Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 47)

Гелену удалось заинтересовать своими идеями Розенберга. 18 декабря 1942 г. министр оккупированных восточных территорий пригласил на совещание в Берлин командующих прифронтовыми районами. В ходе встречи обсуждался вопрос немецкой политики в захваченных областях СССР, и в том числе проблема местных вооруженных формирований. По результатам этого диалога в конце декабря 1942 г. отдел пропаганды ОКВ подготовил воззвание «Русского комитета». Кроме того, 27 декабря 1942 г. ОКВ выпустило директиву о проведении акции «Доброволец»[737].

Эта акция была направлена на то, чтобы пропагандистски обозначить фиктивное политическое движение и не существовавшую в реальности «Русскую освободительную армию» (РОА) во главе с пленным генерал-лейтенантом А.А. Власовым, который мгновенно превратился в центральную фигуру в деле мобилизации советских граждан в коллаборационистские формирования. Сотни тысяч листовок с обращением «Русского комитета» разбрасывались с самолетов в прифронтовой полосе, в тылу Красной армии и на оккупированной территории. 8 января 1943 г. вышел первый номер еженедельной газеты «Доброволец», которая, наряду с газетой «Заря», являлась одним из главных рупоров «восточных войск»[738].

Руководство кампанией осуществлял отдел восточной пропаганды особого назначения (или школа пропагандистов РОА в Дабендорфе под Берлином), находившийся в подчинении отдела пропаганды вермахта (по линии разведки батальон курировал отдел ОКХ «Иностранные армии – Восток»). В лагерях для военнопленных было набрано 1200 человек, которые начали обучение с 1 марта 1943 г. Параллельно с этим велась вербовка пленных красноармейцев в ряды «Русской освободительной армии», в действительности – в многочисленные восточные батальоны. Для Власова немцы организовали две поездки по тыловым районам групп армий «Центр» и «Север» (города Минск, Могилев, Бобруйск, Смоленск, Рига, Псков, Гатчина и пр.)[739].

Во время посещения германских тыловых районов Власов выступал перед русскими пропагандистами в редакциях газет, перед остарбайтерами, перед частями добровольцев и немецкими штабными офицерами. Касался бывший советский генерал и «партизанского вопроса». Как следует из отчета от 24 марта 1943 г. отдела восточной пропаганды особого назначения, Власов, будучи в Могилеве, поделился свои мыслями о «народных мстителях» в небольшом кругу офицеров вермахта. Генерал признал, что партизанское движение, легализованное Сталиным, благодаря непрерывной большевистской пропаганде приняло форму патриотического движения. Причина роста этого движения – неудачная политика немецких властей. Жизнь мирных граждан при «новом порядке» не только не улучшилась, а наоборот, ухудшилась, что позволяло партизанам успешно завлекать в свои ряды многих людей, еще вчера доверявших германской армии[740].

Совсем другие слова Власов говорил в официальных выступлениях. В ходе поездки по тыловому району группы армий «Север» он выступил перед представителями местной администрации города Дно. Как сообщалось в донесении от 9 мая 1943 г. отдела Ic штаба 16‑й армии, Власов заявил собравшимся: «Бандиты, которые шатаются здесь, не имеют ни малейшего права называться “партизанами”. Они все агенты Сталина, которые организуют восстание против Германии, так как они хотят защитить большевистский режим»[741].

Отношение Власова к советским партизанам также зафиксировали члены отряда пропаганды «Псков». В донесении от 14 мая 1943 г. они отметили то, что генерал напрямую увязывал вопрос с нормализацией жизни в оккупированных регионах с провокационными действиями «народных мстителей». Поскольку партизанская агентура внедрена в административные учреждения, школы, деревни, среди переводчиков, то через нее происходит подталкивание немцев к «непродуманным действиям», которые делают невозможным взаимопонимание между вермахтом и населением[742].

Акция «Доброволец» достигла определенных целей. Привлечение Власова к пропагандистским мероприятиям позволило противнику подрывать боевой дух военнослужащих РККА, подталкивать морально неустойчивых красноармейцев и партизан к переходу на сторону противника. В одной из докладных записок оккупационных органов, подготовленных 29 июня 1943 г., говорилось о позитивном влиянии бывшего советского генерала на процесс разложения в партизанских отрядах. Его выступления помогали «снижать уровень бандитизма»[743].

Немецко-коллаборационистская пресса рисовала Власова «непримиримым борцом» с партизанским движением. На страницах периодических изданий появлялись заметки и статьи, называвшие генерала одним из руководителей отрядов по борьбе с «бандитами». Причем действия Власова именовались удачными. За его голову было объявлено вознаграждение. Газета «Эхо Приазовья» 30 июня 1943 г. писала: «Как сообщил германский коротковолновый передатчик 27 июня, систематическая очистка тыловых районов на среднем участке фронта от банд, производимая частями генерала Власова, вызвала большую подавленность по ту сторону фронта. Советы объявили высокую награду тому, кто убьет генерала Власова»[744].

Необходимо подчеркнуть, что в этот период Власов не имел никаких командных рычагов по отношению к русским частям по борьбе с партизанами. Руководство этими формированиями осуществляли командиры соединений вермахта, начальники СС и полиции, отвечавшие за безопасность в своих районах. Тем не менее миф о том, будто Власов командовал антипартизанскими ротами и батальонами, прочно вошел в сознание не только мирных граждан на оккупированных территориях, но и был воспринят в Центральном штабе партизанского движения (ЦШПД), где действия «восточных войск» крепко связывались с фигурой генерала-предателя. Исходя из этого возникло ложное представление, что все изменнические формирования, созданные немцами, подчиняются Власову. Дальше пропагандистского использования Власова дело не шло вплоть до самого конца 1944 г. Об этом, например, свидетельствует записка генерал-фельдмаршала В. Кейтеля от 1 июля 1943 г.:

«1. Начальник отдела пропаганды вооруженных сил доложил мне в Берлине о совершенной им по моему приказанию фронтовой поездке… Согласно его сообщению, власовская пропаганда и параллельно с этим развертывание “освободительной армии” сведены к масштабам, предусмотренным фюрером, и направлены в желаемое фюрером русло.

2. Министр по делам Востока отклонил использование Власова. Фюрер согласился с доложенным мной предложением полковника фон Веделя об использовании в целях пропаганды, возможность осуществления своих национальных идей ему пока не будет дана.

3. Сегодня я беседовал с фюрером по поводу обоих предложений, переданных полковником фон Веделем. Фюрер согласен с таким распределением и связанной с этим отменой великорусской идеи Власова»[745].

Начальник войск пропаганды генерал-майор Хассо фон Ведель в своих послевоенных мемуарах заявил, что из «добровольцев были сформированы небольшие местные национальные формирования, которые, с одной стороны, сослужили хорошую службу в борьбе с партизанами, а с другой стороны, были призваны имитировать существование “освободительной армии” в смысле наших боевых пропагандистских лозунгов»[746].

При этом имя генерала Власова продолжали активно использовать в антипартизанской пропаганде. Прибывшие на оккупированную территорию выпускники Дабендорфской школы объединялись в специальные взводы при отделах Ic немецких соединений. Личный состав этих взводов занимался психологической обработкой перебежчиков и советских военнопленных, вел пропаганду против частей Красной армии и противодействовал агитации партизан в районах, где дислоцировались коллаборационистские части[747].

Очень часто для убеждения населения применялись методы устной пропаганды. К примеру, в разведывательной сводке ЦШПД от 12 июня 1943 г. встречается такой эпизод: «31 мая в Холмовке состоялся митинг солдат РОА с участием местных жителей, на которой выступил старший лейтенант РОА, по национальности украинец, назвавший себя уполномоченным от генерала Власова. В своей речи он заявил: “В начале мая генерал Власов был вызван в Берлин к Гитлеру, где ему было предложено очистить берег р. Березина от партизан и создать укрепления…” “Мы создадим, – заявил он в заключение, – такую крепость на Березине, которую не возьмут большевики»[748].

Отношение местного населения к антипартизанской пропаганде, которой занимались сотрудники русских пропагандистских подразделений, было неоднозначным. Значительная часть людей воспринимала вербовку в «освободительную армию» весьма негативно. В некоторых населенных пунктах «добровольцев» не удалось набрать, а те, кто все-таки записался, затем сбежали к партизанам. Разведка «народных мстителей» отмечала даже случаи, когда не желающих служить в РОА расстреливали перед строем[749]. По сообщению полиции безопасности и СД от 29 июля 1943 г., часть местных жителей Власову не доверяла[750].

Не спешили присоединяться к «власовскому движению» и представители других коллаборационистских формирований. Это, в частности, относится к казачьим батальонам бывшего советского майора И.Н. Кононова. 28 октября 1941 г. при охранном корпусе группы армий «Центр» немцы создали казачий эскадрон. В дальнейшем это подразделение было развернуто в 600‑й полк, вошедший летом 1943 г. в состав 1‑й казачьей дивизии генерал-майора Гельмута фон Паннвица. Подчиненные Кононова в 1941–1943 гг. постоянно принимали участие в «борьбе с бандами» и заслужили благодарность германского командования[751].