Иван Ланков – Капрал Серов: год 1757 (страница 19)

— Вот, Вильгельм Францевич, об этих нижних чинах я вам рассказывал. Солдат Кривич, которого… ну вы знаете. И капрал Серов. Это он привез серебро от преподобного Иосифа.

Полковник мазнул взглядом по мне и внимательно осмотрел с ног до головы Ерему. Переглянулся со Стродсом, кивнул каким-то своим мыслям, развернулся и провозгласил:

— Прошу садиться.

Офицеры заскрипели стульями, располагаясь за столом, и Лебель начал:

— Господа! Я внимательно изучил марш полка минувшей осенью из Риги в Псков. В связи с чем уведомляю вас, что считаю неприемлемым совершать предписанный нам марш таким же порядком. Погодные условия не простят нам такого количества накладок и погрешностей. Ночевки солдат в палатках, шатрах, шалашах и что вы там себе еще придумывали — не для зимы. В нынешних условиях мы с вами должны разработать маршрут таким образом, чтобы все солдаты имели ночевку в крепких деревянных домах с печью и никак иначе. Это понятно?

Полковник окинул взглядом собравшихся офицеров.

— Вроде бы я не сказал ничего для вас нового, однако в осеннем марше подобного исполнено не было. По какой причине и по чьей вине — это уже дело прошлое. Нынче же полку предписано совершить марш на Митаву для соединения с основными силами армии. Об этом самом марше мы с вами сегодня и поговорим. Силами роты капитана Нелидова была разведана дорожная обстановка по первой части маршрута следования. — Вильгельм Францевич плавно опустился в свое кресло во главе стола и обратился к Нелидову: — Прошу вас, Алексей Андреевич. Начинайте.

Капитан Нелидов привстал, благосклонно кивнул поручику Нироннену и плюхнулся обратно на стул. Нироннен откашлялся, сделал шаг к мольберту и начал:

— От переправы через реку Великая Рижский тракт круто забирает на север, к берегу Псковского озера. Затем у погоста Камно идет по Каменецкой губе. Протискивается между речкой Каменкой и Грамским болотом и поворачивает на юго-запад, через село Подграмье на Изборск. Дорога проходит по хорошо заселенным землям Завелицкой засады, затем идет по землям Никольской губы Изборского уезда. Местность холмистая, с большим количеством оврагов. Почти вся дорога проходит по лесу, иногда встречаются небольшие луга, сейчас замерзшие, а по летнему времени — заболоченные. Вот здесь, — Нироннен указал на первый столбец сбоку от схемы, — перечень деревень и хуторов с примерным расстоянием между ними по пути следования. Приметные места, колодцы и обширные поляны указаны на схеме и подробно расписаны в примечаниях. Так же к схеме прилагается лист с именами владетелей деревень и земель.

Рассказчик из Нироннена аховый. Дикция монотонная, постоянно дергает рукой к схеме, будто не знает, куда ее деть. Левая-то у него лежит на рукояти шпаги, а вот правая все время дергается. Видно, что он не в своей тарелке.

К середине его рассказа я начал сосредоточенно считать снежинки, налипшие снаружи на окно, и придумывал, будто у них там морской бой. Увлекательно и весело. Главное — не двигаться и не заснуть. Вон, капитан Нелидов уже откровенно клюет носом. А майоры и полковник — ничего так, внимательно слушают, в глазах интерес. Один из секунд-майоров делает себе на листке какие-то пометки карандашом, а Небогатов ему вполголоса что-то комментирует.

Говорил Нироннен не так уж и долго, но далось ему это тяжело. Вон, аж потом покрылся. Жаль, нельзя повернуть голову и посмотреть, как там мой Ерема, не уснул ли? Я ж мебель, мне нельзя двигаться.

— Вот тут, в десяти верстах от Изборска, у погоста Таилово, в самом центре Таиловской губы большая развилка дорог. Есть своротка с Рижского тракта на север, на Печоры, и на юго-запад, на Ротово и Лавры. В пяти верстах от Лавр большак поворачивает на Мариенбург. — Мартин Карлович не удержался и почесал-таки правой рукой нос. Вон, значит, чего у него рука все время так дергалась!

— Спасибо, поручик Нироннен, — полковник Лебель благосклонно улыбнулся, и Нироннен едва заметно выдохнул. — Прошу садиться. Вон, по правую руку от Алексея Андреевича есть местечко.

Вильгельм Францевич дождался, пока Нироннен займет свое место за столом, и продолжил:

— В прошлом году в Лифляндии случился неурожай. По этой, а также по некоторым иным причинам армейские магазины по линии от Дерпта на Митаву и Ковно через Валк, Вольмар, Венден и Ригу не полны. Потому наше соединение с действующей армией непосредственно на марше считаю нецелесообразным, — Вильгельм Францевич остановился и, тонко улыбнувшись, сказал: — Оно, конечно, хорошая идея — отдать вопросы снабжения провиантом генералу фон Мантейфелю и канцелярии Василия Абрамовича Лопухина. Но, думаю, у них и без нас хватает головной боли.

Послышались сдержанные смешки и чей-то тихий комментарий про голодную зимовку армии в Дерпте.

— Благодаря усилиям… — полковник Лебель коротко переглянулся со Стродсом и продолжил: — Благодаря усилиям капитана Нелидова у нас есть возможность двигаться на Митаву отдельно от основных сил армии. Потому нам с вами надлежит разработать следующий маршрут: у погоста Таилово полк свернет с Рижского тракта и проследует через Ротово и Лавры на Мариенбург, Шваненбург и далее. Через Двину переправляться будем в районе города Якобштадт. Я настаиваю, чтобы в Якобштадт мы прибыли до начала весенней распутицы. В данный момент там стоит на квартирах Киевский кирасирский полк. По предварительной договоренности с их полковником они удержат квартиры для нас, сами же до ледохода переправятся через Двину и отправятся дальше, на Ковно. Мы же там, в Якобштадте, переждем распутицу и переставим обоз с полозьев на колеса. По окончании ледохода переправимся через Двину и совершим оставшуюся треть марша — от Якобштадта в Митаву. Чтобы избежать скучивания солдат на дороге, а также в деревнях и селах по пути следования, выступать будем отдельными ротами. Головной ротой выступит рота капитана Нелидова. Вы, Алексей Андреевич, к нам перешли из гвардии. Кому как не вам доверить такую честь?

— Вообще-то головной ротой всегда гренадеры выступали, а у нас гренадерская рота даже не сформирована, — проворчал один из майоров.

— Положено сформировать — значит, сформируем, — ответил Лебель. — Ее у нас отберут, а мы сформируем еще раз. Сколько потребуется — столько формировать и будем. А головной ротой пойдет рота капитана Нелидова.

— Виноват, господин полковник! — поднялся майор.

Полковник Лебель жестом велел майору садиться и улыбнулся:

— Конференция уже четыре месяца как требует от армии решительных действий. Этих самых решительных действий нет, потому армии срочно потребны виноватые. И, будьте уверены, виноватые найдутся. Вопрос только в том, какая именно вина будет на виноватом. В наших с вами интересах, господа, когда нас будут бранить — а бранить будут обязательно, — чтобы никто не смог поставить нам в вину медлительность и плохое состояние полка. Так что приступим. Все ознакомились со схемой? Впредь прошу именно так и оформлять маршевые листы. А поэзию и многословие оставьте господину Макшееву. Он ныне гражданский губернатор, у них такое в чести.

За следующие несколько часов мои снежинки по ту сторону окна успели провести штук двадцать морских баталий и полста воздушных. Очень боевитые такие снежинки. Бодрые, задорные. Не то что эти штабные. Всякой нудятиной занимаются. Считают пуды, версты, ведра, мешки… О, а вот и Симанского упомянули. А, понятно. Это его будут выспрашивать на тему, где найти хозяев тех деревень, где роты будут на постой останавливаться. И снова пуды, версты… Что интересно, про деньги было сказано лишь один раз, да и то вскользь. Кто-то из майоров спросил разок, а Стродс важно кивнул — мол, все в порядке.

Нет, я, конечно, иногда пытался слушать и мотать на ус. В конце концов, когда еще представится шанс посмотреть на штабную работу? Но для стороннего зрителя все это невыносимо скучно. Может быть, если бы они считали пуговицы для штиблет или аршины сукна… В этом я неделю назад хорошо разобрался, понимаю, что к чему. А эти бесконечные пуды, версты и телеги…

Но вот совещание подошло к концу.

— И доведите до сведения каждого офицера в своих батальонах. Офицеру в обоз дозволяется брать не более двух телег личного имущества. Лично пересчитаю, прямо на марше. Увижу лишнее — прикажу немедленно сжечь к песьей бабке. Так что пусть все ненужное отдают на хранение в третий батальон. Закончим летнюю кампанию, встанем на зимние квартиры — тогда пусть получают свое барахло обратно. На этом всё. Не смею вас более задерживать.

Полковник Лебель встал, попрощался с майорами и проводил их до порога. Стродс аккуратно снял схему с мольберта и расстелил на опустевшем столе. Я с большим наслаждением отлип от стены и шагнул вперед, собирать треногу мольберта. Два часа вот так стоять — сомнительная радость, знаете ли.

Мы вышли вслед за вспотевшим Ниронненом и откровенно сонным Нелидовым. Теперь у нашей роты никаких работ нет и не предвидится до самого выхода. Только экзерциции. Будем срабатываться с новичками. Их у нас в роте много. Очень много.

Когда мы донесли мольберт до квартиры Нироннена, на улице уже стемнело. Звонили колокола церквей, горожане расходились по домам после вечерней службы. Я хлопнул Ерему по плечу и отправил домой, ужинать. А сам, пожалуй, пройдусь по морозцу, подышу свежим воздухом. По заведенной традиции вечер капральство проводит без меня.