Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 27)

В ряде случаев лекции пропагандистов, как это было в декабре 1942 г. в Фатеже и Любаже (Курская область), сопровождались выступлениями музыкантов и певцов. Участникам мероприятий была предоставлена возможность задать интересующие вопросы. Параллельно с этим немцы раздавали газеты и иллюстрированные брошюры. В отчете 668‑й полевой комендатуры отмечался «большой успех», достигнутый во время этих акций, и предлагалось использовать такой же подход при проведении других встреч с населением[447].

Безусловно, немало места в пропаганде немцев отводилось борьбе с партизанами. К примеру, отряд «Остров», подчиненный отделу пропаганды «Остланд», докладывал, что в июле 1942 г. личный состав подразделения провел митинги в Опочке, Себеже, Порхове, Острове и Дне. Митинги позитивным образом отразились на населении. Среди людей не нашлось желающих уходить в лес[448]. Отряд «Остров» также сообщал об усилении устной пропаганды в отношении партизанских формирований Ленинградской области. Пик этих мероприятий пришелся на конец июня – начало июля 1942 г.[449]

С 11 июня по 3 июля 1942 г. в Монастырщинском районе Смоленской области немцами проводилась психологическая операция «Видукинд» (Wittekind), во время которой пропагандистский взвод доктора Кайзера побывал в 74 деревнях и провел 31 собрание. Митинги посетило около 5660 человек. Пропагандистское обеспечение района проводилась в три этапа: вначале проходили встречи в деревнях, расположенных в радиусе 5 км вокруг Монастырщины, затем пропагандисты приезжали в волостные общины, и в самом конце организовывались поездки в удаленные населенные пункты.

Все встречи проходили по заранее утвержденному плану и включали в себя: приветственное слово командира взвода, обращение редактора смоленской газеты «Новый путь» А. Прозорова, ответы Прозорова на вопросы крестьян, дополнительное слово от командира взвода или переводчика, раздача пропагандистских материалов. На всех этапах операции взвод получал поддержку со стороны местных бургомистров и начальников полицейских органов, а также со стороны хозяйственной команды «Швайдниц», выделившей пропагандистам грузовой автомобиль и несколько телег. Гражданским руководителям были переданы 300 комплектов печатных изданий и плакатов. В самой Монастырщине создали склад с пропагандистскими материалами для последующего распространения. Каждая встреча с местными жителями фиксировалась с помощью фотокамер. За обеспечение безопасности отвечала рота из состава 490‑го охранного батальона. Во время второго этапа операции подразделение помешало «бандам» сорвать намеченные встречи и осуществить «террористические акты».

В целом начальник отдела пропаганды «В» капитан А. Кост оценил результаты акции «Видукинд» как положительные, но указал на недостаток пропагандистской продукции и плохое вооружение вспомогательной полиции. По его мнению, многочисленные сомнения местных жителей в отношении германских властей были связаны с тем, что оккупанты не могли надежно защитить население от «бандитов». Именно эта причина послужила основным препятствием для того, чтобы гражданские лица полностью поверили немцам и стали еще активнее сотрудничать с представителями «нового порядка»[450].

О позитивном эффекте собраний и митингов велась речь на совещании высшего руководства генерального округа «Вайссрутения» 8—10 апреля 1943 г. Гебитскомиссар Хахаман, подчеркивая важность агитации, поделился с присутствовавшими нацистскими чиновниками вдохновляющими новостями. «С помощью устной пропаганды, – заявил он, – достигнуты наилучшие результаты – деревни, расположенные в партизанском тылу, на 100 % выполнили [продуктовые и зерновые. – Прим. авт.] поставки!»[451]

Тем не менее отнюдь не везде германские ораторы добивались успеха. Отношение населения к немецкой устной пропаганде хорошо иллюстрирует случай, произошедший осенью 1942 г. в деревне Поревичи (Ленинградская область, тыловой район группы армий «Север»). В деревню приехал офицер-пропагандист, сопровождаемый большой охраной. Более двух часов он говорил о победах вермахта, а когда завершил свою речь, к нему обратился 80‑летний старик. Пожилой человек сказал: «Вот ты говоришь, что сильная немецкая армия. Так почему же до сих пор вы Петроград взять не можете?» Проявив полную некомпетентность, офицер ударил старика резиновой палкой по лицу[452].

Известны также эпизоды, когда немцы специально не готовились к митингам, а проводили их в импровизированной манере, сразу же после боев с партизанами. К примеру, в марте 1943 г. каратели, отогнав партизанский отряд, заняли деревню Патцево (Смоленская область, тыловой район группы армий «Центр»). Немцы собрали крестьян и стали вести агитацию, заявляя, что партизаны будут разбиты. Не следует поддерживать «банды», говорили они, поскольку «бандиты» грабят население, а германские солдаты защищают мирных жителей. После этого оккупанты предложили обменять сигареты, спички, соль и мыло на сельхозпродукты[453].

В некоторых случаях оккупанты вели устную пропаганду перед началом крупных операций. Так, в разведсводке Западного штаба партизанского движения № 59 от 21 июня 1943 г. упоминается митинг, организованный 9 мая 1943 г. военным комендантом г. Мглин (Орловская область, тыловой район 2‑й танковой армии). На митинг собралось около 1000 человек. Комендант сказал населению: «Мглинский район сейчас почти не существует, потому что только Мглин да три-четыре деревни контролируются нами, остальные населенные пункты находятся под контролем партизан. Но это временно. Мы пока даем возможность партизанам грабить, пусть они покажут свое лицо, вызовут недовольство среди населения. А когда потребуется, мы стянем все силы из окружающих районов и в течение двух недель уничтожим всех партизан. У партизан нет хорошего командного состава, нет дисциплины, у них произвол и хаос. Настанет такой момент, когда само население восстанет против партизан за их грабеж. В далеком тылу России происходит массовое движение – в Казани, Самаре, Саратове. Восстала вся Грузия. Восставшие грузины присоединились к немецким частям. Большевики только могут хвастать и обманывать, а их зимняя кампания провалилась. Их союзники Америка и Англия заняли выжидательную позицию. Они думают, когда Россия и Германия ослабеют, тогда мы примем участие в разделе Европы. Но так не будет. Мы имеем много вооружения. Мы сильны и в состоянии вести войну около трех лет. Мы победим»[454].

Данная речь была произнесена в преддверии большой операции «Помощь соседу» (Nachbarhilfe, 19–28 мая 1943 г.), во время которой партизанам действительно пришлось очень тяжело и многие населенные пункты Мглинского района они оставили. Однако полностью уничтожить «народных мстителей» каратели не смогли. Оказалась бессильной в этом случае и устная пропаганда врага, пытавшаяся представить дело так, будто в глубоком тылу СССР вспыхнули восстания. В подобные заявления весной 1943 г. мало кто верил, так как ситуация на фронте изменилась не в лучшую для противника сторону.

Тем не менее, говоря об устной пропаганде немцев на Востоке, следует признать ее широкий охват и результативность. Об этом рассказал после войны полковник вермахта Х. Найтцель, подготовивший в американском плену брошюру о мерах безопасности в тылу германских войск в оккупированных районах СССР. Найтцель отмечал, что «эффективным средством распространения пропаганды являются речи на митингах или заседания муниципальных советов. Самые лучшие результаты достигаются тогда, когда пропаганда распространяется устно»[455].

«На немецкой волне». Радиопропаганда

Высокая оперативность сообщения информации адресату также достигалась за счет радиовещания. С точки зрения нацистов, особенно министра народного просвещения и пропаганды доктора Геббельса, радио считалось «самым современным и самым важным инструментом массового воздействия»[456]. В период оккупации радио занимало одно из ведущих мест в арсенале пропагандистских средств Третьего рейха.

С началом похода на Восток от отдела пропаганды ОКВ была выделена группа подвижных радиостанций, каждая из которых обозначалась определенной литерой («B», «C», «К», «J», «О», «F», «Н», «G», «Р»), а также особые солдатские радиостанции («Дон», «Моника», «Марта», «Урсула», «Генрих», «Хильдегард», «Дунай», «Зигфрид», «Гизела»), обслуживавшие части и соединения действующей армии[457]. В первое время именно они обеспечивали вещание в захваченных областях, поскольку отступавшие войска Красной армии старались уничтожать или повреждать основные радиоузлы и трансляционные сети[458].

По мере того как немцы восстанавливали проводную связь и радиоточки в занятых советских населенных пунктах, менялась не только система радиопропаганды на оккупированных территориях СССР, но и сетка вещания. В соответствии с руководством начальника отдела пропаганды ОКВ полковника Веделя о ведении пропаганды в завоеванных восточных областях от 24 ноября 1941 г. был определен перечень радиостанций и установлены часы для прослушивания передач. К примеру, вещание на Востоке осуществляли радиостанции «Висла», «Барановичи», «Минск», «Дэ-Ка-Це 2» («DKC 2»), «Дэ-Цэт-Ха» («DZH»), «Дэ-Икс-Йот» («DXJ»), «Дэ-Икс-Бэ» («DXB»). Указанные радиостанции вели программы на белорусском, украинском и русском языках, охватывая огромные пространства в тылу групп армий «Юг», «Центр» и частично «Север»[459].