Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 19)

— Но ты же с ней говорила, я слышала.

— Когда?

— Ночью.

— Ночью я спала. — Би отвернулась и пошла к машине.

Таня хотела сказать еще что-то, но Мириам положила руку ей на плечо и покачала головой.

Когда они вместе отчищали посуду песком, а Рок таскал одеяла обратно в трейлер, девочка спросила ее шепотом, прижавшись головой:

— Это что, секрет? Почему она не хочет об этом рассказывать?

— А ты умеешь хранить секреты?

— Да, конечно.

— Би говорит во сне.

— Что?

— Бывает, что люди, которым снятся сны, разговаривают в это время. Я слышала такое раньше.

— Прямо так, не просыпаясь?

— Да. Только не говори Би. Она ничего об этом не помнит.

— Так ей снятся кошмары?

— Да, наверное. Но кому они не снятся?

— Мне. Я никогда не помню, что мне снилось.

— Ну вот, говорю же — и она не помнит. — Мириам отложила тарелку и взялась за котелок. — Я думаю, что если она вспомнит, то расскажет нам.

— И если захочет.

— Конечно, если захочет.

II

Собраться удалось на удивление быстро — Таня оказалась отличной помощницей. Они погрузили вещи в трейлер, и Рок улегся там же, поверх кучи одеял, досыпать. Тони взяли в кабину, и Таня усадила его между собой и Мириам, чтобы оказаться ближе к окну. Мириам хотела было надеть джинсы, но потом передумала. Скоро должно было взойти солнце, и их пришлось бы снова снимать.

Би подогнала свой кар прямо под вышку, чтобы набрать воды. Уже выруливая на дорогу, Мириам наблюдала за тем, как она возится у панели управления.

— Наверное, следовало бы ее сломать, — прозвучал в переговорнике голос Би.

— Сломать? Зачем?

— Здесь пройдет Рука. Им нужна вода, и у них ее не будет.

— Но ломать вышку…

— Знаю. Мне тоже ее жаль. Железка не виновата. Я просто вытащу батарею и все.

Кар Би нагнал их за считанные секунды и тут же вырвался вперед. Мириам вспомнила карту. Дорога петляла среди холмов еще километров двадцать, а затем вливалась в торговый хайвей. Не самый широкий, но удобный, он вел прямо к Хоксу, по нему ездили торговцы из Атланты и Детройта, караваны. Сейчас на нем должно быть полно беженцев.

Холмы они преодолели быстро, сцепка грузовика Мириам отчаянно скрипела, видимо доживая последние километры. У въезда на хайвей Би ненадолго остановилась, обозревая дорогу. Солнце вставало далеко позади, среди холмов, которые они покинули, и трасса лежала белой полосой, упираясь в горизонт с обеих сторон.

Когда они повернули к Хоксу, Би переключила свое радио, и в переговорнике Мириам, до сих пор торчащем в гнезде рядом со штурвалом, раздалась музыка. Передача была негромкой, видимо из Атланты, и часто прерывалась помехами. Звучала какая-то старинная мелодия, пел мужской голос. Часть слов была знакома, но смысл их, наверное, изменился за долгие годы, и Мириам не могла понять, о чем песня. Таня сидела очень тихо. В какой-то момент, когда музыка оборвалась, Мириам взглянула на нее и увидела, что та просто спит, наполовину высунувшись из окна. Тони, напротив, с интересом смотрел на дорогу и что-то грыз. Мириам с первого взгляда не поняла, что именно, но решила не отвлекаться от дороги.

Они ехали долго. Мелодии по радио сменялись. Одни были быстрыми, другие — нет. Иногда музыка прерывалась и на некоторое время кабину наполняло шипение, перемешанное с дыханием Би.

Таня проснулась, когда солнце было уже почти в зените, а Тони мирно посапывал, прислонившись к ее плечу.

— Уже день? — спросила она, моргая со сна.

— Скоро полдень. Выспалась?

— Не знаю. А что это за холмы?

— Холмы?

— Почему они так ровно… стоят?

— Потому что когда-то это были дома. Ближе к Хоксу много старых городов. Здесь жили люди.

Таня больше ничего не спрашивала, глядя в окно. Они ехали мимо развалин, почти утративших свой первоначальный облик. То, что когда-то было зданиями, стало невысокими кучами земли, заросшими сухим кустарником, или превратилось в груды камней, выветрившихся до неузнаваемости.

Музыка в переговорнике прервалась с громким щелчком.

— Впереди люди, — сказала Би. — И машины. Сни жайте скорость, я поеду вперед.

— Это могут быть беженцы? Мы же до сих пор никого из них не встретили.

— Ну, за нами не очень далеко едут две группы, но совсем медленно. Эти, впереди, стоят на месте. Их довольно много.

— Может, это постоялый двор?

— Двор? Прямо тут?

— Здесь их когда-то было много. Может, не все хозяева еще сбежали.

— Или это застава из Хокса. Я поеду и взгляну.

Мириам притормозила, и кар Би вырвался далеко вперед.

— А это могут быть бандиты? — спросила Таня.

— Не знаю, кажется, Би так не считает.

— А ты здесь уже бывала?

— Да, но очень давно. Я сама была чуть старше тебя. Здесь хватало людей — торговцы водой вдоль хайвея, дворы для путешественников, стоянки. Сейчас ничего этого нет — все сбежали в Хокс, все покинуто. Вон, смотри, впереди. Это тоже был постоялый двор.

Строение, которое рассмотрела Мириам, стояло на небольшом возвышении у дороги, и к нему как раз приближался кар Би, издалека похожий на черную точку с пыльным хвостом. Сам дом был большим, двухэтажным, сложенным из бетонных обломков и стальных листов. Перед ним, на въезде, располагались широкие металлические навесы.

— Ничего не бойся, — сказала Мириам, доставая игольник из-под водительского сиденья.

Положить его в кабине было больше некуда, и она зажала оружие между колен.

— Я не боюсь, — сказала Таня неуверенно.

Когда они подъехали ко двору, кар Би уже стоял между навесами, рядом с тремя другими большими машинами. Сама Би со сложенной навахой на плече разговаривала с группой вооруженных людей посреди двора.

— Все хорошо? — шепотом спросила Таня.

— Да. Оставайся в кабине. — Мириам остановила грузовик у въезда, стараясь его не перегородить.

Игольник спрятать было некуда, поэтому она вышла, держа его в руках, но так, чтобы крыло грузовика скрывало его от мужчин с оружием.

Те, впрочем, не обратили на ее появление особого внимания. Их явно больше интересовала Би и ее кар. Мириам они показались типичными фермерами — загорелые лица, грубая и простая одежда, старые ружья, наверняка стреляющие дробью или довоенными патронами.

— Откуда я знаю? — говорил самый старший, седой мужчина среднего роста, стоящий прямо перед Би.

Ствол его ружья смотрел ей прямо в живот, но ее, похоже, это не особо беспокоило.

— Может, дальше, а то и ближе. Мы же не видим их всех. Наше дело простое — накормить, напоить, в дорогу проводить. А народу тут знаешь сколько проехало?