Иван Крузенштерн – 6:00 (страница 3)

24 сентября 1939-го года. 20:15 вечера по местному времени. Вблизи усадьбы Хусынне. В 7 км к северо-востоку от города Грубешов. Западная Украина. 44-ая и 81-ая стрелковые дивизии.

– Товарищ комбриг, атаковать надобно. Их очень мало. Один удар и проход открыт. Прикажете атаковать? – спрашивал лейтенант Чернов у командира 44-ой дивизии Алексея Виноградова.

– Пожалуй, вы правы. Доложите командиру 81-ой, чтобы 2 части туркестанских стрелков подошли сюда, будем постепенно пробиваться. Противников намного меньше, но они и знают эти земли лучше. – ответил Виноградов.

Лейтенант Чернов незамедлительно побежал к штабу 81-ой дивизии. И через 5 минут уже был на месте. Командиром 81-ой дивизии был полковник Василий Смирнов. Когда Чернов добежал до штаба, он увидел, как Смирнов с другим офицером в форме старшины весело курили на улице. И, как будто бы, даже и не было войны. Ну и правда. Ведь поляки начали сдавать города один за другим. А Варшава должна была со дня на день пасть. Победа была очень близка. Сотрудничество двух самых могущественных держав Европы смогло сломить немаленькую страну всего лишь за месяц.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – спросил Чернов, подойдя ближе к двум мужчинам.

– Обращайтесь, товарищ лейтенант. – спокойно ответил Василий Смирнов.

– Товарищ полковник, вам приказ от командира 44-ой, вывести 2 части туркестанских стрелков на передовую. Объединённые части наших дивизий начнут наступление. – сказал Чернов.

– Ну что-ж, давайте-ка перейдём в наступление… Товарищ старшина, распорядитесь по частям. Пускай на передовую перейдут казахи. – сказал Василий.

Старшина убрал из рта сигарету, бросил на землю и растоптал её сапогом.

– Так точно, товарищ полковник! – сказал старшина и побежал к дивизии.

– Ступайте, товарищ лейтенант, и передайте от меня «привет» товарищу комбригу. – сказал полковник.

– Так точно, товарищ полковник! – покорно ответил Чернов и побежал обратно к штабу 44-ой дивизии.

Через 10 минут части двух дивизий соединились. И они перешли в наступление. Среди наступавших была и 2-ая рота 44-ой стрелковой дивизии.

– Если так и будет идти эта «война», то мы так от скуки сдохнем скорее, чем от польской пули. – сказал Петренко, обращаясь к Волкову.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Слыхал пословицу? Как рука, кстати? – ответил Володя.

– Слыхал. Только здесь явное исключение. Рука всё ещё побаливает, но благо, что я правша. – сказал Александр.

– Был бы ты левшой… Тебя бы здесь не было. – с ухмылкой ответил Волков.

– Цыц, бойцы. Я что-то слышу. – сказал лейтенант Чернов, которому было приказано вести в атаку собранные части. После его слов, солдаты замерли. А слышал Чернов копыта лошадей. Звук неумолимо приближался, но вскоре он стих. Никого не было видно.

– Продолжать наступление. – скомандовал лейтенант. Но через пару секунд уже начали слышаться польские возгласы: «Komuniści!».

Из леса послышались команды: «Raz… Dwa… Trzy…». Их отдавал отставной майор Витольд Радзилевич. Он обратился к капитану Юзефу Цвынару:

– Bierzemy jeńców? (пленных берём?)

– Tak, bierzemy jednego z Iwanowów i zaciągamy ich do Ulreicha. (Да, берём кого-то из Иванов и тащим к Ульрайху.) – ответил Юзеф.

– Czy przyjmiemy rannych? (Раненого возьмём?) – спросил Витольд.

– Tak (да.) – одобрил Юзеф.

Уланы 14-го Язловецого уланского полка выскочили на русских.

– Уланыыы! Приготовиться открыть огонь и примкнуть штыки! – закричал лейтенант Чернов.

Солдаты сели на корточки, примкнули штыки и нацелились на приближающуюся угрозу.

– Огонь! – скомандовал Чернов.

Все солдаты открыли огонь. Петренко попал в лошадь одного из уланов и на радостях сказал Волкову:

– Ура, мой первый поляк!

Но радоваться было ещё рано. Поляков было намного больше, чем один улан. Прямо по курсу маршировала пехота капитана Цвынара. И она тоже открыла огонь. Пострадало около четырёх русских солдат. А уланы вклинивались в строй пехоты Чернова. Витольд Радзилевич подготовился ударить пикой по первым солдатам строя. Ему приглянулся молодой парень с чёрными волосами и немного смуглой кожей, который убил уже пятерых поляков и с радостью сообщал об этом Волкову. Это был Александр Петренко. И Витольд со всей сил вдарил пикой по плечу Александру. Он хотел попасть ему в голову, но чуть-чуть промахнулся. Петренко всё равно упал без сознания.

– Саню убили! – воскликнул Волков.

– Потом заберём, сейчас отходим, отстреливаясь, держимся, товарищи. – скомандовал Чернов. И Советская пехота начала отходить. Петренко и ещё несколько раненых солдат остались лежать на польской земле.

Радзилевич прискакал к Цвынару и спросил:

– Co? Kogo bierzemy? (Что? Кого берём?)

– Daj mi tego młodego. Dobry wojownik, zabił dziesięciu z nas. (Давай вот этого, молодого. Добрый воин, десятерых наших завалил.) – ответил Юзеф, показывая на Александра Петренко.

– Ciągnęli nas aż do powrotu Iwanów. (Потащили, пока Иваны не вернулись). – сказал Витольд.

Поляки взяли за руки и за ноги рядового Петренко и потащили в неизвестном направлении…

ПЛЕН.

Расшифровка протокола допроса от 2 апреля 1940-го года. Местное время 5:21. База НКВД. Город Ленинград.

– А дальше я бежал из плена вместе с Макканеном и меня наградили… – продолжил Петренко.

– Нет, товарищ Петренко, расскажите про плен. Что там было? Как вы бежали? Не торопитесь, времени много. – перебил Александра комиссар.

– Я почти ничего оттуда не помню, да и какое это имеет значение? – ответил Петренко.

– Товарищ Петренко, а вас вообще не смутило, что вы были в плену не у поляков? – спросил следователь.

– А у кого ещё? Меня же Радзилевич взял в плен. Поляк. – ответил Александр.

– Нет, товарищ Петренко. Вы были в плену у Штандартенфюрера СС Фридриха Ульрайха. А ещё вы были в лаборатории нацистской Германии. Неужели не помните?! – воскликнул комиссар.

– Хм… Я помню немецкие голоса, но я подумал, что я брежу. Да и в плену было всё, как во сне. – отвечал Петренко.

– Так вот поэтому и расскажите нам про плен, товарищ. – сказал следователь.

– Хорошо… Но я не уверен, что скажу полную правду. Я почему-то там себя не мог контролировать… – начинал Александр Петренко.

29-ое сентября 1939-го года. Секретный концентрационный лагерь СС «Osthoff» в районе города Данциг. 6:01 утра по местному времени.

В дверь к Фридриху Ульрайху постучали.

– Herein! (Войдите) – сказал он.

– Herr Standartenführer guten Morgen. (Господин Штандартенфюрер, доброе утро) – сказал вошедший Гауптшарфюрер Франц Майер.

– Guten Morgen herr Hauptscharführer bist du auf dem Laufenden? (Доброе утро, господин Гауптшарфюрер, вы с новостями?) – спросил Фридрих.

– Ja. Wir haben einen neuen Ivan mitgebracht. (Да, мы привезли нового Ивана) – ответил Франц.

– Na und? Ist daran etwas Ungewöhnliches? Zehn Ivans pro Tag. Bei jedem Test testen wir nur Gase und Medikamente. Was hat sich jetzt geändert? Ist Ihre Haarfarbe anders? (И что? В этом есть что-то необычное? По десятку Иванов в день. На каждом мы тестируем только газы, наркотики. Что сейчас изменилось? Цвет волос другой?) – раздражённо говорил Ульрайх.

– Ich denke Sie sollten einen Blick darauf werfen. Es wurde von einem gewissen pensionierten polnischen Major Radzilevich gebracht. (Я думаю, вам стоит взглянуть. Его привёз некий отставной польский майор Радзилевич.) – отвечал Майер.

– Okay geh voran. Ich wette das ist nichts Ungewöhnliches. (Ладно, веди. Готов спорить, что ничего необычного.) – мрачно говорил Фридрих Ульрайх.

Майер привёл Ульрайха к грузовику, из которого вышло два офицера в польской военной форме. Это были майор Радзилевич и капитан Цвынар. И Радзилевич начал разговор с явным акцентом.

– Guten Morgen, Herr Standartenführer, wir haben Ihnen nur einen Russen mitgebracht. Aber Sie sollten einen Blick darauf werfen. Die Sowjets haben uns auf dem Khusynne-Anwesen besiegt, aber wir haben ein paar Gefangene gemacht, aber wir haben Ihnen das Interessanteste mitgebracht. Er hat die gleichen Markierungen auf seiner Hand. (Доброе утро господин штандартенфюрер мы вам привезли только одного русского. Но вы должны взглянуть на него. Советы разбили нас при усадьбе Хусынне, однако пару пленных мы взяли, но мы вам привезли самого интересного. У него те самые обозначения на руке.)

– Guten Morgen, Herr Major, führen Sie gut. (Доброе утро, господин майор, хорошо, ведите) – отвечал Фридрих с таким же мрачным безразличием.

Поляки повели Штандартенфюрера к кузову грузовика, где лежал молодой парень с обширным ранением на плече, но по нему было видно, что он будет жить. Поляки очень постарались доставить его живым. Однако, он был так же без сознания. Уж слишком много крови было им потеряно. Но больше всего Ульрайха привлекла левая рука русского солдата. На ней был бинт, но прямо под ладонью была видна надпись чёрными чернилами «1040567-FU».

– Oh mein Gott… (О, господи) – пробормотал Фридрих.

– Vielen Dank, meine Herren, ich nehme diesen Ivan für mich. (Спасибо большое, господа, я возьму себе этого Ивана.) – более бодро сказал Штандартенфюрер.

– Ich hoffe, wir können uns auf die Rückgabe Warschaus und das Ende der Besetzung Polens einigen? Wie vereinbart? (Надеюсь, мы сможем договориться о возвращении Варшавы и окончании оккупации Польши? Как мы и договаривались?) – поинтересовался Юзеф Цвынар.