Иван Казаков – Опер (страница 2)

Мы здесь как одна семья, все общее, стол един и мы едины. Все что в камеру заходит то мы всем делимся, стукачей здесь нет, если сломаешься духом своим под опером- кумом, то мы все узнаем, мы все слышим, и спросим с тебя по полной.

Тебя сейчас как новенького обсмакуют все, ну а потом определишься кто ты по масти сам. Ещё, если захочешь бежать отсюда, во первых надо из хаты сбежать, а там по периметру собаки злые стоят, и вышкари с калашами на наблюдательных вышках, сперва предупредят тебя тремя выстрелами, а потом на поражение стреляют, думаю стрелки они не очень, могут промахнуться, за мой здесь срок, никто ещё не убежал, хотя каждый мечтает о свободе.

Были случаи побегов и их много всех не перечислишь, как то на одном из этапов, нас на вагоне столыпинском везли, было лето, в камерах душно и противно, все мокрые, потные, и на одной из станций обмен был, всех вывели и на корточки посадили, обстановка была напряжённой, часовые орут, как их кто то обозлил против нас,с немецкими овчарками стояли, так эти при виде нас, сразу рычат, прыгают как на врагов народа, тут корешок один молодой на рывок рванул, не выдержал, сумки скинул, и бежать за железнодорожный состав, так он лихо побежал, все думали убежит и скроется за составом, мы головы подняли смотрим как он убегает, радуемся за него в глубине души, нам дико орет караул "Головы вниз всем", тут раздался выстрел, первый, затем второй и парнишка упал вниз лицом, от пули не убежишь, и все кончился побег, оборвалась его жизнь, так сильно хотел свободы, надеялся.

Потом один тут заезжий рассказывал одну историю, как с ним за побег в одной камере сидел артист, так он ночью из отряда через окно вылез, и на КСП полез, с собой брошенную доску на производственной зоне взял, пёс даже не гавкнул на него, через колючку пролез, залёг, словно дыхание у него остановилось, мимо караул проходил с обходом, не заметил его, он на забор бетонный по доске залез, часовой спал и только на заборе увидел его, выстрел произвел вверх и потом по нему, ранил его, менты прибежали, скрутили и опять за решетку упрятали. Так что смотри сам.

Так прошел его первый день знакомства с тюрьмой, и такими же братьями по несчастью.

Наступил поздний вечер, в окно через решетку было видно часть города, который покрылся где-то тусклыми и местами яркими фонарями, жизнь в городе замерла все люди отдыхали после трудового дня. На тюрьме наступила ночная жизнь, заработала тюремная почта между хатами, заработали дороги, слышны были звуки арестантов, доносящиеся из камерных окон, на зданиях режимных корпусов свисали из окон веревки, которые сообщались между камерами и быстро перемещались из одной стороны в другую, сопровождаемые криками. Передавали все, сигареты, чай, писали записки, кто-то искал своих подельников, или друзей по несчастью, обращались в хаты к дамам.

На утро раздался голос постового через открытую дверную форточку.

–Приготовиться на выход из камеры для проверки.

Все нехотя с бормотанием себе под нос, кто-то сонный ещё, одевались и не спеша собирались в проходе между кроватями.

–Выходим по одному, руки за спину.

Дверь камерная открылась, перед ними стояла группа сотрудников, и в метрах пяти настороженно и нервно дергаясь на поводке стояла немецкая овчарка с кинологом.

– В одну шеренгу построились пробормотал быстро корпусной. И сверяя их с камерными карточками, проверял каждого поименно.

–Дежурный кто сегодня по камере, порядок наведите, у вас бардак, мусор вынесите. Жалобы, предложения есть.

–Это что? сотрудник, вынес из камеры при осмотре ее длинные веревки. Сегодня шмон будет вам по полной.

–Старшой все уберем, порядок с нас гарантируем. Смотрящий стоял и ухмылялся.

Не успели провести количественную проверку, все камеры по очереди выводили на ежедневную прогулку, и так каждый божий день, одни проверки, прогулки редкие радостные краткосрочные свиданки, этапы в суды, баня и передачки.

Но и периодически возникали частые происшествия без которых тюрьма не живёт, и не может быть. Скоротечными мыслями прошлые события проносились в голове у Тагильцева.

Он вспоминал, как впервые раздался звук тревожной сигнализации по изолятору со второго поста, сперва это настораживало его, затем он привык, видя через глазок как толпа сотрудников быстро бежала по коридору в режимный корпус, потом вся тюрьма с нетерпением ждала чрезвычайных новостей. Так этих событий за два года было полно.

Как-то раз поздним вечером вся тюрьма резко взбунтовалась, по тюремной почте во все камеры разнеслась молва, что нужен кипиш, во всех камерах раздавался стук металлической посуды, и камерной железной мебели, периметр был усилен вооруженной охраной, в надзоре ничего не смогли сделать, звук не прекращался, за этим следовал массовый отказ арестантов от законных требований, что подрывало режим изолятора. Такие случаи обьединяли всех арестантов, и они считали себя победителями.

Его воспоминания прервал, резкий голос постового.

–Разворачивайся, пошли в дежурную часть.

Они не спеша пошли в сборное отделение, где рядом находилась дежурная часть.

Дежурный встал из-за своего стола, взял его личное дело. Тагильцев посмотрел на него спокойно, и отвел глаза в сторону, в этот момент зашёл оперуполномоченный Николай Ершов.

Тагильцев немного засуетился, но старался держаться уверенно.

Он вспомнил первую встречу свою с оперуполномоченным Ершовым, когда в камере у них при общем обыске нашли телефон, именно в сумке в его общих вещах.

Тогда он долго с ним беседовал в оперкабинете, выясняя как он у него появился. Но Тагильцев долго не выдавал канал поступления телефона им в камеру. После этого к нему были предъявы со стороны сокамерников, что он спалил телефон мусорам, что ему теперь надо им отдавать деньги. Затем был выдворен в карцер на десять суток, здесь он отдохнул от общей камеры, побыв в одиночестве, но Ершов от него не отставал.

В камере к нему стали относиться с подозрением после бесед с опером, и становилось напряжённо. В одной из бесед он сломался, и рассказал Ершову, что с воли через сотрудника отдела надзора за деньги всего пять тысяч рублей был приобретен телефон. После этого его перевели в другую камеру. Так он стал ушами Ершова.

Дежурный держал в руках его личное дело, посмотрел лениво на него.

–Фамилия, Имя, Отчество статья, срок .

Тагильцев посмотрел смело в его глаза и назвал уверенно личные данные Шевелева.

Дежурный долго рассматривал его личное дело, как бы сомневаясь в чем то, и это сомнение было неуверенным, поэтому он ещё раз спросил его данные.

Тагильцев смело, без запинки их в очередной раз произнес, и думал про себя "остался один шаг и я на долгожданной свободе".

Оставалась последняя преграда для него, контрольно-пропускной пункт, здесь в отсекающем коридоре, перед ним стоял и ждал уставший начальник караула, а за окном спрятался часовой КПП.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.