Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 22)

«Доводится до сведения граждан…». Воззвания и объявления германских властей

С первых дней немецкой оккупации одним из средств передачи официальной информации местному населению и партизанам стали приказы, воззвания и объявления. Практически все распоряжения представителей «нового порядка» содержали какой-нибудь запрет и часто заканчивались предупреждением: «Будет повешен», «Будет расстрелян», «Будет наказан по законам военного времени»[348]. Такая информация носила угрожающий характер и была призвана внушить страх всем, кто намеревался оказывать сопротивление германским войскам и нарушать установленный режим[349].

Большинство обращений первого периода оккупации включали в себя призывы о выдаче саботажников, партизан, коммунистов и евреев. Сокрытие эти лиц и содействие им карались смертью[350]. В некоторых случаях командующие армиями, командиры дивизий и частей, выпускавшие воззвания, пытались объяснить, что они ожидают от населения. Так, в приказе командующего 3‑й танковой группой генерал-полковника Г. Райнхарда от 12 сентября 1941 г. есть такие слова: «Мы, солдаты, очень хотим, чтобы вы могли начать спокойно трудиться, но нам приходится от вас требовать, чтобы вы ни в коем случае не поддерживали преступников, будь то одиночки или целые банды»[351].

Отдельные распоряжения германских властей носили весьма детальный характер. В них указывались конкретные наказания для лиц, не выполняющих приказы. От местных жителей требовали, чтобы они сообщали о людях, негативно настроенных к оккупантам. В объявлении (надо сказать, довольно нескладном с точки зрения стилистики) военной комендатуры города Чистяково (сегодня – Торез) от 28 февраля 1942 г. говорилось: «Доводится до сведения граждан в том, что население обязано в собственных интересах немедленно сообщать Горкомендатуре каждое ощущение или наблюдение за действиями саботажников и партизанство (к саботажу относятся невыполнение распоряжения местных властей, отказ от трудгужповинности и т. д.). Кто будет укрывать партизан, снабжать их продуктами питания или будет содействовать в партизанстве и саботаже, тот будет по закону военного времени строго наказан»[352].

Известно много распоряжений, в которых население призывали выдавать скрывавшихся коммунистов, политкомиссаров, красноармейцев и партизан[353]. В ряде случаев немцы, пытаясь выявить большевиков, шли на хитрость и, как видно из объявления комендатуры в Рыльске в ноябре 1941 г., предлагали встать на учет «партийным и советским работникам»[354]. Какие цели преследовал враг, издавая подобные приказы, до конца неясно. Возможно, некоторые коменданты рассчитывали привлечь таких людей на службу, чтобы компенсировать серьезный недостаток в управленческих кадрах[355]. К тому же среди представителей советско-партийного актива (не говоря уже про рядовых коммунистов) – особенно в начальный период оккупации – оказалось немало тех, кто оказался готов переменить свою политическую ориентацию[356].

Лейтмотивом целого ряда немецких воззваний являлись объяснения, почему германские войска применяли карательные меры. Чаще всего распоряжения такого плана выходили после успешных партизанских налетов, приводивших к смерти военнослужащих вермахта. В качестве акта возмездия оккупанты могли уничтожить все село, возле которого произошло нападение. Первый случай подобного рода произошел в начале августа 1941 г. в тылу группы армий «Север», в районе ответственности 285‑й охранной дивизии. Командир соединения, генерал-майор Вольфганг фон Плото, приказал стереть с лица земли деревню Страшево и выпустить подробные разъяснения, по какой причине уничтожен населенный пункт. Объявление это сохранилось в журнале боевых действий дивизии:

«2 августа 1941 г. около деревни Страшево, недалеко от Струги-Красные, партизаны преступно напали на Германских солдат и убили их. Население деревни Страшево содействовало этому преступлению, сообщая партизанам о предстоящем прибытии Германских солдат. Кроме того, несмотря на предупреждение Командующего Германскими войсками, население кормило и поддерживало партизан, не заявляя Германским властям о их нахождении.

Поэтому Командующий войсками приказал уничтожить всю деревню Страшево, что было исполнено 3 августа с.г.

Так будет и в дальнейшем с каждой деревней, в которой население имеет какое-либо отношение с партизанами или другими преступниками, не заявляя об этом немедленно ближайшей Германской воинской части.

Население этим еще раз предупреждается. Кто совершит преступление против Германских солдат или против Германских военных устройств, уничтожит себя и несет вред и нищету своей родине и своему семейству.

4.8.1941 г. Командующий войсками»[357].

Аналогичное объявление издал 28 ноября 1941 г. командир 62‑й пехотной дивизии генерал-майор Рудольф Фридрих, соединение которого занималось зачистками Миргородского и Шишацкого районов Полтавской области (тыл группы армий «Юг»)[358]. За убийство партизанами полковника Зинца и его сопровождавших части дивизии сожгли деревни Барановка и Обуховка, о чем сообщили населению. В объявлении также звучал призыв о совместном противостоянии «большевикам», а в конце подчеркивалось: «На Украине борьба закончена. Кто воюет дальше, тот бандит»[359].

Распоряжения о проведении казней и карательных акций напрямую вытекали из приказов руководства ОКВ, разрешившего войскам использовать репрессии. Многие объявления повторяли стилистику основных директив Верховного главнокомандования вермахта, в чем видится желание строго выполнять предписания, полученные из Берлина.

Содержание большого числа объявлений указывает на то, что партизанское движение доставляло множество хлопот германским властям. Комендатурам приходилось привлекать к охране железных дорог и военных объектов старост и местное население. Встречались случаи, когда мирных граждан – через соответствующие приказы – делали ответственными за участки железнодорожного полотна[360] или за сохранность проходящих рядом с населенным пунктом телефонных проводов[361]. Но эксперименты с привлечением гражданских лиц для защиты коммуникаций, телефонных и телеграфных линий связи весомых результатов не принесли[362].

Значительная часть объявлений, имеющих отношение к антипартизанской тематике, касалась вознаграждений за «борьбу с бандами». В немецких распоряжениях часто говорилось о поощрениях граждан, оказавших помощь представителям вермахта, СС и полиции. В трофейных документах можно найти упоминания: о денежных премиях за захват командиров партизанских отрядов; вознаграждение за поимку партизан; вознаграждение рогатым скотом за выдачу партийных функционеров; вознаграждение дефицитными товарами – водкой, табаком, солью, спичками; вознаграждение выдачей обмундирования; вознаграждение за полноценные сведения о партизанах; вознаграждение землей; вознаграждение за убийство партизан[363].

Комендант поселка Белые Берега в захваченной Орловской области в январе 1942 г. опубликовал объявление, что за поимку командира партизанского отряда М.П. Ромашина будет выдано 1000 рублей, две лошади и две коровы[364]. В Смоленской области были объявлены награды тем, кто приведет партизанских командиров Л.Л. Зыкова и И.П. Гусева или принесет их головы. За каждого немцы обещали заплатить 25 000 марок, 100 гектаров земли и дать скот[365]. В одном из районов Крыма вышло распоряжение: «Кто поймает и доставит властям партизана, тот получит награду 5000 рублей деньгами и корову, а кто доставит партизанского командира, тот получит дом, корову и 10 000 рублей»[366].

В приказе 286‑й охранной дивизии от 7 января 1944 г. в том числе отмечалось: «На направленный в штаб 4‑й армии запрос был получен ответ, согласно которому гражданскому населению, членам полиции и других местных восточных организаций обещается выдача премии за захват командиров больших банд. Дивизия приняла меры к тому, чтобы заинтересованные лица получили вознаграждение в виде биноклей, велосипедов, сапог и часов. Выдаваемые товары распределены дивизией согласно требованиям как особые награды за захват командиров банд или возможное похищение других важных членов банд»[367].

В докладе о моральном состоянии за июль 1942 г. отдел пропаганды «У» подчеркивал поддержку со стороны гражданских лиц. Больших успехов добился комендант Мелитополя. Он выдал 44 денежных вознаграждения и 135 земельных участков «за успешную помощь в борьбе с бандами»[368]. В донесении полиции безопасности и СД о состоянии пропагандистской работы в тылу группы армий «Север» за июнь 1943 г. говорилось о положительном отношении населения к «новому порядку» в Оредежском районе (Ленинградская область). Это выражалось «в частых и быстрых сообщениях о появлении банд или отдельных бандитов». Пособники в качестве награды получили товары первой необходимости и денежные премии[369].

Объявления с наградами за поимку или сдачу партизан вызывали негодование у «народных мстителей». Так, в докладной записке о партизанском движении на временно оккупированной территории Ленинградской области от 2 января 1943 г. сообщалось: «В целях привлечения на свою сторону продажных, предательских элементов из населения для борьбы с партизанами немцы оценивают головы секретарей РК ВКП(б), командиров и комиссаров партизанских отрядов, назначая за поимку или убийство их крупные премии рогатым скотом, лошадьми, деньгами, водкой, наделением землею»[370].