Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 15)

Вскоре костер прогорел, Мириам разровняла угли лопатой и поставила на них котелок с картошкой. Мясо она разложила рядом, на закопченной стальной пластине треугольной формы, служившей ей вместо походной сковороды. Больше всего она походила на кусок брони от кара. Таня, переодетая в джинсы и майку, широко раскрыв глаза, следила за Мириам — как она солит воду и переворачивает ножом кусочки мяса, чтобы они прожаривались.

— В следующий раз готовить будешь ты, — сказала ей Мириам. — Ничего сложного, правда?

— Я часто помогала сестрам при кухне, — ответила Таня. — Но мы никогда ничего не делали на огне. У нас была электрическая печь.

— У меня тоже, маленькая, но я редко ее включала. Батареи дорого стоят, их лучше было сохранить для чего-то серьезного, к примеру машин или подогрева воды зимой. Кроме того, на огне получается вкуснее, особенно мясо.

Рок попытался стянуть кусочек прямо с противня, и Таня шлепнула его по руке. Тони вообще не интересовался костром, а возился неподалеку в песке с куском дерева, похожим на кар.

— А где Би? — спросила Таня. — Она будет есть?

— Наверное, у себя в машине. Я ей отнесу.

Би пришла сама и села прямо на песок рядом с одеялом Мириам. Шейного платка не было, и широкий воротник комбинезона оказался расстегнутым, открывая взгляду мешанину черных трубок, обвивавшихся вокруг ее шеи.

— Разъезд рейдеров только что погиб неподалеку, — сказала она. — Очень быстро, всего несколько криков. Вкусно пахнет. Ты знаешь, мне давно так не хотелось есть.

— Хорошо, сейчас как раз картошка доварится. Только мясо, наверное, очень жесткое, ты осторожнее.

— Я помню, не волнуйся. Теперь сюда никто не сунется. До прихода основных сил они будут обходить этот участок хайвея. Я включу оповещение на ночь. Кажется, здесь есть волки.

— Мы будем жечь костер, и они не нападут, — сказала Мириам, увидев испуг в глазах Тани.

— Правильно.

Мириам подвинула противень Би.

— Осторожно, он горячий.

Но воительница уже взяла прожаренный кусок мяса рукой в перчатке, подула на него и жадно впилась зубами.

— Ты радуешься? — осторожно спросила ее Таня. — Потому что те рейдеры погибли?

— Да. — Би прожевала мясо. — А ты нет?

— Я думаю, что это неправильно — радоваться, когда кого-то убили.

— Неправильно, но мне больше радоваться нечему.

— Ты могла бы…

— Что?

— Нет, ничего. — Таня тоже потянулась к мясу, но отдернула руку. — Горячо!

— Конечно. — Мириам дала ей длинную вилку. — Снимай его осторожно и раздавай. Будешь за старшую.

— Видимо, не могла бы, — задумчиво сказала Би и потянулась к следующему куску.

II

Они ели жадно, как дети, которые пережили голод. Би сжевала всего два кусочка, а потом только наблюдала со стороны. Мириам раскладывала картошку по жестяным тарелкам, хлопала Рока по пальцам, когда он слишком часто тянулся к мясу, выбирала самые мягкие кусочки для Тони и тоже смотрела. Она привыкла судить о людях по тому, как они едят. Иногда это говорило о человеке больше, чем он сам мог о себе рассказать.

Таня ела аккуратно, но чувствовалось, что она очень голодна. Тем более удивительно было, что девочка ни разу об этом не обмолвилась.

Рок ел быстро, много и шумно, чавкая и иногда пытаясь говорить, как и полагалось ребенку в его возрасте.

Тони жевал мясо тихо, задумчиво и большую часть трапезы казался погруженным в себя.

А Би… ей было все равно. Мириам показалось, что, будь вместо мяса сухая ветошь, Би съела бы ее точно так же, быстро и равнодушно. Когда она смотрела на детей, на ее лице менялись совсем непонятные Мириам выражения — сожаление, грусть, сомнение, словно женщина пыталась что-то вспомнить и не могла. Она не улыбнулась, даже когда Таня погналась за Роком, утащившим самый большой кусок мяса, и загнала его на крышу домика.

— Все! — громко объявила Мириам. — Вы наелись, если уже валяете дурака. Все остальное — на завтрак! Слазь оттуда. Таня, ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались?

— Помню! Пускай он слезет! Эй, спускайся немедленно!

— Нет, я буду тут спать!

— Спускайся! — Таня стукнула по металлической стенке так, что домик отозвался гулом, как пустая бочка.

Мириам сложила остатки мяса в котелок вместе с картошкой и накрыла еду пленкой.

— Таня, не кричи. Рок, слазь, ты же взрослый, не веди себя как маленький.

Рок подумал немного, спрыгнул, и Таня тут же взяла его за шиворот. На взгляд Мириам, их возня готова была перерасти в драку. Рок отчаянно пытался освободиться, отталкивал девочку, а та старалась его удержать.

— Таня, отпусти его, он может ходить и сам. Рок, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

— Что? Пусть она меня не бьет, первая начала!

— Рок, возьми Тони и подберите себе что-нибудь из одежды. Ночью будет холодно. Таня, помоги им. Все, что вам нужно, у меня в трейлере. Давайте я покажу.

Рок пошел к трейлеру следом за Мириам, за ним покорно заковылял Тони с недоеденным куском мяса в одной руке и деревяшкой в другой. Девушка быстро нашла новые шорты, короткую майку и брусок самодельного мыла, потом выбрала отрез полотна побольше — вместо полотенца.

— Помоги им, — сказала она Тане. — Дверца закрывается изнутри, так что защелкни ее, а когда можно будет выходить, я постучу. Себе тоже возьми что-нибудь укрываться.

Таня кивнула и помогла Тони взобраться в трейлер.

Би, все еще сидящая у костра, встретила Мириам взглядом, в котором ясно читалось удивление.

— Ты действительно собираешься тут купаться?

— Да, а что?

— Вода же ледяная.

Мириам бросила полотно и чистые вещи на одеяло, потом достала заранее заготовленный гребень.

— Я привыкла. Мне иногда приходилось мыться очень холодной водой. Тут главное — вовремя вдыхать и выдыхать, к тому же сейчас еще солнечно. — Она распустила хвостик и принялась расчесывать волосы.

— Давай тогда я хотя бы уменьшу давление.

— Хорошо бы, а то меня может просто смыть. — Мириам подняла мыло и пошла вслед за Би, продолжая расчесываться.

Песок под водосбросом был смыт, обнажив бетонную плиту и желоб, ведущий к небольшому водосборнику за вышкой. Струя воды, падающая с трехметровой высоты, била прямо в бетон, разбрасывая вокруг ледяные брызги.

— Таким меня, наверное, вообще убьет.

— Сейчас. — Би присела возле панели управления, и менее чем через минуту напор упал, теперь поток воды был не шире ладони.

— Это уже не так страшно. Подержишь гребешок?

— Давай.

Мириам сжала мыло покрепче и ступила на бетон. Брызги обожгли ее ноги, она сделала еще два шага и завизжала. Ледяная вода ударила ее будто раскаленным прутом, разметав волосы и сбив дыхание. Она быстро и резко выдыхала, как учил отец. Вода разбрызгивалась на ее плечах и обжигала кожу. Отступив немного в сторону, девушка стянула майку и швырнула ее в желоб с водой, потом сбросила шорты. Би спросила что-то, но она не расслышала ни слова за шумом воды.

Мыло оказалось твердым и шершавым, зато брызги уже не были такими ледяными. Она намылилась с головы до ног, тщательно и быстро, потом снова ступила под воду и опять завизжала. Ей хватило сил несколько раз повернуться на месте, смывая мыло, а потом выбежать на песок. В ушах шумело, легкий ветерок, налетающий из пустыни, казался горячим.

— Вода настолько холодная? — спросила Би.

— Я всегда кричу и ничего не могу с этим поделать. — Мириам собрала волосы, выжимая воду. — Ты точно не хочешь искупаться? Сначала это страшновато, но сейчас я чувствую себя просто здорово. Такое теплое солнце! Можно мой гребешок?

Би молча смотрела, как она расчесывает волосы, стоя на песке, — голая, худенькая, загорелая, со следами от шорт на стройных бедрах и черным рисунком татуировки внизу живота.

— Наверное, я бы так просто не решилась.

— Так?

— Ну, стоять в пустыне без одежды. — Би передернула плечами. — Мне даже подумать об этом страшно.