Иван Киреевский – Том 3. Письма и дневники (страница 45)
С сердечною преданностию и уважением остаюсь Ваш покорный слуга и духовный сын И. Киреевский.
146. Оптинскому старцу Макарию
Христос Воскресе!
Многоуважаемый, милостивый и искренно любимый батюшка!
По милости Божией и за Ваши святые молитвы я приехал в Петербург[511] в четверг на Страстной в добром здоровье и довольно благополучно, хотя дорога до Москвы была очень трудна, а от Москвы до Петербурга я должен был питаться только чаем и кофеем, потому что в среду на Страстной нельзя было найти на станциях постного кушанья, кроме рыбы. Большая часть пассажиров ели мясо.
Из Москвы я писал Наталье Петровне некоторые слухи, прося ее передать их Вам. Но здесь узнал, что из них большая часть несправедливы. Исключая того, что есть в газетах, ничему не надобно верить[512].
Васю я нашел нравственно в хорошем положении и в этом отношении был им доволен, кроме того, что он истратил несколько лишних денег против нашего назначения. Правда, что трудно и не истратить, потому что здесь все дорого и за все надобно платить. Но, бывши в кругу людей очень богатых, он привык смотреть на рубли как на копейки. Боюсь, чтобы это не повело его к большим затруднениям в жизни.
Присланные Вами образочки, платочек, просфору и конфетку он принял с благоговением и сердечною благодарностью.
Учение его шло в последнее время лучше прежнего. Однако же прошедшего воротить нельзя, и он выйдет, вероятно, 12-м классом и одним из последних. С этим классом тоже, кажется, можно получить офицерский чин в армии, а в гвардии служить шесть месяцев юнкером. Во время войны ему хотелось в действующую армию. А теперь хочет в гвардию. Но не знаю, в состоянии ли мы будем содержать его в гвардии — разумеется в пехоте, о кавалерии и мечтать нельзя. В армейской кавалерии, говорят, тоже не дешевле гвардейской пехоты, и, сверх того, общество пьяное и развратное. В армейской пехоте общество тоже тяжелое, и, сверх того, служба невидная и безвыгодная. Если бы часть гвардии стояла в Москве, то тогда можно было бы там содержать Васю. Но это, кажется, неверно. Потому я до сих пор не решился на выбор полка. Помолитесь, милостивый батюшка, чтобы его экзамены и выбор службы были благополучны.
О Наталье Петровне, и о детях, и о доме, и об управлении в Долбине я тоже очень беспокоюсь и Вашими святыми молитвами прошу милосердно Господа сохранить ее и их от всякого вреда и расстройства.
Слухи об освобождении крестьян здесь не подтверждаются. Если что и будет, то, вероятно, не скоро и с рассмотрением.
С беспредельным уважением и преданностию Ваш покорный слуга и духовный сын И. Киреевский.
Я много раз в день молюсь Вашими святыми молитвами, поддержите их, милостивый батюшка! Директор лицея[513] говорил мне, что хотя Вася в последнее время стал гораздо благоразумнее, но что все еще характер его очень раздражителен и запальчив. Как бы помочь этому, милостивый батюшка?
На время экзаменов директор уезжает за границу по причине болезни, и его место займет инспектор[514], который, как я сейчас узнал от Васиных товарищей, очень дурно расположен к Васе и, по всей вероятности, будет вредить ему при экзамене. Помолитесь за Васю, милостивый батюшка!
147. Оптинскому старцу Макарию
Милостивый батюшка!
Я имел счастье получить Ваше письмо, в котором Вы изволите поздравлять меня со днем моего Ангела, и еще два других прежде и от всего сердца приношу Вам мою искреннюю благодарность. Сердечная мысль о Ваших святых молитвах поддерживает здесь мои действия и хлопоты о Васе. Много было затруднений: некоторые разрешились благополучно, другие еще остались. Теперь главное затруднение в том, куда ему вступить в полк. Сначала мы думали, что если он вступит в гвардию, то ему надобно будет служить юнкером только шесть месяцев, и потому, когда должны были назвать полк, то назвали Измайловский. Так представление пошло к государю и им утверждено.
Но теперь нам говорят, что в гвардии надобно будет юнкером служить два года, что юнкера должны жить в казармах, что там их несколько человек в одной комнате, что потому если бы кто из них и хотел заниматься чем-нибудь дельным, то не может от других, которые обыкновенно занимаются картами, вином и тому подобными упражнениями. Теперь я очень желал бы выручить Васю отсюда, но не знаю, как это сделать, потому что государем уже утверждено.
Говорят даже, что вследствие какой-то ошибки государь утвердил принять лицеистов в гвардию прямо офицерами, и что ему будут докладывать об этом, и он прикажет принять их юнкерами. Тогда еще труднее будет снова докладывать ему, что один лицеист просит переменить назначение и вместо юнкерства гвардии желает быть офицером армии.
В прежние времена бывало, что если даже и ошибкою царь объявит кого-нибудь в каком-нибудь чине, то этот чин ему оставался. Потому не совершенно не возможная вещь и то, чтобы Васе оставили офицерский чин в Измайловском полку, как это им было объявлено на акте лицейском. Тогда все заботы наши и страхи за опасности казарменной жизни с юнкерами были бы разом уничтожены этою милостию государя. Но, кажется, это не останется, потому что многие хлопочут против этого.
Если же, как вероятно, это будет признано ошибкой, то мне бы хотелось, по крайней мере, чтобы Васе позволено было вступить в тот полк, который стоит в городе Белеве[515], для того чтобы находиться вблизи родителей, с которыми он был разлучен в продолжение семи лет. Помолитесь, милостивый батюшка, чтобы Господь помог устроить то, что будет ему на пользу. Вообще прошу святых молитв Ваших обо всех нас, о жене, о детях и обо мне, Вам искренно преданном духовном сыне Вашем и покорном слуге И. Киреевском.
Я познакомился с Башуцким, он хотел быть у Вас проездом в Киев. Он живой и кипучий. Жаль, что ему помешали жить в Ладожском монастыре: руководство отца Антония[516] было бы ему полезно…
§ 2. Дневник. 1852–1854 годы[517]
1852 год
Ездил с отцом Макарием[518] снимать дагерротип[519]. Потом с ним же к Полугарским[520].
За обедом отец Вассиан[521]. Отец Макарий хочет примеров Н. и А.
После обеда гулял с Натальей Петровной[522].
В промежутках читал:
Был у обедни.
Ходил к Пеше[524] за дагерротипом.
Всенощная.
Ходил в Сокольники.
Разговор о домашних беспорядках.
Во сколько мысль человека изменяет для него существенность жизни. Святой Арсений[525] восхищается видом из своей келии. Собрать подобные примеры и разобрать: много ли останется для действительности, когда из всех чувств и побуждений, и уверенностей, и стремлений, и бед, и радостей человека выключить то, что происходит от одного воображения?
Был у обедни.
Ходил к нотариусу справляться о заемном письме[526].
За чаем был отец Макарий. Говорил о внутреннем слове, о смирении.
О умной молитве.
Сличал перевод Исаака Сирина[528].
Исповедь у Ив. П.[529] и потом у отца Макария.
Хомяков.
Удостоился с женою и тремя детьми сообщиться Святых Тайн.
Перед обедом переводил с славянского на русский Исаака Сирина.
После обеда читал Родригеса о сообразовании с волею Божией.
Был у всенощной.
Был у обедни.
Ввечеру разговаривали с отцом Макарием о Исааке Сирине, о умной молитве и правдивости.
Был в Кремле.
Новооткрывшаяся живопись[530].
Образ Спаса Вседержителя, на котором найдена надпись, что он сопровождал Андрея Боголюбского в его походах[531]; сходство в чертах с ликом Божией Матери Владимирской.
Устюжский образ Благовещения, где в сердце Божией Матери изображен Предвечный Младенец[532].
Образ Спаса, писанный Мануилом Греческим, у которого вместо благословляющей руки угрожающий указательный перст[533].
Видел дворец.
Ввечеру был в бане.
Потом разбирал с отцом Макарием перевод Исаака Сирина.
Занимался оглавлением Варсануфия[534].
После обеда и вечер провел с отцом Макарием.
Провожал отца Макария до заставы.
Был у Веневитиновых[535] и у Шевырева.
Занимался оглавлением Варсануфия и другими корректурами.
Оглавление Варсануфия.
Корректура. Гулял до 10 часов.
Встал в 5 часов.
У нас обедали Веневитиновы и Чаадаев. Ходил к Ивановскому монастырю[536].
Корректура.