Иван Ладыгин – Бремя власти IV (страница 16)
Примерно через час, когда стемнело окончательно и в крепости воцарилась кромешная тьма, нарушаемая лишь парой наших керосиновых ламп, раздался голос Коловрата:
— Ужин. Через полчаса. В тронном зале. Еду свою берите. У меня… диетическое питание.
Мы переглянулись. Тронный зал? В этом склепе?
Но он повел нас по темным, пропахшим плесенью коридорам в огромное, пустое помещение. Высокие своды терялись в темноте. Где-то наверху зияли дыры от выбитых витражей, через которые лился холодный лунный свет. В центре зала стоял один-единственный объект — грубый, высеченный из цельной глыбы черного камня трон. Вокруг — горы мусора, паутина, птичий помет и противный хруст под ногами. Я посмотрел вниз — пол был усыпан мелкими косточками.
Все в молчании расселись на том, что нашлось — обрубках бревен, перевернутых ящиках. Достали свои скудные припасы: армейские консервы, черный хлеб, сало. Царила гнетущая атмосфера. Мы ели при свете двух ламп, а наши тени плясали на стенах, как призраки.
Коловрат молча обошел наш круг. Он подошел к Песцу, выхватил у него из рук почти полную бутылку пива.
— Это мне подношение, — заявил он и, запрокинув голову, отпил половину одним долгим залпом. Затем он залез рукой под свой каменный трон, покопался там и вытащил огромный, черный кусок вяленого мяса. От него несло мертвечиной, серой и чем-то невыразимо древним и зловонным.
Воцарилась напряженная, оглушительная тишина. Все смотрели на этот «ужин» с откровенным ужасом. Мухтарыч, сидевший рядом со мной, мрачно бубнил себе под нос:
— Господи помилуй… Это ж… одна из тех тварей, что мы в Питере гасили? Из «мелкой дичи»?
Коловрат с громким, оглушительным хрустом откусил кусок этого мяса. Он жевал, смотря на нас своими бесстрастными, черными глазами. Вадим поперхнулся своим бутербродом и закашлялся.
Я почувствовал, как рядом со мной напряглась Валерия. Ее рука непроизвольно потянулась к пристрелянному револьверу у бедра. Надо было что-то делать. Этот абсурдный ужин мог закончиться массовой истерикой.
Я усмехнулся. Звук вышел тихим, но он прошил тишину, как пуля.
— А где ваши повара, хозяин? — спросил я, глядя на Коловрата. — Неужели вы питаетесь тем, что поймаете?
На его каменном лице, освещенном дрожащим светом лампы, на мгновение дрогнули мышцы. Было почти невозможно разобрать — ухмылка это или оскал.
— Экономлю на продуктах, столичный шут, — прорычал он в ответ. — И приучаю гостей к местной кухне. Понадобится. А что до поваров… Не проходят испытательный срок…
Обстановка слегка разрядилась. Кто-то нервно хихикнул. Я решил рискнуть и задать вопросы, ради которых мы сюда и приползли.
— Расскажи о портале. О том, что мы нарушили. О том… Кто там дрыхнет.
Коловрат, с набитым ртом, нехотя взглянул на меня. Казалось, он взвешивает, стоит ли на это тратить слова.
— Порталов тут несколько, — буркнул он, сгрызая еще один кусок мяса с костью. — Старые, древние Иксы. Один, самый мерзкий, находится прямо под Скалой, что на севере отсюда. Я его два века назад запечатал. Думал, намертво. Сложный ритуал тогда вышел. Он должен был кружить на месте, никого не трогая и никого не выпуская. Должен был энергию в никуда сливать. Хороводом. А ты своей возней, своим сиянием… — он ткнул в мою сторону обглоданной костью, — ты нарушил баланс и сорвал мою печать. Тот, кто находится за пределами врат, проснулся. И потянулся на запах добычи. То бишь к нам.
— Два века назад⁈ — хором воскликнули охотники.
Но я перебил их удивление следующим вопросом:
— Снабжение? Деревни?
— Люди из дальних сёл, — он махнул рукой куда-то в сторону тайги, — раз в месяц привозят самое необходимое. Порох, соль, пиво, медикаменты. Дань уважения, так сказать. И страх. Они знают. Пока я тут — они живы. А земля эта… моя. Родовая. — В его голосе впервые прозвучала нота, отличная от ледяного равнодушия. Что-то глубокое, почти животное. — Миссия у меня простая — мочить погань. Всю. Без разбора. До конца.
Он замолчал и уставился на меня. И в этот миг я поймал его взгляд и увидел в этих глазах, лишенных жизни, то, что знал слишком хорошо сам. Одиночество. Чужого в этом мире. Обещание, данное самому себе. Войну без конца и без надежды на пощаду. Мы были разными. Он — диким зверем, вцепившимся в свою кость на краю мира. Я — царем, затянутым в паутину имперских интриг. Но пламя, которое горело в нас, было одного порядка. И он это чувствовал. И я это чувствовал.
Трапеза, если ее можно так назвать, подошла к концу. Коловрат поднялся с своего места, швырнул обглоданную кость в темный угол зала. Мы услышали, как там что-то зашуршало и затрещало, радуясь угощению. Приглядевшись, я увидел самого настоящего волка. Гигантского…
Остальные проследили за моим взглядом и потянулись к оружию. Я резко поднял руку, мол «отставить суету»!
Но Коловрат будто не заметил этого:
— С завтрашнего утра начнем, — его голос гулко отозвался под сводами. — Мой старый друг, — он бросил взгляд, полный такой немой и яростной ненависти, что стало понятно — речь шла Рябоволове, — очень просил меня чему-то вас научить и закрыть все порталы в округе. Посмотрим. Выживет ли из вас хоть что-то путное. Если нет, то удобрите тайгу и оставите компанию черепушкам в одной из башен.
Он глубоко, по-звериному, втянул носом воздух, принюхиваясь, как бык перед грозой.
— До завтрашнего вечера тихо будет. Спокойной ночи, гости дорогие. Не шумите. А то ночные жители подумают, что я для них новых друзей привел.
Его авторитет был абсолютен. Ни у кого не возникло и тени сомнения или желания возразить. Безропотно, как завороженные, все потянулись из «тронного зала» в свои холодные каморки. Его фигура, освещенная его же лампой, еще некоторое время стояла в центре зала, неподвижная и грозная, как тот самый черный трон за его спиной.
Наша комната была такой же, как и все — каменный мешок с дырявой кровлей, через которую был видны кусочки звездного неба. Холодно, сыро, пахло пылью и временем. Но мы были вдвоем. Впервые за долгие дни — абсолютно одни.
Валерия, сбросив с себя пыльный плащ, с облегчением выдохнула. Я сбросил свой. Мы молча начали обустраивать наш «быт» — постелили на старую, скрипучую кровать припасенные на «Соколике» походные одеяла и подушки. Движения наши были медленными, усталыми, но между нами пробежала та самая искра. Тот самый ток, который прошибает любую усталость, любой холод.
Шанс. Первый за долгое время шанс побыть просто мужчиной и женщиной, а не Императором и Воительницей, не солдатами в бесконечной войне.
Мы синхронно засмеялись, сбрасывая с себя напряжение этого тяжелого дня, счищая пыль дороги. Наши руки встретились, коснулись друг друга, и в этих прикосновениях было больше слов, чем во всех речах на свете. Я обнял ее за талию, притянул к себе. Она не сопротивлялась, ее глаза блестели в полумраке, отражая звезды в прорехе потолка. Ее губы были так близко…
И в этот миг дверь в нашу комнату с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену.
На пороге, залитый светом своей проклятой лампы, возник Коловрат. Он смотрел на нас своим бесстрастным, каменным взглядом, не выражающим ни смущения, ни интереса.
— Ты, — он ткнул пальцем в меня. — Пойдешь со мной. Надо поговорить. Прямо сейчас.
Его взгляд медленно, оценивающе скользнул по Валерии, по ее полураздетому виду, по смущению, которое она пыталась скрыть. И тут на его лице, на этом куске гранита, произошло нечто невероятное. Уголки его губ дрогнули и поползли вверх. Проступила ухмылка. Самая настоящая, живая, хриплая ухмылка старого волка. Он одобрительно цыкнул языком и показал мне большой, толстый, чумазый палец вверх.
— Молодец, столичный, — хрипло бросил он. — Не теряешь время зря. Уважаю. Ладная девка!
И дверь с тем же грохотом захлопнулась.
Я стоял посреди комнаты рядом с Орловской. О ласке можно было забыть.
Кулаки мои сжались сами собой. В висках застучала кровь. В глазах вспыхнули раскаленные угли, заметались яростные молнии.
— Вот гад…
Мысль, острая и четкая, пронеслась в моем сознании, затмив все на свете: «Убить его прямо сейчас… или сперва повыдергивать ему все ногти, а потом убить?»
Глава 8
Холодный осенний дождь сеял над цитаделью мелкую, назойливую крупу, предвещая нелегкие времена. Он смешивался с грязью двора, с пылью веков и прахом былых сражений. Он настойчиво превращал землю под ногами в скользкую, предательскую жижу.
Факелы, врытые в землю по периметру, отчаянно боролись с тьмой и влагой. Их свет отбрасывал на почерневшие стены прыгающие, искаженные тени. Будто бы они были призраками тех, кто когда-то пытался выстоять в этом месте и проиграл.
Я стоял в центре двора, и каждая клеточка моего тела кричала от боли и истощения. Источник, едва подкормленный Мак, выл глухим неумолимым гулом, напоминая о своей неестественной, насильственной работе. Но отступать было некуда. Передо мной, сгустившись из мрака и дождя, возник Коловрат. Он испортил мне вечер и должен был ответить за это…
Но он не сказал ни слова и опередил меня. Этот бугай просто атаковал. Это было нападение дикого зверя, сметающего все на своем пути.
Его стиль был чужд всему, что я узнал за тысячелетия своих странствий. Про себя я обозвал его «Сибирской грозой».