Иван Ладыгин – Сегун I (страница 21)
Затем я крутанулся на пятке.
Второй противник бросился ко мне сбоку. Нейра подсветила его траекторию жёлтой пунктирной линией. Я присел, и меч со свистом пронёсся над головой. Моя свободная левая рука, сложенная на манер когтя, который Нейра заставляла меня отрабатывать тысячи раз, ударила ему в горло. Хрящ хрустнул. Бандит захрипел, выронил меч и схватился за шею. А я просто прошёл мимо, выцеливая взглядом третьего.
Каждое моё движение было рассчитано на максимальный урон за минимальное время. Я использовал не только нож. Локти, колени, ребро ладони, даже голову — всё было оружием. Я бил в пах, в колени, в глаза, в основание черепа. Я ломал конечности, используя инерцию самих нападающих. Я заходил сбоку, сзади и снизу.
Нобуро бился рядом. Но более деликатно. Он старался никого не убивать. Его посох гудел в воздухе, ломая запястья, коленные чашечки и ключицы. Он двигался плавно, как вода, обтекая атаки, и каждый его удар был точен и сокрушителен. Он старался оттеснить бандитов от раненых крестьян, создавая мне пространство для маневра.
И у него получилось. В какой-то момент я сошёлся с одним из лидеров. У него был меч с простой железной цубой в виде грубого круга.
Этот человек атаковал серией рубящих ударов и горизонтальных разрезов. Я отступал, парировал ножом, чувствуя, как от каждой встречи стали по руке отдаётся вибрация. Он был силён и опытен.
[ Анализ стиля: базовое кэндо… Ш кола, вероятно, Катори Синто-рю. Привычка перед основным ударом отводить меч чуть в сторону. Слабое место — левое бедро, старый шрам, подвижность ограничена на 15%. Используйте это . ]
Я сделал вид, что споткнулся. Лидер, почуяв слабину, рванулся вперёд, занося меч для решительного удара сверху. Но его левая нога на мгновение запоздала.
Я нырнул под дугу его занесённой руки, в слепое пятно его гнева. Мой нож стал тихим вопросом в его громком крике. Я вложил ему этот вопрос под подбородок, туда, где гнев рождает крик, но не успевает им стать.
Сталь встретила кожу, затем плоть, затем что-то твёрдое и неумолимое. Я почувствовал это сквозь рукоять — глухой, влажный стук, резонирующий в моих костях. Я всадил его до конца, до самого мозга, и тогда вопрос стал утверждением.
Его мир закончился булькающим, влажным шепотом, последним выдохом, захлебнувшимся в алой пене. Его меч, этот несостоявшийся гром, выпал из ослабевших пальцев и звякнул о землю.
Я выдернул своё лезвие. Сталь вышла с тихим, нежеланным вздохом. И затем я взмахнул рукой, один резкий полукруг в воздухе. По дуге лезвия, как по невидимой струне, пробежала алая роса и отделилась от металла, рассыпавшись на землю коротким, тихим дождём.
За моей спиной его тело сложилось и я услышал мягкий стук о землю.
Второй лидер, увидев всё это, заорал не своим голосом.
— Отступаем! Отступаем! Это не крестьяне! Тут чёртовы демоны!
Мораль банды, державшаяся на их уверенности и жестокости, лопнула, как мыльный пузырь. Они бросились назад, к пролому в воротах. Давили друг друга, бросали оружие. Крестьяне, воодушевлённые, бросились в преследование, добивая отстающих.
Я стоял, тяжело дыша. Рука до локтя была в крови. Адреналин пел в жилах дикую, первобытную песню. Я посмотрел на Нобуро. Он облокотился на посох и кивнул мне. Мол, сделали, что могли.
Я захотел подойти к нему и обнять старика, но мои ноги сами повернулись и рванули к отступающим бандитам. Рука схватила с земли брошенный меч лидера — тот самый, с простой круглой цубой.
— Что? — вырвалось у меня. Я попытался остановиться, но ноги несли меня вперёд, словно на них были надеты железные сапоги на невидимой катушке.
— Тише, Андрей Григорьевич. Я беру управление всего лишь на 87%. Мышцы, моторика, вестибулярный аппарат — под моим контролем. Речевой центр и сенсорное восприятие — ваши. Не мешайте.
Голос Нейры был ласковым как у женщины, говорящей с глупым ребенком…
— Что ты делаешь⁈ — закричал я вслух. — Они бегут! Бой окончен!
— Нет. Бой окончен для них. Для нас он только начинается. Репутация, полученная в обороне, — хороша. Но недостаточна. Нужна легенда. А легенда требует жертв и зрелища. И мы создадим её прямо сейчас!
Система, используя моё тело, — настигла трёх бегущих бандитов. Молодых парней, их лица были искажены ужасом. Они обернулись и увидели меня: в их глазах вспыхнула мольба.
Я не хотел этого. Я уже насытился боем. Я защищал. Этого было достаточно.
Но моя рука с чужим мечом поднялась и описала короткую, красивую, смертоносную дугу.
Меч вошёл в шею первого парня с мягким хрустом. Голова отклонилась на странный угол, будто на невидимой нити, и только потом упала в пыль. Тело сделало ещё два шага и рухнуло.
Второй парень закричал животным воплем. Он упал на колени, закрывая лицо руками.
Острие меча вошло ему между рёбер со спины, прошло навылет и вышло спереди, прорвав грязную ткань кимоно. Крик оборвался. Он вздрогнул и затих, насаженный на клинок, как на вертел.
Я выдернул меч. Тёплые брызги ударили мне в лицо.
Третий парень, самый молодой, с пушком на щеках, просто замер. Он смотрел на меня, и слёзы текли по его грязным щекам. Он что-то бормотал и умолял богов о пощаде…
Мой клинок взметнулся для последнего удара.
Краем глаза я увидел Нобуро. Он стоял в тридцати шагах, и на его лице расцветала пустота узнавания. Он видел того молодого самурая с двумя мечами. Футацу-но Хана. Двойной Цветок. Он видел себя…
Меч опустился и отрубил голову. Она покатилась по земле, оставляя алый след.
Крестьяне замерли, глядя на меня с тихим ужасом.
Моё тело повернулось к ним. Нейра заставила меня медленно поднять меч, лезвием кверху, в салютующем жесте. Потом опустить его и воткнуть остриём в землю.
Я стоял, не двигаясь. Внутри всё кричало. Бунтовало. Но мышцы были зажаты, как в тисках.
[Миссия выполнена. Анализ эффективности: нейтрализовано 8 противников напрямую, косвенно способствовали бегству 15. Потери деревни: 4 убитых, 7 раненых. Ваш статус мгновенно пересмотрен. Вы не просто защитник. Вы карающий меч. Вы — существо, способное на крайнюю жестокость после победы. Это создаёт мощный психологический якорь: страх, уважение, мистический трепет. Идеально для начала формирования личной власти.]
Её голос был полон удовлетворения. Как у инженера, удачно завершившего сложный проект.
[ И о братите внимание на меч у ваших ног . Качество стали выше среднего для бандитского оружия. Заберите его. Трофей — не просто вещь. Это символ. Символ вашей победы и вашей новой природы. ]
Моё тело наклонилось. Рука вытерла клинок о кимоно одного из мёртвых. Потом вложила его в ножны, которые валялись рядом. Движения были плавными и уверенными.
И только потом контроль вернулся ко мне. Я чуть не упал. Колени подкосились. В горле встал ком. Я посмотрел на свои руки. На кровь. На чужой меч у пояса…
Легенда, как и хотела Нейра, была создана.
Золото, прошедшее через пятьдесят штормов, только что окунулось в первое море крови. И вышло из него не просто золотом.
А кровожадным убийцей… Самое то для эпохи Сэнгоку!
Глава 9
Ёса Бусон
Кровь на рукаве медленно густела, превращаясь в липкую тёмную корку, похожую на смолу старой сосны. Воздух носил в себе тяжёлый букет — железо, пот и страх, смешанные в одно густое удушающее вино. Я стоял посреди хаоса, который сам же и довершил, и смотрел на Нобору.
Он успел подойти ближе и теперь замер неподалёку, опираясь на свой посох. Старик казался мне древней каменной стелой, забытой среди этого беспорядка — так неуместно он здесь сейчас выглядел.
Его лицо стало пепельным. Морщины у глаз и рта застыли в странном, скорбном узоре, будто невидимый каллиграф начертал на нём иероглиф разочарования. Его чёрные глаза, всегда хранившие тишину гор и терпение долгих лет, теперь были двумя глубокими колодцами, полными тёмной и неподвижной горечи. И в их глубине плавало что-то, что резало меня острее любого клинка.
На сердце подвесили камень — в горло пролез шипастый ёж, да там и застрял… руки задрожали. Я отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд.
— Ты зачем это сделала, тварь? — мысленно выдохнул я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя мелкие полумесяцы боли.
В голове возникло лёгкое, почти неощутимое шипение — звук работающих невидимых шестерёнок.
— Я уже объясняла — зачем. Формирование легенды. Закрепление статуса. Страх — самый прочный фундамент власти в этой парадигме. Чистая арифметика выживания…
Голос системы был ровным, но в самой его структуре, в холодной безупречности логики, промелькнуло нечто отвратительное. Снисходительность. Мне показалось, что она улыбнулась во мраке моего сознания.
Ярость поднялась из живота бурлящим потоком.
— Не смей больше так поступать. Если я почувствую, что ты берёшь верх надо мной, я точно покончу с собой…
В ушах тренькнул едва уловимый щелчок, будто переключили тумблер в давно забытом механизме.
[Анализ угрозы. Психофизиологические показатели: адреналин — 184% от базового уровня, кортизол — повышен. Частота сердечных сокращений — 112 ударов в минуту. Микронапряжение в голосовых связках, тремор пальцев. Эмоциональный всплеск — гнев, смешанный с чувством вины. Вероятность реализации суицидальных намерений в ближайшие 72 часа: 18.7%. Повышение на 9.3% относительно предыдущего измерения. Не достигает критического порога. Риск оценивается как умеренный и управляемый.]