Иван Ладыгин – Бремя власти IV (страница 37)
— Как пожелаете. Свежий воздух прочистит нам головы.
И вышел. Пятерка магистров тут же бесшумно окружила меня, взяв в живое, дышащее кольцо. Я почувствовал, как тончайшие, почти невидимые щупальца их аур протянулись ко мне, начали сканировать, ощупывать мою собственную ауру, впивались в её слои, пытаясь найти гниль. Это было грубейшее нарушение магического этикета! Неслыханная наглость для любого мага! Но я позволил им это. Фанатики, ослеплённые догмой, они чувствовали угрозу, не осознавая, что я — единственное их спасение от той тьмы, что ждёт за Пограничьем. Они искали демона, а нашли нечто, что лежало за гранью их понимания.
Мы вышли во внутренний двор форта, залитый бледным светом луны. Воздух был холодным и колким, пахло осенним тленом, дымом и озоном от работающих генераторов. Магистры не останавливались. Они мягко, но настойчиво направляли меня дальше, к главным воротам, предлагая «прогуляться» за стены, в «нормальную», ещё не тронутую скверной зону Сибири. Я спокойно согласился.
Моё сердце билось ровно, как отлаженный метроном. Я уже просчитал все варианты, все развилки этого диалога. Убить их я не мог. Слишком шумно, слишком много свидетелей. Слишком сильно ударит по репутации, по предстоящей операции, по моральному духу гарнизона. Придётся выдержать этот экзамен. Пройти эту проверку на прочность. В своей победе, в своей правоте, я не сомневался ни на йоту.
Краем глаза я заметил движение у ворот. Из тени, как вырастающий из земли исполин, вышел Коловрат. Он стоял, скрестив свои могучие руки на груди, и его медвежий взгляд был пристален, тяжёл и безжалостен. Он всё понял без слов. Увидев, как меня в кольце ведут пятеро магистров, он мгновенно оценил ситуацию и заподозрил неладное.
К нему, робко переминаясь с ноги на ногу, присоединилась Анна, её лицо было бледным полотном.
А следом, вытирая губы тыльной стороной ладони, вышла и Валерия. Она была бледна, но слез больше не было. Её сухие и горячие глаза были прикованы ко мне. В ней что-то происходило, клокотало, но я не мог понять — что именно. Возможно, её тошнило от нервного перенапряжения. Возможно, от осознания всей глубины моего падения.
Мы шли молча. Только хруст промёрзшей земли под нашими ногами нарушал гнетущую тишину. Отойдя на приличное расстояние от цитадели, мы остановились на небольшом плато, окруженном частоколом чёрных, безмолвных сосен. Они стояли, как немые свидетели грядущего суда.
Коловрат, не говоря ни слова, демонстративно растолкал плечами магистров и прошел ко мне за спину. Его молчаливая, грубая поддержка была весомее любых клятв и речей. Я поднял руку, жестом останавливая друга. Всё в порядке. Всё под контролем. Мне не нужен был заступник. Мне нужен был свидетель.
Магистр Павел вышел вперёд. Его белая роба казалась призрачным пятном в ночи.
— Скажите, государь… — начал он. — Как так вышло, что вы сейчас одновременно находитесь на Кавказе, командуя войсками в войне с османами, и тут, в Сибири?
Я улыбнулся. Лёгкая, уверенная улыбка политика, привыкшего к каверзным вопросам.
— У меня свои, проверенные способы управления страной, магистр. Мобильность и оперативность — залог успеха для любой власти в наше неспокойное время.
— Почему от вас так сильно фонит скверной? — его следующий вопрос прозвучал резко и без предупреждения. — Ваша аура… она пропитана ею. Как болото, которое вот-вот поглотит всё живое.
Я решил на секунду опустить маску. Сказать им часть правды. Горькую, неприкрытую правду воина.
— Потому что я часто сражаюсь с ней. Потому что я хожу туда, где вы боитесь ступить ногой. — я посмотрел ему прямо в глаза. — А чтобы победить чуму, иногда нужно вдохнуть её яд, пройти через болезнь и выработать иммунитет. Я не ношу перчаток, магистр. Я работаю голыми руками. И часто пачкаюсь…
— А мне кажется, что вы — демон, — холодно, без тени сомнения, парировал Павел. — Или, в лучшем случае, его сосуд.
За моей спиной Коловрат фыркнул. Громко, вызывающе, с откровенным презрением. Его смех, хриплый и дикий, прозвучал кощунственно в этой напряженной тишине.
Павел перевёл на него свой тяжёлый, обвинительный взгляд.
— А вы… вы — демонопоклонник. Питаетесь демонической плотью. — его голос набрал силу и праведный гнев. — Увиденного и прочувствованного мной вполне хватило, чтобы считать вас виновными. Вы оба нарушили все устои веры и света и стали такими же монстрами, с какими призваны бороться! А теперь пытаетесь повести весь Сибирский гарнизон на верную смерть в своей безумной авантюре! — Он снова посмотрел на меня, и в его выцветших глазах вспыхнул огонь фанатичной, непоколебимой веры в свою правоту. — Вы мне не император! Вы — ересь, которую нужно очистить!
Вот она. Точка невозврата. Они пришли не за правдой. Они пришли с готовым приговором. Их вердикт был вынесен ещё до начала этого разговора.
Я перестал улыбаться. Вся наигранная теплота, всё светское подобострастие исчезли без следа. Я посмотрел на них — на этих пятерых служителей мёртвой догмы, на бледную, испуганную Анну, на напряжённую, затаившую дыхание Валерию, на хмурого, готового ко всему Коловрата. Я видел их страх, их ненависть, их сомнения.
— Порою… — сказал я тихо. — Чтобы сразиться со зверем, нужно самому заглянуть в его глаза. А чтобы победить его… нужно самому стать зверем. Хотя бы на время.
И я щёлкнул пальцами.
Моя аура, до этого сжатая, скованная и тщательно контролируемая, ВЗОРВАЛАСЬ. Это было рождение новой звезды. Волна чудовищной, нечеловеческой мощи, слепящей смеси сияющей солнечной ярости и древнего, леденящего душу до самого основания хаоса Спящего, ударила от меня во все стороны. Гнилая осенняя листва, окутанная инеем, мгновенно испарилась вокруг. Земля под ногами потрескалась, и из трещин брызнул свет. Сосны вокруг согнулись до земли, как былинки, с них посыпалась хвоя, превращаясь в пепел. Воздух засверкал и заплакал, не выдерживая давления двух фундаментальных сил, слившихся в одном существе.
Магистры отшатнулись, инстинктивно возводя самые мощные защитные щиты. Их лица, прежде непроницаемые, исказились гримасой первобытного ужаса и абсолютного неверия. Они почувствовали это. Не просто силу. Не просто скверну. Они почувствовали нечто, что лежало за гранью их догм, за гранью их веры. Не демона. Не бога. Нечто Третье. Нечто Древнее. И Нечто Пустое.
Я стоял в эпицентре этого магического шторма, мой плащ трепетал на невидимом ветру, сотканном из мощи и безумия, а в глазах горел холодный, безразличный огонь вселенской пустоты. Я смотрел на них, и в этой тишине, оглушённой рёвом моей высвобожденной сути, висел один-единственный, невысказанный вопрос, обращенный и к ним: «Ну что, святые отцы? Готовы ли вы теперь сразиться со своим императором?»
Глава 18
К сожалению, мое проявление силы не впечатлило церковников. Они оказались не из робкого десятка и быстро пришли в себя. Теперь их ауры, сплетенные в единую сеть, давили на мое сознание, пытаясь найти брешь, слабину, клочок уязвимости, за который можно было зацепиться. Самое настоящее кощунство!
За спиной я услышал низкое рычание и почувствовал, как воздух сгущается, наливаясь дикой силой Коловрата. Старый медведь готовился броситься в бой за своего вожака…
Глупец… Верный, но всё же глупец.
Я не нуждался в его помощи. Мне вообще не нужна была чья-то помощь. На это сражение у меня были свои ставки. Я желал превратить этот фарс в свою личную исповедь и приговор.
Мне требовалось одиночество и пространство для моего вердикта.
Строго взглянув на своих оппонентов, я просто отпустил внутренние ограничители. Если они думали, что я высвободил всю свою энергию, то они глубоко заблуждались…
Мир взорвался светом.
Абсолютная, выжигающая и стирающая всё и вся белизна мгновенно вытравила тени, звук, само пространство, оставив после себя лишь чистый и стерильный вакуум. Краем глаза я заметил, как могучий Коловрат был отброшен этой беззвучной волной, будто травинка в момент урагана. Он рухнул на землю, и в моем восприятии мелькнула вспышка его обиженной ярости — яркая, жалкая искра в море небытия.
Валерия коротко вскрикнула. Ее серые глаза блеснули тревогой. Анна же застыла, и на ее лице запечатлелась странная гримаса чувств: ужас, смешанный с темным, почти сладострастным торжеством. Она видела, как близок к падению тот, кто когда-то ее унизил.
Их реакции были мгновенны. Но моя воля жила вне времени…
Пока магистры, ослепленные на миг, инстинктивно отпрянули, я уже творил новую реальность. Я отсек кусок бытия. Холодная и безликая мощь сомкнулась вокруг нас, переродившись в форму идеальной полусферы. Этот невероятный купол отсек меня и пятерых инквизиторов от остального мира. Он переливался перламутром пустоты. Звуки снаружи исчезли. Осталась лишь гулкая тишина святилища, где мне предстояло совершить богослужение.
За его стенками панциря заметалась Валерия. Она, как бабочка, билась о стекло барьера. Ее кулаки, покрытые инеем, бессильно барабанили по непробиваемой поверхности. Я видел, как ее губы складывались в мое имя, видел спазм на ее лице — но слышал лишь тишину. Коловрат, поднявшись, присоединился к ней. Его тесак и голые руки обрушивались на купол с силой, способной раскрошить бастион. От точек ударов расходились круги, как по воде, но купол лишь глубже вбирал в себя эту энергию, эту тщетную ярость живого мира.