Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 42)
– Нет! – Ответила Мириам. И удивилась злости, прозвучавшей в своем голосе.
Арго резко поднялся, и стряхнул песок с черных брюк.
– Я тоже пройдусь, посмотрю, чтобы никто к лагерю не подошел. Ты поспи, а то вставать с рассветом…
Мириам с удивлением смотрела ему вслед, на движение его цветов: злости, стыда, обиды, переплетающихся в совершенно непонятный ей клубок.
Смешок Суонк заставил ее обернуться.
– А я думала, что он с той. – Прошептала та, приподымаясь на локте. – С сестричкой-ножиком.
– Спи! – Шикнула на нее Мириам.
– Усну я тут, когда вы шепчетесь. Интересно же. Думала, он к ней пойдет, а он к тебе подсел. А чего ты его отшила?
– Что? С чего ты…
– Или он тебе не нравится? Зря, ну зря. – Суонк прижмурилась, точно сытая кошка. – Он же красивый…
– Красивый? – Мириам придвинулась к ней ближе, и оглянулась удостовериться, что Арго далеко отошел. – Он кажется тебе красивым?
– Может и кажется. – Улыбнулась Суонк. – А что? Он сильный, и большой такой. Голос у него громкий, громче, чем ружья, и дерется он очень здорово. Конечно красивый! Слушай, если он тебе не нужен, можно я его себе возьму?
– Возьмешь? – Растерянно переспросила Мириам. Видимо, в лице у нее что-то изменилось, потому что Суонк внезапно перестала улыбаться. Теперь она глядела на нее почти с испугом.
– Нет, ну не то, чтобы… но попробовать же можно? – Осторожно спросила она. – Ну хоть разок? Но если ты ему нравишься, то я конечно в стороне, под колесами путаться не стану…
– Почему ты…? – Вопрос развалился, не завершившись. Мириам забыла, о чем хотела спросить, вслушиваясь в себя, пытаясь понять, что с ней происходит: почему какая-то ее часть начинает злиться на Суонк, а какая-то – на нее саму, разрывая пополам.
– Погоди. – Прервала она сама себя, и Суонк послушно замерла, ожидая ее ответа. – Ты уже была с мужчиной?
– Ну конечно! – Уверенно заявила та, но тут же съежилась под ее взглядом. – Ну, почти… собиралась в общем. Да и какая вообще разница?
– И ты не считаешь, что стоит немного подумать, перед тем как… ну…
– Так я и думаю! – Обиделась Суонк. – Только вот… сегодня с утра я проснулась в одном рейде, а вечером заснула в другом. И все, кто были со мной – с песками обнимаются, а не с мужиками. Обидно будет, если завтра помру – и так и не узнаю, как оно…
– Дура! – Прервала ее Мириам. – Форменная дура.
– А что значит форменная? – Удивилась Суонк. – И вообще, раз тебе не все равно – то я в стороне, ясно? И обзываться не надо, сама все понимаю. А вы давно с ним?
– Прекрати!
– Так ну, мне же интересно! Ну расскажи хоть, ну немножечко! Ну очень прошу! Он… он везде такой большой?
– Замолчи! – Смущение окончательно вытеснило злость. Мириам присела рядом с Суонк, и положила ладонь ей на лоб. – У тебя жар стал еще сильнее! Тебе и двигаться нельзя…
– Да ладно. – Поддавшись ее давлению, Суонк опустила голову на подушку. – Ну расскажи… жалко тебе, что ли?
– Знаю об этом не больше тебя.
– Да ну? Так вы не…
– Нет, я уже тебе об этом сказала!
– А почему? – Тоном ребенка, которому не хотят рассказывать сказку, спросила Суонк. – Боишься, что он слишком большой?
– Что?! – Возмутилась Мириам, и почувствовала, что краснеет.
– Да я вот тоже представила себе, немножечко, и знаешь – страшновато стало. Может, у меня и правда жар, и я вообще-то не очень знаю, как оно у мужчин там устроено, но все равно как-то оно… боязно. Но ведь и интересно же…
– Ты бы поспала. – Прервала ее словоизлияние Мириам. – А то вообразишь еще неизвестно что…
– Слушай! – Суонк резко приподнялась на локте, словно ее осенило. – Так если мы обе боимся… может мы вдвоем с ним, а? Вдвоем то по любому не так страшно, и тебе, ну, и мне…
– Так… – Мириам толкнула ее в лоб, укладывая обратно, Суонк ощутимо ударилась затылком об импровизированную подушку, и часто заморгала. – Если ты не замолчишь, я… я…
– Так ну… – Осторожно прошептала Суонк. – Если мы предложим, он же никак, ну никак не откажется, правда?
– Еще одно слово… – Мириам подняла палец, чувствуя, как горят ее щеки, наверное ничуть не менее ярко, чем у бывшей Змеи. – …одно слово, и я замотаю тебе голову одеялом. Спать!
– И как же я засну с одеялом на голове? – Удивилась Суонк.
– Молча! – Мириам укрыла ее чуть ли не с головой, и подоткнула одеяло, стряхнув с него песок и пепел от костра. Суонк смотрела на ее руки, и куда-то сквозь них, и вроде как порывалась о чем-то спросить. Ее губы подрагивали, и, уже отодвинувшись к своему одеялу, Мириам вдруг поняла, что та плачет, бесшумно, совершенно по-детски морща подбородок.
Интермедия III.
– Ничего, если моя рука тоже выпьет? – Осторожно спросил Кейн.
Его вопрос вызвал взрыв хохота вокруг костра, и разбудил Таню, прикорнувшую под боком у Феникс. Бутыль рисового самогона, пущенная по кругу некоторое время назад, очень оживила игру. Полтора десятка Змей, собравшихся посмотреть, свистели и комментировали каждый бросок костей.
– Пусть пьет, если не боишься. – Феникс кивнула, и бутыль передали Коди, сидящей рядом с Кейном. – Толку тебе от окосевшей руки?
Коди отхлебнула прямо из бутыли, закашлялась, затем поднесла ее к губам Кейна.
– Если я буду пьян, а она нет. – Ответил Кейн, откашлявшись. – То мы можем перестать понимать друг друга…
– Ого? – Феникс прыснула. – Коди, он тебя понимать хочет. Смотри, напоит еще, а потом… сама знаешь, что мужики руками делать любят.
Змеи снова захохотали. Таня мрачно огляделась, и снова улеглась на плащ.
– Да ну. – Коди покосилась на Кейна. – Монахи так не делают…
– Те, которым с девками не положено – только так и могут.
– А, и точно…
– Не отвлекайте мою руку. – Очень серьезно сказал Кейн. – Ей пора делать второй бросок…
На плаще Коди, расстеленном рядом с ним, все еще лежала его винтовка – вместе с бронежилетом, десятком картриджей, ножом Феникс, и зеркальцем, выигранным им минуту назад. Пока ему везло, но в благосклонность удачи он не верил, как и в случайности.
– Погоди бросать. – Сказала Феникс. – Эй, кто еще мотор слышит?
Освещенное пространство вокруг костра вскипело движением – хватая оружие, Змеи разбежались по окружающим развалинам. Зашипели команды, передаваемые шепотом. Маленький лагерь бесшумно просыпался, и меркли угли костров, засыпаемых песком.
Через десять секунд у огня остались только Феникс, лежащая на своем плаще, Таня и Коди, поправляющая повязку на горле монаха.
– Кого к нам занесет на огонек? – Феникс криво улыбнулась, и дотронулась до рукояти ножа, спрятанного в складке плаща у нее под рукой. – Может, друзей твоих, а, монах?
– Не думаю. – Ответил тот. – Может, твоих?
Тихий свист электрического мотора прервался метрах в тридцати от костра, между остатками стен. Феникс приподнялась на локте, рассматривая приближающийся из темноты человеческий силуэт, сидящий к нему спиной монах тоже слегка повернул голову. Человек в черном остановился на самой границе светового круга, огляделся, не спеша опустил на землю массивный рюкзак, и присел справа от Коди.
Его кожа казалась бледной даже в свете костра.
– Ты вроде как в гости зашел. – Улыбнулась Феникс, потягиваясь по кошачьи. – Поздоровайся, что ли?
– Меня зовут Неро. – Бледный незнакомец прищурился. – Любишь гостей?
– Слышал обо мне?
– Ты пытаешь пленников ради забавы. – Он покосился на Кейна. – И не только пытаешь…
– Кто тут кого мучит? – Ухмыльнулась Феникс. – Он, чтоб ты знал, зеркальце мое любимое выиграл. Только это тебе, наверное, не интересно, не за тем ты ко мне пришел. Может, ты из этих… которым такие развлечения интересны? Любишь, когда тебе больно делают?
– Нет. – Неро почти так же ухмыльнулся в ответ, и чуть повернул голову, будто прислушиваясь. – Мне нужно кое-что узнать, и я решил сначала спросить…
– С начала? – Феникс снова показала зубы. – А потом что будет, красавчик?