Светл!
— Спасибо, Мун Кри! Мы навеки твои слуги.
Слёзы текли ручьями от счастья. Как хорошо быть живой и свободной. Как хорошо видеть цвет и дышать приятным и тёплым воздухом.
— Но что будет с остальными? — тревожно и печально спросила Люра.
— Не волнуйся, уверяю тебя, что те, кто побежал за мной, уже общаются с Мун Кри в небесном городе. А те, кто остался на месте, стали слугами Долора.
Несколько минут девушки сидели, скорбя о тех, кто погиб.
— И что теперь? — спросила Эли.
— Всё также. В Первоград. И там, полагаю, вы встретите то, что вам уготовил Мун Кри.
— Кх, кх. Что происходит? — Урия стоял на другом конце коридора с огромными от удивления глазами.
Глава 6. Это всего лишь сон
— Доминик «Дом» Кобб.
Одис сидел за столом и пил сок Ивона. Вокруг кружились хохот, топот, визг, шум, гам, запах пищи и напитков, разговоры и… — одним словом веселье. Но наш герой не был частью этого. Он просто не мог быть частью этого. Его всё ещё гложило чувство вины, раскаянья и тоски. «Люра. Где ты? Где ты, Люра? Ты мне так нужна», — проговаривал он в своей голове. Одис пил и раззадоривал чувства. Они становились ярче, сильнее и тяжелее. Одиса иногда потряхивало от их накала. Его глаза были влажными и красными.
— Эй! Друг! Ты чего такой кислый? — еле выговаривал пьяный Факей, подсевший к другу.
Одис сделал очередной глоток и повернулся к нему с поддельной улыбкой.
— Я? Я вовсе не кислый. Знаешь, я очень весел, — Одис поднял свой бокал и крикнул. — За победу!
Зал поддержал его своим рёвом и овациями.
— А тут хорошо… — мечтательно продолжал Факей.
— Да, ты прав, хорошо.
— Так, может, останемся здесь? Здесь мы будем военачальниками, а там? А там мы никто.
Одис задумался. Мысль была заманчивой, но… Он не мог принять этого. Люра звала его. Он хотел отправиться за ней, чтобы помнить, а не оставаться на месте, чтобы забыть. Но почему-то ответ Одиса не соответствовал ходу его мыслей. Быть может, это сок Ивона подействовал, а может другая сила.
— Знаешь, ты прав. Давай останемся здесь. Будем пировать каждый день и предаваться забвению.
— Да, брат. Хорош. Наконец, верные слова.
Друзья обнялись. Их решение было спонтанным и пьяным. Как, впрочем, и всё, что происходило в таверне. Факей продолжил веселиться, удалившись в глубину зала. Одис наблюдал за ним, наблюдал за тем, как тот смеялся и пил, рассказывал что-то окружающим и слушал их. Во всём этом было что-то пустое, неважное, бессмысленное. Будто бы все старались показать то, как им было весело, но на самом деле никто не испытывал в этот момент счастья или веселья. Сплошную ложь и маски, скрывающие глубокие раны и переживания, видел Одис. Он также видел, как к Факею подошли две девушки, одетые вполне прилично, но вот их лица были лишены всякого приличия. Они излучали жажду получить опыт греховного. Девушки шепнули Факею что-то и захихикали. Факей улыбнулся и прошептал в ответ. Им понравилось. Они подхватили его под руки и повели прочь из таверны. Одис остался один. Он сидел и наблюдал за окружающими. Постепенно гул пьянства превращался в скрип оргий. Стоны и безумный хохот тяготили слух. Одису стало невыносимо. Он хотел встать и уйти. Но был уже слишком пьян для этого, к сожалению.
И тут среди представления Одис увидел Илу. Этот командир сидел в углу. Он был также печален, как и Одис. Он также смотрел на всё вокруг и презирал это. Ила был лишён любого намёка на веселье. И это показалось странным кхмеру, ведь Ила хотел отомстить и отомстил, по идее он должен был быть весел, но, пожалуй, логика бессильна там, где управляют страсти, будь то жажда мести, насыщаемая яростью, или любовь, разжигаемая собственным эго. Одис вглядывался в Илу, пытаясь понять его мысли, и он их понял, когда Ила взглянул прямо ему в глаза. Одис увидел лютую ненависть. Это была та самая ненависть, которую он видел в нём каждый день подготовок к обороне против свистунов. Но теперь она была сильнее. И вдруг обзор перегородили. К Одису подсела девушка вызывающей наружности.
— Привет, мой герой, — улыбнулась она, широко смотря Одису в глаза.
— Здравствуй, тебе чего? — хмурился кхмер.
— Мне ничего. Я думала, тебе что-то нужно, — подмигнула девушка и взяла ладонь Одиса.
Одис отдёрнулся.
— Ты что? Дурная? Отстань.
— Как грубо! — наигранно возмутилась девушка, но всё же встала и ушла.
Одис продолжил сидеть и пить. Он рассматривал жёлтую жидкость в своём бокале и думал, — «Люра. Любимая. Где ты? Ты так нужна мне. Я не могу без тебя. Прости. Прости за всё. Люра. Люра. Люра. Где ты? Люра». Слеза упала в бокал, смешавшись с соком Ивона. И Одис громко зарыдал. Его всхлипы горя звучали среди звуков веселья, а потому не были слышны. Он поднял взгляд от бокала и увидел девушку, которая недавно сидела рядом с ним. Она хитро смотрела на него и улыбалась. И эта улыбка была последним, что он видел перед тем, как погрузиться в обитель сна.
Одис проснулся в мягкой кровати. Белоснежный потолок сиял от уже давно вставшего солнца. Золотые стены украшали комнату. Одис повернулся набок. Рядом лежала Люра. Её огненные волосы чудесно пахли, поэтому он зарылся в них. Одис глубоко вдохнул, — «Как хорошо!» — и выдохнул. Затем он обнял Люру, она казалась такой нежной и хрупкой, будто бы если сдавить чуть сильнее, то она треснет, как хрусталь. Она была, как лепесток розы. Такая же мягкая и прекрасная. Вставать не хотелось, ведь было чудесно обнимать свою любовь. Но скоро девушка проснулась. Она повернулась к Одису, и её изумруды заблестели для него. Она улыбнулась и протянула руку к его лицу, чтобы погладить.
— Доброе утро, Оди.
— Доброе, ты выспалась?
— Да, мне снились чудесные сны, — тянула Люра, зевая и потягиваясь.
— И какие же? — хмыкнул Одис.
— О, я не помню конкретно, в моей голове от них осталось лишь послевкусие. Это было что-то радостное и светлое.
— Хорошо. А мне вот ничего не снилось. Но да ладно, уже пора вставать.
— Верно.
Одис чмокнул Люру, и они встали, накинули халаты и вышли из комнаты. В коридоре их уже ждали слуги. Старик Севна повёл Одиса умываться.
— Господин, как прошла ночь?
— Изумительно. Знаешь, иметь любовь — это бесценно. Только она одна приносит много счастья.
— Да, господин, вы правы. Я тоже когда-то любил и был счастлив. Но у всех монет есть обратная сторона.
Одис пропустил эти слова мимо ушей, будто бы не могло быть обратной стороны, и будто бы сама мысль о ней была безумна. Он омылся в бассейне, а Севна отёр его полотенцами, одев в золотую мантию. Дальше Одис зашагал по коридорам своего дворца к месту завтрака. Он шёл по коридору с белоснежным мраморным полом, с расписными сводами и золотыми стенами. За окнами располагался райский пейзаж всевозможных садов. «Хорошо», — оценивал Одис свои владения. На входе в зал для завтрака он встретил Люру. Она была в платье, сотканном из роз. Её улыбка блистала ярче любого бриллианта. Волосы были заплетены в две роскошные косы, которые своим пламенем обжигали суть души.
— Ты прекрасна! — ахнул Одис, подходя. — Нет, ты лучше! Ты чудеснее всего на свете! — воскликнул он и, подхватив её руку, поцеловал.
— Оди, ты ослеплён любовью? — краснела Люра.
— Ослеплён? Нет, наоборот, мои глаза открылись благодаря любви.
— Ну а я ослеплена любовью к тебе, Оди. Ослеплена, — зачарованно смотрела Люра.
Одис приобнял её, и они вошли в зал. За столом уже сидел бравый Факей, одетый в изодранные доспехи. Он грозно завтракал.
— Факей! Друг мой! Я рад тебя видеть! Ты с новостями? — воскликнул Одис, раскинув руки.
Факей не ответил и даже не взглянул. Одис и Люра сели за стол рядом с ним.
— Генерал, вы сегодня молчаливы и загадочны. Но всё же я хочу услышать ответ на свой вопрос.
— Да, с новостями. Мы терпим поражение за поражением на южных рубежах обороны. Наши солдаты захлёбываются кровью своих братьев. Они голодают, их одежда пришла в негодность, а запасы не пополняются. А ты сидишь здесь, и ничего не делаешь.
Одис выслушал Факея и повернулся к Люре.
— Не слушай его, любовь моя. Он шутит. У нас всё прекрасно.
Одис взял Люру за руку и сказал, глядя ей в глаза: «Я люблю тебя!»
— Также как любил Клару? — прорычал генерал. — Одис, очнись! Мрак сгущается! Наши люди гибнут! Мун Кри взывает к тебе, но ты не слушаешь его! Напыщенный глупец! Бог не станет повторять дважды. Он говорит один раз, но слышать его слова ты будешь вечность.
Слова Факея ужалили Одиса. В них было что-то плохое, что-то, что никак не сочеталось с его положением. И тут пламя охватило зал. Дворец, стол, Люра и Факей сгорели. Перед Одисом расцвело поле боя. Небо было красным и нечистым. Гром и молнии сокрушали его. Одис стоял на коленях в грязи, смешанной с кровью. Воины вокруг сражались. Скрежет стали и зубов сливался в единый грохот. Воздух закипал. Боевые кличи раздавались то тут, то там. Сердцебиение участилось. Одис не понимал того, что видел. Это было страшно. И вдруг перед ним рухнул боец. Его броня была изрублена. Лицо было в ужасе. Оно было молодо и красиво. Его глаза горели, и он говорил: «Бойся Мун Кри!» Небеса рухнули на землю. Одиса обдало жаром, холодом, болью. Он видел города, на которые с неба сходил огонь и сера. Он видел войны, болезни и голод, что вычищали землю. Плач и слова скорби врывались в уши. Одис видел смерть и падение мира. А через мгновение он вновь сидел во дворце.