Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 28)

— Сами виноваты будут!

— Оно ясно, но!.. Везет тебе, вот что я скажу. Такую девушку оторвать, это же любому мужику завидно.

Мириам прыснула, а Би молча покачала головой:

— Мириам, идите в машину.

Гвардейцы возвращались от грузовиков, переговариваясь между собой, и от их взглядов по телу Мириам бежали мурашки. Стараясь не встречаться с ними глазами, она подтолкнула Таню в спину и пошла к своей машине, окруженная детьми. Би смотрела ей вслед, держа руку на игольнике.

— Да что ты в самом деле? — спросил сержант. — Не съедят же они ее, честное слово. Шутят просто.

— Я шуток не понимаю.

— Эй, тунеядцы, а ну по своим постам! Проверка закончена! — Сержант выпрямился, поправляя ремень игольника. — Слышали, что я сказал? Бегом!

Гвардейцы подчинились приказу мгновенно. Видимо, кое-какая выучка у них все же была. Сержант обернулся к Би:

— Ты это… не нужно так. У нас не пустыня тут и не все сплошь убийцы и насильники. Не стоит за глупости в людей стрелять.

— А разве я стреляю?

— Ты бы свои глаза видела бешеные. Ежели бы девку сейчас по заднице хлопнули, ты бы шмальнула, да? А потом что? Весь пост покрошила бы?

— За руками следить надо, — медленно сказала Би.

— Надо, кто же спорит? Только не так, мы же не дикие.

— Ты всем приезжим лекции читаешь, сержант?

— Нет, только девицам посимпатичнее. — Клив рассмеялся. — Ладно, езжай, а то и правда меня пристрелишь, а потом жалеть будешь.

— Не пристрелю. Спасибо за новости. — Би запрыгнула в кабину. — Берегите себя, рейдеры рядом.

— Да уж, бережем так, что дальше некуда. Скоро совсем все за стены спрячемся и выглядывать не будем.

— А все поместятся?

— Так в том-то и вопрос.

Их прервал грохот. Над дорогой на небольшой высоте в сторону Хокса пронесся стреловидный силуэт. Звуковой удар был таким сильным, что железо сторожки еще некоторое время гудело ему в ответ.

— А вот и барон, — сказал сержант. — С облета вернулся. Сейчас опять кого-то повесят.

— У барона есть джет? — спросила Би.

— А ты не знала? Это же Красный Ястреб. Так прозвали барона нашего. Его стоит бояться, я тебе скажу.

— Верю, — проговорила Би. — Особенно теперь.

II

Хокс не изменился.

Мириам запомнила его почти таким же. Блеск металла, белые росчерки улиц, дома в два и даже три этажа, теснящиеся на верхушках двух холмов, тонкие шпили ветряных вышек, увенчанные яркими красными пропеллерами, нагромождение больших и маленьких коробок, которые даже невозможно сосчитать, разбегающееся вокруг светлых пятен площадей. Они смотрели на Хокс издалека, от самого въезда в долину, и видели только часть его, окруженную серыми бетонными стенами и аккуратными стоянками множества каров. Снаружи, за стенами города, дома стояли реже, а по долине расползались оросительные каналы и квадраты возделанных полей. Люди на улицах казались разноцветными точками, а на самом высоком шпиле, тонкой ажурной башне, возвышавшейся на правом холме, билось красное знамя Хокса.

— Ух ты! — выдохнул Рок.

— Какой маленький, — неожиданно сказала Би, удивив Мириам.

Хокс казался ей огромным, даже несмотря на воспоминания о покинутом древнем городе.

— Да, если только сравнивать с крепостями, — отозвался Кейн. — Но для самостоятельного города он довольно велик.

— Наверное. Тебе разве можно заходить в города, монах?

— Да, конечно. Кто мог мне запретить? Добрый стражник, которого ты так напугала, сказал об этом прямо.

— Я его не пугала.

— А по мне, он был напуган, хотя и неплохо скрыл это. Так струхнул, что даже забыл нас ограбить.

— Ограбить?

— Привилегией постов, окружающих горы, являются поборы, которыми они обкладывают приезжих. Ты не знала?

— Нет.

— И он ни словом не упомянул о въездной пошлине?

— Нет.

Кейн рассмеялся:

— Путешествие в тени прайма имеет свои преимущества. Но советовал бы тебе задуматься: почему он так тебя боится? Ведь в пустыне о сущности праймов знают немногие. Почти никто из тех, кто получает хоть какие-то сведения об этом, просто не успевает никому ничего сказать. А наш добрый стражник не сомневался в том, кто ты и что можешь. Он очень хорошо все знал.

— Ты тоже, и что из того?

— Я только скромный странствующий монах.

— Ага. Ты используешь стрим-ган третьего поколения с восемнадцатикратной электронной оптикой и голыми руками избиваешь двух мужчин с ружьями.

— Они всего лишь фермеры.

— Ты такой же обычный монах, как я — весенняя бабочка.

— Какая красивая аналогия. Но я монах, следовательно, ты — бабочка.

— С тобой невозможно разговаривать. Мириам!..

— Что?

— Ты нас слушаешь?

— Да, хотя и не очень понимаю.

— Где здесь можно остановиться на ночь?

Мириам вгляделась в стоянки, раскинувшиеся невдалеке от города.

— Обычно машины оставляют за стенами, но если внутрь нас все равно не пустят, то этого, наверное, не нужно делать.

— Да, нам посоветовали остановиться в долине.

— Вон там, справа на холмах, пустые выгоны. Мы можем остановиться там, если никто не будет против.

— А кто может быть против?

— Там рядом ферма.

— Тогда мы встанем подальше от нее, на песке.

— Да, наверное. Трава там все равно не растет.

Они свернули с основной дороги и двинулись вдоль ирригационного канала, одного из многих, разрезавших окрестные холмы тонкими блестящими полосами. В нем стояла мутная зеленоватая вода, и в окна проникал запах, незнакомый Мириам, сырой и не очень приятный.

Грузовики Эймоса и Бена увязались за ними. Их присутствие раздражало Мириам, но что с этим делать, она не знала.

— Может, избавиться от них? — Би словно подслушала ее мысли.