Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 27)

Пахом спрыгнул с постамента и подошел к коновязи. Сам-то он третьего дня прибыл сюда пассажиром на телеге со стройматериалами. Боярин, конечно, распорядился выделить ему лошадь, да Нина не торопилась расставаться со своими питомцами. А Пахом и не настаивал. Пешком-то ему воевать привычнее. Да и до сих пор вину чувствовал за ту пегую кобылу, что сгубил зазря.

А пока у обширной коновязи стоял только один конь. Трофейный. Утром у южан захватили. Которому, похоже, не было никакого дела до громыхающей полдня стрельбы. Стоит себе спокойно, жует овес и никуда не дергается. Конь из одушевленных, небось, уже бы ржал истошно и бился бы в панике, а этому – хоть бы хны.

Эти картонки южан, похоже, вообще ко всему безразличны. Такое впечатление, что такой конь совершенно не смотрит по сторонам. Едет строго в ту сторону, в какую ему указали. Камни, кочки, кусты – не его проблема. Другие всадники – тоже. Даже непонятно, как такие лошади могут держаться в табуне и при этом не задавить друг друга. У них же, считай, никаких своих природных инстинктов нету, всему учить приходится. Интересно, сколько времени понадобится чтобы выучить картонку на хорошего боевого коня? Да и возможно ли это? Хотя у Нины там, в остроге, лошадки немножко другие. То ли боярин их такими создает, то ли Нина умеет учить…

Впрочем, нет худа без добра. Южане и в правду оказались не шибко опытные в обращении с конями-картонками. Именно поэтому у них и провалился утренний штурм.

Сегодня в утренних сумерках, когда по степи стелился обычный, природный предрассветный туман, стена тумана вдруг рухнула на отрезке аж в триста метров. Причем те, кто пробивал коридор взяли чуть ли не на полверсты в сторону от владений монстра Подвоха. И через внезапно образовавшуюся прореху хлынули три отряда южан. Две группы конных и одна – пеших, по восемь человек в каждой. Два с половиной десятка. Сила! Всадники бросили коней во весь опор и за какие-то несколько минут долетели до редута.

Картонки – ну, кроме Ужа, наверное – не проявляют никаких эмоций. Все делают молча. Молча поднимаются по тревоге. Молча стреляют. Или, как в случае с этими конями-картонками – молча умирают. Никакого заполошного ржания, никаких попыток увернуться от банальных деревянных рогаток, едва заметных в предрассветных сумерках. За свою долгую жизнь там, в том мире, Пахом так ни разу и не увидел чтобы кто-нибудь на эти рогатки напоролся. Обычно если не всадники, так сами кони замечали препятствие и останавливались. Для защиты пехотного каре от ударов кавалерии этого вполне достаточно. Всадник, потерявший скорость – он уже слабее плотного строя пехоты.

Живой конь обязательно бы сдал чуть в сторону и объехал рогатку. Как это делали персидские всадники там, на Кавказе. А еще живой конь обязательно бы своим ржанием дал понять своим собратьям и всаднику о том, что случилась какая-то неприятность. Эти же умирали молча. Едет, едет, напирается грудью на рогатку и продолжает перебирать копытами, насаживая себя все глубже на грубо отесанный деревянный кол. В какой-то момент силы оставляют картонного коня и он заваливается головой вперед. А сзади в этот же момент его подпирает другая картонка, чей всадник не догадался вовремя дернуть поводом и отвернуть от внезапно остановившегося впереди идущего. Куча-мала, бардак… Стрельцы Ужа делают залп и Пахом ведет отряд на вылазку. Короткий рывок через ров, блеск восходящего солнца на штыках… Налетчики с юга были явно одушевленными. Хорошо вооружены, с пистолями, кривыми саблями, в плотных стеганых халатах и куртках. А картонки Пахома всего-то неделю как занимались гимнастикой по утрам. Где уж там взяться воинской сноровке? В общем, совсем разбить отряд конных не получилось, хотя вылазка получилась очень даже успешной. Из полутора десятков всадников на рогатках осталось пять коней и шестеро заколотых штыками южан. Остальные оттянулись назад. Преследовать Пахом не решился. Страшно было выходить из-под защиты рогаток, к тому же восьмерка пеших южан как раз подошла на расстояние ста шагов и изготовилась к стрельбе.

Стрелки противника дали залп и Пахом приказал отходить обратно на вал, уводя с собой в поводу оставшегося без всадника коня. В какой момент были убиты двое стрельцов Пахом так и не понял. Просто когда отходили – они уже лежали на земле. Одному пистолетная пуля разворотила грудь, другого зарубили саблей. Случайно или нет, но оба погибших стрельца оказались из 'новых', которых только третьего дня призвал боярин. 'Старые', которые уже третий месяц существуют в этом мире смогли выжить в этой стычке.

Стрельцы взялись палить с вала по южанам, а Пахом и Уж под прикрытием порохового дыма сделали несколько вылазок к рогаткам. Забрали тела погибших стрельцов, оружие с убитых врагов – пистоли, сабли, пороховницы и даже засапожные ножи. Трофеев много не бывает, как говорится.

После провала штурма даже не подумали вести какие-либо переговоры. Просто оттянулись назад, разбили лагерь в полуверсте от Змеиного форта и устроились на привал. Может, даже и совещание устроили, с такого расстояния не разобрать. В какой-то момент Пахому захотелось поверить, что на этом все и закончится, что южане уйдут, как ушла та тройка в прошлый раз. Но нет. К полудню восьмерка пеших подошла на две сотни шагов и затеяла перестрелку с редутом, а конные, разделившись на две группы, спокойно начали обходить форт.

А еще на севере, на дороге, ведущей в острог, появилась черная точка. Пахом в сердцах притопнул ногой. Телега! Как не вовремя-то!

Безымянный картонка-мастеровой каждый день ближе к обеду привозил провиант и немудреные стройматериалы – бревна и камни. Разгружался, обедал и уезжал обратно. Вот и сегодня едет. Интересно, хватит ли у него ума не соваться к форту, заслышав канонаду? Вряд ли. Картонка же. Эх-ма! Сгинет же ни за грош!

Кажется, не получится у Пахома принять свой последний бой в редуте. Хочешь, не хочешь, а надо делать вылазку.

Неделю назад Пахом уже бился с южанами здесь же. Вон, на севере виднеются те самые чахлые кустики. Там, за кустиками есть овражек, в прошлый раз спасший ему жизнь. Та группа, что обходит редут слева – она как раз в том направлении двигается. Глядишь, и получится снова сделать тот овраг своим преимуществом.

Егерь разложил на помосте трофейные кавалерийские пистоли и принялся плотно забивать в ствол матерчатые пыжи, чтобы при тряске не дай бог заряд не высыпался. Затем взял рычаг колесо на каждом пистолете. Рискованно, конечно, но Пахом надеялся, что оружие пока еще новое и не расшатанное. Авось четверть часа пружина выдержит, а больше и не надо.

Эти колесцовые пистоли большие, тяжелые, длиной чуть больше локтя. За пояс не заткнуть, такие возят в специальном чехле на седле. Только вот чехлов у Пахома нет, потому он просто стянул все три кожаным ремнем и сделал петлю для крепления. Не самое удобное решение, но на скорую руку ничего лучше не придумалось. Ну вот, вроде готово.

Пахом быстро подтянул подпруги седла трофейному коню, пристроил связку пистолей и вскочил в седло.

– Уж! Поди-ка сюда!

Старший из стрельцов прекратил целиться в кого-то по ту сторону вала и подошел к Пахому.

– Я на вылазку. Попробую вон ту пятерку ущипнуть. Остаешься за старшего. Внимательно следи за отметками, что мы с тобой вчера ставили. Будь готов перебросить стрельцов на ту стену, с которой ближе до противника. А как только дойдут до рва – иди в штыки. Не давай им подняться на вал. Понял? – Пахом дождался утвердительного кивка стрельца. Резко выдохнул, размашисто перекрестился, – Ну, с богом!

Пожухлая трава стелилась под копыта коня. Змеиный форт остался за спиной. Пахом рысью поскакал на север, немного забирая в сторону, чтобы быть поближе к левой группе южан. Ну-ка, как отреагируют враги, когда увидят что кто-то пытается сбежать? Погонятся ли? Догадаются, что им надо бы перехватить вероятного посыльного?

Сработало! Пятерка всадников пустила коней в галоп, рассыпаясь веером по степи. Расстояние сокращается, до них уже метров триста. А что другие? Пахом быстро оглянулся. Ага, вторая группа идет как и шла. До них уже более полуверсты и они едут спокойным шагом. Ну и пусть.

Да, точка на горизонте и правда оказалась телегой. Пахом резко повернул направо и помчался в сторону давешнего оврага. Пусть враги думают, что для Пахома та телега тоже враг. Глядишь, это прибавит шансов вознице.

Скачущие наперерез всадники азартно нахлестывают коней. Расстояние до них сокращается. Двести шагов. Сто. Эх, кажется, доскакать до овражка не успевает, перехватят раньше. Черт! Ладно, тогда…

Пахом дернул коня влево и погнал к тем кустам, у которых он начал бой неделю назад. Еще раз оглянулся. Преследователи растянулись широким строем, с дистанцией шагов в десять между друг другом. Загонщики, ети их душу… Меньше ста шагов. Так, пора вас немножко расстроить, ребятки.

Он резко натянул поводья и конь встал как вкопанный. Во флегматичном спокойствии южных картонок есть и свой плюс. Такого коня можно легко использовать как станину для стрельбы. Глупая скотина даже не дернется.

Егерь спрыгнул на землю, скинул мушкет со спины и бросил ствол на спину лошади. Взвел курок, прицелился… Туго соображаешь, вражья морда. Азарт погони все инстинкты перебил?