Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 27)

— О погоде, женщинах…

— О каких женщинах?

— О доступных. — Би не стала продолжать, тем более что впереди, на холме, действительно показалась вышка.

Орудий на ней видно не было — просто обычная металлическая коробка на трех столбах, в которой сидел часовой. Еще несколько человек с оружием стояли под ней, возле низкого металлического строения.

— Едем медленнее, они, скорее всего, попросят остановиться.

— Зачем?

— Они рейдеров ищут. Шпионов. Хотя толку от таких поисков…

Вблизи пост выглядел еще более неряшливым, чем издалека. Металл вышки местами проржавел, сторожка перекосилась, а стилизованные изображения красной птицы, кое-где сделанные на металле, давно истерлись. Впрочем, оружие и снаряжение гвардейцев было новым. По крайней мере, так показалось Мириам. Кар Би остановился у поста первым, и к нему подошел необъятной ширины человек в черном бронежилете с красным наплечником.

— В город? — спросил он весело, его круглое лицо под черным шлемом лоснилось от пота.

— А куда же? — Би подняла колпак и смотрела на него снизу вверх.

— Наниматься?

— Если возьмут.

Мириам не поняла, о чем они говорят, голоса в переговорнике звучали слегка приглушенно, но спокойно. Она остановила свой грузовик сразу за каром Би.

— А эти?

— Со мной.

— Досмотреть придется.

— Смотри. — Би вылезла из кабины и махнула Мириам рукой. — Выходите, разомнитесь, пусть гвардия смотрит.

Кары Эймоса и Бена остановились поодаль, из них тоже высыпали люди. Мириам сняла Тони с подножки, и они все вместе пошли к Би, которая стояла, опираясь на крыло своей машины, и разговаривала с толстым гвардейцем.

— Он боевых каров никогда не видел? — Воительница кивнула в сторону какого-то гвардейца, мнущегося возле нее. — Этот парень движок мой досмотреть хочет?

— Он бы тебе всю ходовую досмотрел, — ответил толстяк, и гвардейцы зашлись в дружном хохоте.

— Смотрелка отвалится, — звонко сказала Мириам, и хохот стал еще громче, засмеялись даже дети.

— А сама не отвалится, так я помогу, — тихо, без тени улыбки заметила Би, и смех как-то сразу затих.

— Да ладно тебе, — все еще улыбаясь, проговорил толстяк. — Мы же с тобой ссориться не хотим, так, шутим просто.

— Вот и я шучу. Что слышно?

— В смысле? — Толстяк кивнул, и трое его помощников, пошли к грузовикам, то и дело оглядываясь, в основном на Мириам. — Ну вот… рейдеры, значит. Барон велел пускать всех беженцев, кого сможем. Сам-то он постоянно в разъездах, но, говорят, наемников по такому времени принимает. Они сюда целыми бандами приходят.

— А рейдеры что?

— А ничего. Мы пока ни одного не видели, но говорят, что в округе уже шалят вовсю. Хотя честно тебе скажу, кто его разберет — рейдеры это, просто бандиты какие или те же наемники. — Он почему-то подмигнул Би.

Та кивнула и согласилась:

— И правда, разницы почти нет.

— Вот-вот. Нет, ну по тебе-то сразу видно — при оружии, броне, машине. Рейдеры про такие и не слышали, иначе мы бы тут уже не сидели. А вот другие наемники, что приходят, так просто банды оборванцев какие-то. Будь моя воля, так я и не пускал бы их, а то, кто его знает, может, они нам самим после первого выстрела глотки резать начнут?

— Тоже верно. Только ведь барон приказал, да?

— Точно. Велел всех пускать, не считая разве что откровенных бандитов.

— Эй, а это что? — Крик гвардейца донесся от грузовика Мириам. — Кто это тут лежит?

— Это монах, — сказала девушка. — Спит он.

— Монах спит? — переспросил толстяк. — Занятно ты путешествуешь. С девчонкой, значит, с детишками, да еще и с монахом? А эти, что за вами, тоже с тобой?

— Пристали по дороге.

— Зарабатываешь помаленьку?

— Как могу.

— Оно и понятно.

Кейн вылез из грузовика и, по обыкновению широко улыбаясь, говорил что-то гвардейцу, обнаружившему его. Тот только успевал ошарашенно кивать головой. Мириам отпустила руку Тани и присела на теплую броню, поближе к Би.

— Да, и правда монах, морда разрисована. Видели мы уже таких. Прогонять не велели, так что пусть дальше спит. Тебя как звать?

— Би.

— Пчелка что ли? Не очень ты на нее похожа.

— Нет, не пчела. Просто Би.

— Что это за имя такое?

— Какое есть.

— Ладно, не хочешь говорить — и не надо. Мы тут одно время пытались всех приезжих записывать, но как счет на тысячи пошел!.. — Он махнул рукой. — Меня Клив зовут. Сержант Клив Торренс. — Он подмигнул Року, в упор рассматривающему игольник, лежащий на его необъятном животе.

— Очень приятно, — заявила Би.

— Правда что ли? Да ладно, шучу опять. Меня в городе и так хорошо знают, и не всем это приятно, уж извини. Я тебя по порядку предупредить должен, чтобы неприятностей в городе не учиняла. Только вот не уверен, что это к месту.

— Неприятностей?

— Драки не устраивала, таверны не громила и не бузила всячески. — Сержант опять рассмеялся. — Говорю же, не очень это к месту.

— Приезжие громят?

— Всякое бывает. Народу в городе раз в десять больше обычного, у шерифа не до всего руки доходят. Барону так вообще под горячую руку лучше не попадаться. Сами увидите, у ворот десяток виселиц стоит. Вздернули, значит.

— За что?

— Да в основном за грабеж и убийства. Сейчас с этим просто.

— Я учту.

— Вот-вот. А то народу разного понаехало, осторожнее надо быть, особенно если вещей много да детишки на горбу. Но у вас, как я гляжу, ничего с собой особо и нет. Ты, главное, как приедешь, сразу к барону явись. Повезет, он тебе с ходу наплечник выдаст, с ним ни одна тварь не тронет.

— Спасибо за совет. — Би кивнула на грузовики. — Мы можем ехать?

— Езжайте, да только ведь в город вам сейчас не попасть.

— Как это?

— После семи вход закрывают в связи с особым положением. Вы пока машины поставите да до ворот доберетесь — точно не пустят. А в темноте под стеной всякое может случиться, особенно если ночевать негде. Крысятник там страшный. Так что вам бы до утра переждать где-нибудь, а там уже и ехать.

— Переждать?

— Тут по долине и на холмах полно стоянок. Многие заняты, но и свободных мест хватает. Народ, конечно, там тоже всякий встречается, так что по сторонам смотрите.

— Так и сделаем. Мириам, поехали.

— Вы только парням моим не говорите, где остановитесь. А то пойдут ночью в гости проситься, да и пострадают.