Иван Ладыгин – Сегун I (страница 7)

Нобору размял травы в каменной ступке, затем добавил немного воды из таза и несколько капель тёмной жижи из одного горшочка. Получилась густая, зелёно-коричневая паста.

— Это снимет жар и опухоль, а заодно выгонит дурную кровь, — пояснил он, накладывая пасту на моё колено толстым холодным слоем. — Главное — держи теперь и не смывай как можно дольше. Если смоешь — будешь хромать до зимы. А зима в горах не прощает слабости. Уж я-то знаю…

Потом он дал мне выпить какого-то чёрного взвару… От него пахло грибами и сырой землей — странный запах для напитка.

— Это усмирит внутренний жар. — сказал Нобору, наблюдая, как я подношу чашу к губам.

Я залпом выпил. Жидкость обожгла горло, поползла в желудок тяжёлой живой массой. Горечь взвара напомнила мне дешёвый армейский табак, который мы курили в окопах под Гомелем.

Я невольно закашлялся.

— Теперь спи. — сказал он, вставая на ноги. — Я пойду разделывать оленя. Нужно мясо приготовить да шкуру выделать. А тебе нужно, чтобы лекарство сделало свою работу. И много не думай. Думание — тоже болезнь. Особенно сейчас. Уж я-то знаю…

Отодвинув полог, он вышел из хижины, а я остался один. Огонь в очаге догорал, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Я уставился в потолок. Холод от мази на колене постепенно растворялся, сменяясь далёким теплом. Боль притупилась, стала ноющим фоном… А на передний план вылезло…

Одиночество — мой вечный спутник поневоле…

Оно пахло пылью казармы после отбоя, когда все спят, а ты лежишь и смотришь в потолок, слушая храп соседей и думая, что у тебя нет ни дома, куда можно написать письмо, ни человека, который будет ждать. Оно было вкусом холодной лапши быстрого приготовления в пустом офисе токийского небоскрёба в три часа ночи, когда все сделки заключены, все враги посчитаны, а счастья почему-то нет…

Мысли плавно потекли в сторону недавних событий… Вспомнились сослуживцы и братья…

Добрыня, Илья и Лёха встали перед глазами, как на картинке… Они никогда не жаловались и всегда прикрывали мою спину… А Акира успел многому меня научить… Славные были люди! Сильные и честные… Мне повезло дружить с ними…

— Земля вам пухом, братцы, — прошептал я в темноту. Голос сорвался и потух где-то в горле. — Простите, что не уберёг…

Затем мое внимание переметнулось на другое…

Завод на Итурупе. Чертежи «Гридня». Искусственные мышцы на углеродных волокнах, нейросеть-пилот, в десять раз быстрее японских аналогов. Я уже видел мысленным взором, как наши роботы маршируют по выставке в Токио, а лица у корпоративных самураев становятся зелёными от бессильной злости.

И всё исчезло в один миг. Яркая вспышка — и от меня остались одни угольки… Как будто и не жил вовсе… Всё время была какая-то вечная гонка, какая-то спешка и суета… Не было ни жены, ни детей… Я всегда боялся завести семью, чтобы не передать им своё проклятие сироты, свою вечную готовность к бою. А дети… Дети, наверное, возненавидели бы меня за вечное отсутствие, как возненавидел я своих неизвестных родителей, что обрекли маленького ребенка на вечное одиночество. Детдом в Воронеже всегда был казармой для самых маленьких…

Только сейчас, после смерти, я осознал, что был не прав… Нужно было жить крепче… Сильнее. Без оглядки на прошлое… Сеять жизнь вокруг себя, а не смерть. Тогда бы после меня хоть что-то осталось…

А так… От меня лишь сохранился голый стержень воли, что был выкован в детдоме и закален в горниле войны… И сейчас этот стержень лежал в пещере без дела… в теле полумёртвого юнца, в эпохе, где даже порох был диковинкой.

Но уныние — тяжкий грех… А после бури всегда приходит ясное солнце… В груди стучало новое сердце. А значит, судьба дала мне второй шанс. И не воспользоваться им — было бы невероятной расточительностью…

Здесь была чистая доска. Белая страница…

И я мог начать заново. Не цепляться за призраки прошлых амбиций. Не повторять путь олигарха. Здесь «победа» измерялась не в миллиардах долларов, а в клочках земли, в верности вассалов и в длине клинка, перерубающего горло врага. В принципе, знакомая ситуация…

Но хотелось построить что-то иное. Может быть, даже лучшее. Или сдохнуть, пытаясь это сделать…

Шанс, как и всегда, был пятьдесят на пятьдесят.

Я закрыл глаза. Травяная мазь на колене работала — жар отступал, сменяясь глубокой наркотической тяжестью. Сознание начинало плыть и истончаться…

— Нейра, — мысленно позвал я.

— Да, Андрей Григорьевич…

— Опиши мне эту эпоху. Дай полную картину событий. Что происходит в этой Японии прямо сейчас? Что будет? И, самое главное… каковы оптимальные пути выживания и… возвышения? Я не хочу быть мальчиком на побегушках или тем, кого затопчут самурайские сандалии…

Внутренний взор на миг погрузился во тьму, а затем вспыхнул мягким, голубоватым светом. Передо мной возникла трехмерная голографическая карта острова Хонсю.

— Сейчас, как вы уже знаете, 1576 год от Рождества Христова, — заговорил Нейра, и её голос приобрёл лёгкий, музыкальный оттенок повествования. — Страна находится в состоянии, которое историки назовут «Сэнгоку Дзидай» — Эпоха Воюющих Провинций. Центральная власть сёгуната Асикага находится в предельном упадке… Можно сказать, ее и нет вовсе. То же самое и с императором в Киото — он живой символ, лишённый реальной силы. Власть принадлежит даймё — военным лордам, владеющим землёй, замками и армиями.

На карте засветились цветные точки, как звёзды на ночном небе. Каждая представляла собой эмблему какого-то клана.

— Вот ключевые игроки, — продолжила Нейра. И по мере её слов на карте всплывали миниатюрные, стилизованные портреты.

[Ода Нобунага находится в центре, около Киото. Подсвечен ярко-алым цветом. Прозвище «Демон». Контролирует столицу. Тактика — революционная. Активное использование массовой пехоты (асигару) с аркебузами (тэппо), тотальная война без правил. Цель: объединение страны железом и огнём. Слабые стороны: высокомерие, нетерпимость к старым институтам (буддийские монастыри), слишком много врагов.

Токугава Иэясу — точка к востоку от Оды, тёмно-синяя. — Союзник Оды. Прозвище «Третий сын второго сына». Тактика: терпение, выжидание, укрепление своей территории. Мастер политических компромиссов и долгосрочных планов. Цель: пережить всех и забрать власть.

Уэсуги Кэнсин находится далеко на севере, белый цвет. «Бог войны». Блестящий тактик, фанатик буддийской секты. Честен до наивности. Враг Такэды.

Такэда Кацуёри расположился рядом с синей точкой Токугавы, тёмно-красный. Сын великого Сингэна. Унаследовал разбитую армию и бремя славы отца. Ослаблен, но опасен.

Мори Мотонари — точка на западе, зелёный цвет. — Хозяин западных морей. Мастер морской тактики и заговоров. Главный противник Оды на западе.]

Карта оживала. Алые стрелы Оды растекались от Киото. Синяя точка Токугавы копила силу. Белая и красная сходились в схватке на севере. Зелёная точка Мори отражала атаки.

— Общая ситуация: хаос, — резюмировала Нейра. — Постоянные войны. Крестьянские восстания (икко-икки). Голод, эпидемии, бандитизм. Средняя продолжительность жизни мужчины — менее 40 лет. Шанс умереть насильственной смертью для простолюдина — около 60%. Социальные лифты почти отсутствуют. Исключение — военная доблесть и абсолютная беспринципность.

Я слушал, не шевелясь. Это был гигантский, кровавый пазл. И я был пылинкой на его краю.

— А что будет дальше? — спросил я.

Карта сдвинулась и поменяла свои очертания.

— 1582 год: Ода Нобунага будет предан и убит своим вассалом Акэти Мицухидэ в храме Хоннодзи. 1582–1590: Его дело завершит Тоётоми Хидэёси, объединив страну. 1598: Смерть Хидэёси. 1600: Решающая битва при Сэкигахара. Победа Токугава Иэясу. Установление сёгуната Токугава, который продлится более 250 лет вплоть до реставрации Мэйдзи.

Линии битв, взлёты и падения династий промелькнули перед внутренним взором, как кадры ускоренного фильма. Всё было предопределено. Или нет?

— То есть сейчас — пик бардака? Правильно я понимаю?

— Да. — подтвердила Нейра. — Политическая система максимально нестабильна. Любой сильный игрок может изменить расклад. Но для этого нужны ресурсы, армия, легитимность. У нас нет ничего. Только это тело и…

— … И знание будущего, — закончил я. — Иной взгляд. Опыт войны другого масштаба. Опыт управления. Интуиция к риску. Это что-то даёт?

— Даёт стратегическое преимущество, — согласилась Нейра. — Но тактически мы в положении младенца в доспехах взрослого воина. Доспехи есть, а силы поднять меч — нет.

— Какие навыки мне сейчас нужны прежде всего?

— Конечно же, боевые… И физическое тело нужно укреплять немедленно! — ответила Нейра. — Питание, базовые упражнения, закаливание — все это сработает. Но сперва нужно поправиться. Текущий носитель истощён и травмирован.

Я задумался. Колено ныло, но уже глухо, как отзвук далёкого грома. За стеной пещеры доносился мерный, профессиональный стук ножа по кости и сухожилиям — Нобору увлеченно работал над тушкой.

— Так… Значит у нас пока не так много преимуществ…

— Вообще-то много… — перебила меня система. — Во-первых, ваше сознание — это сознание взрослого, прошедшего две войны — горячую и экономическую. Вы понимаете дисциплину, иерархию, цену риска. Вы умеете принимать решения под давлением. Во-вторых, ваша психология. Вы — сирота и боец. Вы не ищете лёгких путей и не боитесь начать с нуля. Это редкое сочетание для этой эпохи, где всё решает происхождение. В-третьих… мой аналитический аппарат. Я могу моделировать ситуации, анализировать противников, вести «бухгалтерию» союзников и врагов, хранить и систематизировать информацию с недостижимой для этого времени точностью.