Отвечает прекрасная пустыня
Младому царевичу Иосафию:
— Свет, младой царевич Иосафий!
Чадо ты мое милое!
Когда ты из пустыни вон не выдешь
И меня, мать прекрасную пустыню, не покинешь, —
Дарую я тебя золотым венцом!
Возьму я тебя, младой царевич,
На небеса царствовать,
С праведными лики ликовать! —
Все святые, все пустынные жители
Младому царевичу Иосафию вздивовалися,
Премногому царскому смыслу.
Поем славу Иосафию-царевичу!
Вовек его слава не минуется!
Жил себе на земле славен-богат;
Пил, ел богатый — сахар воскушал;
Дороги одежды богатый надевал.
По двору богатый похаживал;
За ним выходила свышняя раба,
В руках выносила мед и вино.
— Испей, мой богатый, зелена вина,
Закушай, богатый, сладким медом! —
Выходил богатый сам за ворота;
А перед воротами, перед богачевыми,
Лежит убогий во Божием труду,
Во Божием труду, сам весь во гною.
Вскричал же убогий брату своему:
— Ой ты, мой братец, славен-богат,
Сошли, Христа ради, хошь милостыню!
Хлеба и соли, чем душу питать;
Про имя Христово напои, накорми.
Христос тебе заплатит, сам Бог со небес,
На мою на проторь на нищенскую! —
Скричал богатый на брата своего:
— Лежишь ты, убогий, во Божием труду,
Во Божием труду, сам весь во гною;
Ой, осмердил ты меня, как лютый пес!
Что ты мне за братец? Что ты за родной?
Таких у меня братьев в роду не было!
Есть у меня братья, каков я и сам,
Каков я и сам, князья-бояре;
Много у братьев именья-житья,
Хлеба и соли, злата и серебра;
А твои-то братья — два пса кобеля!
По подстолью они похаживают!
— Потому я тебе братец, потому родной,
Что единая матушка нас породила,
Что един сударь-батюшка вспоил, вскормил,
Не единою долею он нас наделил:
Большому-то брату богатства тьма,
Меньшому-то брату убожество и рай. —
Плюнул же богатый, в палаты пошел:
— Я не боюсь твоих дурных слов,
Ни злых хворобых, злых уродливых! —
Был у богатого почестный пир;
Пили же и ели друзья и братья;
Еще у богатого два лютых пса:
Псы по подстольям похаживали,
Обронные крошечки собирали,
К убогому Лазарю принашивали.
Владыка со небес ему сам душу питал,
А псы ему раны зализывали.
Вышел убогий в чисто поле,
Взглянул он, возрил да на небеса
