Иван Лагунин – Плеть Дутура (страница 10)
— Повелитель! Это без сомнения гениальнейшее творение моего разума! Сущность что может вдесятеро усилить тебя или любого твоего воина! Древнее пламя Адуна пылает в его естестве, а Восемь начал Мубахарата держат взаперти силы Хаоса и хранят их лишь для твоего сердца!..
Бог ты мой, что он несет… С трудом продравшись сквозь сраных «Адунов», я уразумел, что жирный карлик предлагает мне слиться с этой фигней, чтобы получить «первозданную мощь Хаоса»… Но эта фигня мне конкретно не нравилась! Сила, что он собрал в «гениальнейшее творение своего разума», отдавала смрадной гнилью и кое-чем похуже. От нее несло не только этим самым Хаосом, но и еще целым букетом магической дряни.
Даже находиться в оном помещением с этим дерьмом было неприятно… Но понять, что же это такое стоило. К тому же мне вдруг вспомнилось, что я так и не применил ту способность, что Гарантайд выдал мне при нашей первой встречи.
— Вугр, притащи сюда Раба, — приказал я Прилипале и лупоглазый уродец в тот же миг сорвался с места.
Я прислушался к спящему комку Агрбадана. После ночных откровений он уже не вызывал во мне прежней ненависти, а вот в деле с вот таким созданием Хаоса мог подсобить. Все-таки это изменчивое начало вроде как напрямую связано с Домом Дутура, с моим, отчасти, естеством.
Гарантайд вначале даже не понял, зачем мне Раб, но когда Вугр пинками загнал тщедушного бедолагу в залу, вдруг поднял дикий визг:
— О, Повелитель, смилуйся! Не пачкай мое творение этим оскорблением бытия!
— Заткнись, — невежливо оборвал я Ученого. Твою мать, он тут десять минут, а уже сумел надоесть своим визгливым голоском до чертиков. — Вот тебе Раб. Демонстрируй, чего ты там «гениально сотворил».
— О, Повелитель, но может быть, ты дашь мне хотя бы Беса?..
— Действуй или проваливай ко всем чертям!
Наконец жирдяй сдался, уныло кивнул, повернулся ко мне дряблым задом и принялся, приплясывая, наговаривать невнятный речитатив. Клянусь яйцами Экибастуса, все это выглядело бы довольно потешно, если бы не то, что я буквально кишками почувствовал, как возбудились эманации Хаоса от его рэпачка.
Марево потускнело. Чернильная чернь залилась багровым свечением, а зала вдруг наполнилась еще более невыносимым смрадом.
Р-р-р, башку оторву ублюдку…
— Твою мать, ты нас всех тут удушить наду… — начал, было, привставать я с трона, но заткнулся.
Ибо из клубящегося тумана вдруг выстрелило грязно-красное щупальце. На глазах оно затвердело и стало осязаемым, и с противным «чпоком» коснулось головы Раба, впрыснув в него сгусток гнилостной энергии. В то же мгновение бедняга выгнулся дугой, раздался отчетливый хруст ломающихся костей. Злая сила комкала и крутила несчастное тельце, формируя из него нужную ему физическую форму. А она была ужасна.
Уже через пару минут безжалостного перестроения, Раб превратился в длинное худое существо, собранное, кажется, из одних костей. Голый череп едва прикрытый тонкой почти прозрачной кожей смотрел на мир пустыми глазницами с вытекшими глазами. Подобная «чужому» пасть не могла уместить длинный язык, с коего незамедлительно начала капать отвратная слюна. К узким костлявым плечам крепились длинные руки с большими когтями, а ноги заканчивались не менее огромными ступнями. Все в этом существе хотелось описать эпитетами: «отвратный», «ужасный», «противный» и «злобный».
Наконец щупальце «гениального творения» оторвалось от головы бедняги, и он словно очнувшись от сна, медленно обвел нас своим пустым взглядом. Черная клякса марева же скукожилась и опала, отдав большую часть своих сил.
Бл*дь.
И что мне теперь с этим уродом делать?
Гарантайд же смотрел на него с неописуемой гордостью и восторгом. Любящая мать, да и только…
— И что мне с ним делать? — повторил я свой мысленный вопрос, на этот раз обратив его к Ученому.
— Прикажи ему расправиться с твоими врагами, и он будет убивать и убивать их во славу Хаоса! — незамедлительно откликнулся толстячок.
— Ты где-нибудь видишь сейчас здесь моих врагов?
— Э-э-э… Нет…
— Вот и скрой этого уродца с глаз, пока он мне не понадобится!
В тот же миг уродец, словно демонстрируя свою силу, вдруг с ужасным скрежетом прочебордил по полу глубокую трещину.
Вот же гад!
— Во-о-н! — окончательно рассвирепел я и Грантайда, который сразу понял, что сейчас начнутся смертоубийства, вместе со своим зверинцем тут же сдулся из Тронного зала.
Фу-х-х… Ну и цирк.
Хаос, Хаос… Чувствую, еще попортит крови этот Хаос. Прежде я не раз чувствовал внезапные накаты лютой ярости, что списывал на воздействие Агра или гормонов демонского тела. Но если за ними стоит эта треклятая стихия… Это много хуже. Что-то мне совсем не понравилась хрень, которую наваял двинутый Ученый. Агри не говорил это впрямую, но у меня сложилось впечатление, что Дутур имеет к Хаосу самое непосредственное отношение. (К тому же, было сложно не заметить огромное количество всяческих «хаотичных» названий, коими пестрел «Отбор»). Но если это так, то почему сие творение так отвратно? Ушат говна и то меньше смердит, чем наваянное коротышкой гадостное марево. Неужели мое нутро подобно ему? Коктейль из гнили, смрада и отравы?
Б-р-р-р…
Я непроизвольно содрогнулся. Хотелось бы верить, что нет.
Я пробудился от…
Гм… А от чего я пробудился?
Распахнул глаза и оглядел комнату. Зеленое марево в углу, сундук, кипа пергамента на полу, секира, доспехи и скомканный плащ… Все как всегда…
Но что-то было не так…
В опочивальне я не один. Что-то едва уловимое, на границе зрения жалось в углу… или… Или на потолке?
А главное, мне почему-то не хотелось вскакивать и тянуться за секирой. Инстинкт подсказывал, что это будет слишком опасно.
Какое-то время я наблюдал за этим Нечто, а оно наблюдало за мной. Но долго так продолжаться не могло. Бурлящая ярость медленно поднималась от живота, и уже вскоре я едва отбивался от мысли: «Какого члена я опасаюсь какую-то неведомую х*йню в своей спальне⁈»
Еще пару минут и нервы, подточенные демонскими гормонами, не выдержали. С проклятьем я вскочил со своего траходрома и попытался дотянуться до секиры… Но в то же мгновение был отброшенным к стене могучим ударом.
Бл*дь! Эта хрень только и ждала, когда я перейду к активным действиям, будто расслабленное лежание на кровати обязывало и ее воздерживаться от атаки!