Иван Лик – День потерянных душ (страница 10)

— Так и есть. Выбирай любую.

— Если я встречу не ту, она может разбить мне сердце.

— Зато познаешь наслаждение, общаясь с живыми людьми, а не с деревянными куклами.

— Я не хочу размениваться по мелочам и встречаться абы с кем.

— Поверь моему опыту, — Анабель заговорила мягче, почти по-матерински. — Я достаточно пожила и знаю: с «абы кем» мы не встречаемся. Кого увидел — того и бери. Каждый человек что-то привносит, расширяет наши горизонты, дарит новое.

— Мои горизонты интересов и так необъятны.

— Возможно, — кивнула старуха. — И всё же ты не знаешь, что ждёт тебя сегодня или завтра, через час — или кто войдёт в эту дверь.

Анабель указала на вход. За дверью послышались шаги. Она знакомо скрипнула, и на пороге с лопатой в руках появился Кир. Его ладони были перепачканы землёй, из кармана торчал цветок с узкими рыжими лепестками, закручивавшимися наружу. Он легко кивнул присутствующим.

— Луин миледи

— Лучше бы я и не знал, кто за этой дверью, — нервно пробормотал парень.

— Кайти здесь? — с воодушевлением спросил Кир, снимая шляпу. — Мне бы с ней повидаться.

— Госпожи Кайтеллы нет, — ответила Анабель своим скрипучим голосом. — Я передам, что вы заходили.

— О, жаль, что не застал. А знаете, куда она отправилась?

— В таверну «Кривая подкова». Вернётся поздно.

— На встречу с вором тканей? — удивился Луин.

— Любопытно — протянул Кир. — Благодарю вас, леди.

Он отряхнул руки, вытащил из кармана торчащий цветок и приблизился к старухе.

— Примите этот цветок от меня, леди, с наилучшими пожеланиями.

Анабель приняла цветок и улыбнулась Киру. Несмотря на возраст, все её зубы были на месте — ровные, красивые, с лёгкой желтизной в некоторых местах.

— Красивые зубки, — искренне восхитился Кир. — Я бы с радостью остался поболтать, но сейчас хочу заскочить в таверну, повидаться с Кайти.

— Так и шёл бы уже, — буркнула старуха, вытаскивая вазу из-под прилавка. — Только руки вымой!

Кир сунул лопату Луину, стоявшему за прилавком, и в спешке вышел.

Анабель наполнила вазу водой, опустила в неё цветок и поставила перед собой.

— Ммм тигровая лилия. Люблю эти цветы — яркие, дерзкие. Меня всегда манили их насыщенные цвета. Мне их часто дарили.

— Что? Тебе дарили цветы? — с недоверием переспросил Луин, засовывая лопату под прилавок.

— Твоя реплика неуместна, мальчик! — резко отрезала Анабель. — Ты познакомился со мной, когда я уже была старой. Но когда-то я выглядела иначе и занималась совсем другим.

— Когда это было? — спросил Луин и тут же понял, что сформулировал неудачно.

Анабель уловила в вопросе нечто лишнее и холодно ответила:

— До того, как твои родители начали пыхтеть над тобой.

— Нет-нет прости! Я другое хотел спросить

Старуха молча посмотрела на него долгим, холодным взглядом.

— Чем ты занималась раньше? Ты никогда не рассказывала.

— Тем, о чём я никогда не пожалею, — ответила Анабель и, забрав нужную ткань, ушла шить наверх.

Глава 6

Оставив позади лавку, Кайтелла неспешно направилась к трактиру, где воры тканей должны были встретиться со своим нанимателем. День выдался тёплым и ясным, и прогулка по узким улочкам города не требовала спешки. Она шагала размеренно, почти машинально отсчитывая расстояние от лавки до трактира.

Мостовая была выложена неровными булыжниками, искрившимися на солнце. Между камнями пробивались островки изумрудной травы, а в неглубоких выбоинах поблёскивали лужицы. Воздух наполняли запахи — тёплый, пряный аромат свежего хлеба из пекарни и терпкая кожа из мастерской сапожника. Прохожие суетились, спешили по своим делам, не задерживаясь и не оглядываясь.

У Кайтеллы всё было иначе. Она не знала, сумеет ли распознать человека, о котором говорил вор, и ещё меньше была уверена в том, что станет делать, если всё-таки найдёт его. Пока ей было достаточно наблюдать — держаться рядом и смотреть внимательнее.

Эти мысли сопровождали её, когда она проходила мимо лавки Дэрими. Взгляд скользнул по знакомому дому — и прошлое напомнило о себе. Когда-то она зарабатывала иначе: была наёмницей, привыкшей к риску и к тому, что каждый день может стать последним. Тогда она мечтала о спокойствии, о ремесле, о жизни без чужих приказов.

Теперь спокойствие оказалось тесным. Работа в мастерской перестала удерживать, и Кайтелла вновь шла навстречу неопределённости — не потому, что не знала цену опасности, а потому, что слишком хорошо её помнила.

В паре кварталов от трактира она накинула шарф на голову, устроив его так, чтобы тот напоминал капюшон и скрывал лицо.

Войдя внутрь, Кайтелла заняла свободное место неподалёку от барной стойки. Отсюда хорошо просматривались столы, а голоса посетителей и переговоры с трактирщиком доносились почти без искажений.

Людей было немного. Заняты оказались всего три столика, включая её собственный. В центре зала сидели пятеро невысоких мужчин с дорожными сумками и громоздким свёртком, спрятанным под столом. В противоположном углу устроился мужчина в нелепом головном уборе — жёлтой шляпе, формой напоминавшей ночной горшок. Войлок был помят и местами испачкан, словно выбор шляпы его вовсе не заботил.

Зато борода выдавала обратное. Пышная, ухоженная, она спадала на грудь, и в её глубине поблёскивали вплетённые бусины — аккуратно, со вкусом, будто каждая прядь знала своё место.

Мужчина сидел, уперев локти в стол и сложив ладони перед грудью. Поза напоминала молитву, но взгляд был острым и цепким. Он неотрывно следил за людьми у центрального стола — внимательно, без спешки, словно наблюдал за действом, исход которого уже знал. Нелепая шляпа надёжно прятала его в тени, делая почти незаметным.

Кайтелла перевела внимание на пятерых с поклажей. Четверо из них выглядели ровесниками — лет около пятидесяти. Пятый был заметно моложе, безбородый. Все — в ярких рубахах и светлых штанах, подвернутых снизу.

Один из них, в малиновой рубашке и с торчащими в стороны бакенбардами, поднялся и подошёл к трактирщику. Говорил негромко, почти шёпотом. До Кайтеллы долетали лишь обрывки — речь шла об оплате. Иначе и быть не могло.

Время клонилось к вечеру, трактир постепенно наполнялся. Каждый раз, когда дверь открывалась, Кайтелла невольно смотрела в ту сторону, не желая пропустить человека, которого описал вор.

Когда дверь распахнулась вновь, в зал вошёл Кир.

Он не ввалился, как накануне в её лавку, а прошёл спокойно и собранно, вымеряя шаги, держась прямо и не произнося ни слова — будто перед ней стоял совсем другой человек.

Кир прошёл между столами и остановился напротив неё.

— Добрый вечер, Кайтелла. Я присяду?

Девушка молча кивнула.

Он сел на свободный стул, снял шляпу и аккуратно положил её перед собой.

— Заходил ли сюда тот, за кем вы пришли?

— Нет. Не появлялся, — ответила Кайтелла. — И не знаю, появится ли он.

— Но тот человек говорил

— Я помню, что он говорил, — перебила она. В голосе прозвучало раздражение. — Ты тоже говорил, что позаботишься о его товарище.

— Я позаботился. Сделал всё в лучшем виде.

— У меня за домом земля перекопана! — раздражение мгновенно сменилось злостью. — Это, по-твоему, «в лучшем виде»?!

— Не просто перекопана, — спокойно ответил Кир. — Теперь там растут прекрасные цветы. Они неотразимы. Как и ты.

— Цветы? — удивилась Кайтелла.

— Тигровые лилии, — бархатисто произнёс Кир. — Как и обещал. Я загладил причинённый ущерб цветами.

— Отдыхаете, любезные? — к их столику подошёл мужчина в жёлтой рубахе и бежевых штанах — один из той самой причудливой пятёрки с кучей сумок.

— И как ты догадался? — Кайтелла резко перевела взгляд на нового раздражителя. — В трактире, значит?

— Нет-нет! Я вовсе не хотел вас обидеть! Ни в коем случае! — мужчина залепетал так, что его длинные усики задёргались, словно у куклы-марионетки, а глаза заметались из стороны в сторону. — Я лишь хотел предложить для хорошего отдыха хорошие снадобья.