Вынули его душеньку не честно, не хвально,
Не честно, не хвально, скрозь ребра его;
Да вознесли же душу весьма высоко,
Да ввергнули душу во тьму глубоко,
В ту злую муку, в геенский огонь:
— Вот тебе, душенька, вечное житье,
Вечное житье, бесконечное!
Смотри ж ты, богатый, предвыше себя! —
Взирает богатый очами на небо,
Узрел богатый Авраамия в раю;
Возле Авраамия брата своего,
Меньшего брата, Лазаря.
Вскричал богатый, во тьме сидючи:
— Братец мой, братец, убогий Лазарь!
Как я поначаял, что ты в превечной муке,
Ан ты, мой родимый, в пресветлом раю!
Не попомни, братец, грубости моей!
Моги, мой родимый, душе пособить,
Есть у тебя, братец, правая рука,
У правой у рученьки мизинный твой перст;
Обмочи ты, мой братец, в студеной воде!
Промочи ты мне, братец, кровавы уста!
Сократи ты, родимый, геенский огонь,
Чтобы мне, богатому, всему не сгореть
В той во злой муке превечной! —
Ответ к нему держит убогий Лазарь:
— Ой ты, мой братец, славен-богат!
Нельзя, мой родимый, тебе пособить:
Здесь нам, братец, воля не своя,
Здесь нам воля все Господняя.
Когда мы живали на вольном свету,
Тогда мы с тобой Бога не справливали:
Ты меня, братец, братом не нарекал,
Нарек ты меня, братец, лютым псом;
Про имя Христово ты не подавал,
Нищих, убогих ты в дом не принимал,
Вдов-сирот, братец, ты не призирал,
Ночным ночлегом ты не укрывал,
Нагого, босого ты не одевал,
На пути сидящему ты не подавал,
Темную темницу ты не просвещал,
Bo гробе умерших ты не провожал,
До Божией до церкви всегда бы со свечой,
От Божией церкви до сырой земли.
В том бы ты призрен от Господа был! —
Речет же богатый, во тьме сидючи:
— Ой ты, мой братец, убогий Лазарь!
Когда знал ты, ведал про вечное житье,
Про злую про муку превечную,
Зачем ты, родимый, мне тогда не сказал?
Ох, я не жалел бы именья-житья,
Хлеба, и соли, и злата-серебра!
Про имя Христово я бы подавал,
Тебя бы я братом родным нарекал,
Нищих-убогих в дом бы призывал,
Вдов-сирот, братец, я бы призирал,
Ночным ночлегом я бы укрывал,
Нагого-босого я бы одевал,
На пути сидящему я бы подавал,
Темную темницу я бы просвещал,
Во гробе умерших я бы провожал,
До Божией до церкви всегда бы со свечой,
От Божией церкви до сырой земли.
Тем бы я призрен от Господа был! —
Ответ к нему держит убогий Лазарь:
