Иван Лев – А там луга зелёные? (страница 14)
После этих слов угнетающая, кажущаяся бесконечной тишина продолжилась. Мы молча прошлись по крыше, разглядывая каждую мелочь, словно это самое интересное, что видели в своих жизнях...
Я не понимаю, чего я так боюсь. Может, смущаюсь? Это всего лишь ребёнок. Меня потеря ноги так морально не угнетала, как эта попытка поговорить.
— Альва, ты знаешь о своём дяде?
— Да, он фермер на лугах Дойных. Это единственное, что знаю. Брат особо не рассказывал о родне.
— Понятно. В целом так оно и есть.
Она резко остановилась, стала передо мной с опущенными глазами, чуть ли не шёпотом сказала:
— Дядя, я не хочу уходить...
Не хочет... Ну и что мне делать — за шкирку тащить? Да и эта карга её не отдаст, если она не хочет... Ну и как я должен её к дядьке отвести, Курьем?! А!? Я кричал в мыслях, глядя в небо, надеясь, что он мне ответит. Я и не заметил, что неприлично долго молчу, не отвечая Альве.
— Дядя?
— Понимаю, ты привыкла к этому месту, и друзья, наверное, есть.
Словно увидев понимание в моих глазах, она впервые улыбнулась и чётко, полным голосом ответила:
— Да.
— Познакомишь меня с ними?
— Угу. Пикрик, думаю, уже где-то здесь. Хотя может Лика и Дубин пришли.
А не тот ли малой, что у меня папироску выпрашивал?
— А Пикрика я, возможно, уже знаю. Такой немного любопытный паренёк, чутка чумазый.
— Да-да, он. Пошли к нему.
Она взяла меня за руку и потянула вниз с крыши.
Я ждал в коридоре, пока она заглядывала в каждую комнату парней в поисках Пикрика ибо его в свой комнате не оказалось. Из комнат часто доносились недовольные крики от такой бесцеремонности. Это продолжалось до тех пор, пока по лестнице не поднялся сам Пикрик. Альва тут же радостно крикнула через весь коридор:
— Пикрик!! Сюда!
Он помахал в ответ и тут же побежал к нам. Они обнялись. Затем она указала рукой на меня:
— Вот, знакомься, моё доказательство, что брат главный в армии. — Задорным голосом и улыбкой до ушей сказала Альва.
— О, дядя, так вы к Альве? Вы её брат?
Я подошёл к нему ближе, нагнулся и увёл его чуть дальше от Альвы.
Альва явно с недопониманием отнеслась к такому жесту:
— Вы куда.
— У нас короткий мужской разговор, подожди.
Затем я шёпотом сказал Пикрику на ухо:
— То, что ты видел у входа в приют, ты не видел. С меня папироса. Кивни, если понял.
Он жестами показал цифру два.
— Ладно...
На это он кивнул.
Мы снова вернулись к Альве.
— О чём говорили?
Пикрик, не дав мне ответить, тут же встрял в разговор:
— Не девчачьего ума дело — мужские тайны. — И подмигнул мне.
Я добавил:
— Альва, ничего такого.
Она, скорчив недовольную гримасу, всё же смирилась.
— Ой, ну и не очень-то интересно было. — Она снова схватила меня за руку. — Пикрик, он друг моего брата. Готовься, ты проиграл.
— А что, собственно, происходит? — поинтересовался я.
Пикрик взял слово:
— Альва говорила, что её брат якобы главный в армии, а я говорил, что не может быть такого, главный всегда был из Ладинов.
— Ну, понятно. Скажу так: вы оба не правы. Курьема назначили главнокомандующим 54-го легиона после битвы у Горнавы, но это не значит, что он главный всей армии. А что тебя, Пикрик, Ладины зачастую координируют армию и стоят во главе, но это не значит, что только правящей чете даровано такое право.
Альва перебила:
— Я не поняла, я выиграла спор?
— Вы оба проиграли, — сказал я.
Пикрик довольно продолжил:
— Зато Альва не выиграла, и это и есть моя победа.
Спустя пять минут детской перепалки они успокоились и решили показать мне их любимое место.
Мы спустились на этаж ниже, где находятся все мастерские, прошли в комнату алхимии. Там, конечно, ничего опасного не было, скорее было похоже на странную кухню с кучами пробирок, колб.
Альва тут же накинула фартук и начала что-то готовить. Пикрик сразу же скривил лицо, сказав:
— Ух... Я как-то проиграл ей желание, теперь обязан каждое её варево пробовать?
— Варево?
— Она это называет чаем. Её брат ей часто писал о разных чаях, что пробовал на фронте, как они мешали разные ягоды, травы заваривали. Так вот, она этим вдохновилась и всё время экспериментирует в поисках идеально вкусного чая на любой случай жизни. Но, к сожалению, её бурда ближе к оружию, чем к чаю.
Помню, помню, было дело: мы часто чем поживиться у местных просили. А как исстари заведено — у всех деревень есть свой особый напиток и блюдо. А мы это смешивали со своими запасами, чтобы больше было. Курьем особенно это дело любил — искать новые вкусы, но при этом все его рецепты были давольно съедобными.
— Это же чай, как его можно испортить?
— Это бурда. Чаем он перестал быть на варианте двадцать пятом, когда все нормальные ингредиенты она перебрала...
В этот момент Альва принесла нам две кружки.
— Пробуйте!
На вид это явно не чай. По консистенции ближе к мёду, а по цвету прозрачное, где было видно плавающие кусочки коры, веточек и трав.
Я отпил глоток. В нос ударил резкий запах, раскрывшийся из-под густой массы. Это точно бодро-трав. Его соком приводили в чувство контуженых. Запах столь сильный, аж голова закружилась, за ним уже ничего другого и не чувствовалось. А язык сковала сильная терпкость.
Смотря вбок, я уже вижу, как Пикрик, выплюнув всё на пол, спотыкаясь бежит за водой. А Альва вслух рассуждает:
— Видимо, состав сорок пять, не сбалансирован.
Промыв рот, мы сели рядом. Они много расспрашивали о Курьеме, я с удовольствием им рассказывал разные смешные ситуации о нём, о том редком хорошем, что было на фронте. Как за нами бегала Рафания. О наших приколах над новобранцами, о том, как крали колбасу у спящих командиров. Так мы просидели до самого вечера, пока настоятельница не нашла нас.