Иван Катиш – Брутфорс (страница 3)

Ближе к окончанию школы Фоларин сделал вид, что его убедили, и брата искать перестал.

– Как он сказал мне, – объяснил отец, – «Я понял, что брата не найду. И неважно, был он или нет». Но мысль, что ему придётся жить без брата, была невыносимой. Поэтому он себе брата сделал сам на последних курсах университета. Полную копию себя, потому что каким ещё может быть близнец?

– Логично, – согласился я. – Ну, вообще он мощно выступил.

– Да, – кивнул отец. – Поэтому они и одинаковые. Но я уверен, что ты уже понял, кто из них кто.

Я улыбнулся.

– Фоларин даже выбил ему отдельное имя, – продолжил отец. – Хотя по новому закону это должен был быть Фоларин 1, но у него на родине подшаманили с датой создания, благо недалеко пришлось унести дату, и вписали отдельное имя – Йеми.

– Упорный, – заметил я.

– А я тебе о чём говорю! – неизвестно чему обрадовался отец.

Мы спустились обратно в кабинет отца, он подхватил пульт и уселся рядом со мной на кресло для посетителей. Кино, что ли, будем смотреть?

– Хочу показать тебе кое-что, – заявил отец.

Действительно, отец затемнил окна и включил экран. На экране появилось транспортное средство: скутер с присоединённой к нему грузовой частью.

Ну-ка, ну-ка, это что за штука? Это же наша с Тилем идея!

Пару лет назад мы придумали превратить скутер в аналог лошади и пристёгивать к нему закрытый кузов или открытый, по желанию заказчика. Сделать успели пять штук, три с закрытым и два с открытым кузовом-платформой. Но выходило дороговато. Наша идея по простой стыковке-расстыковке, когда прицеп сам подтягивается к скутеру, в нашей местности энтузиазма не вызвала, тут никогда не было проблемы с добровольными помощниками. Позови пацанов, и они помогут всё прицепить.

А этих ребят ничто не остановило, и они вышли в серию. У них по одному нажатию кнопки поднималась кабина, скутер отделялся от кузова и выезжал на волю. Никакие дополнительные усилия не нужны. Улыбчивая команда инженеров суетилась в кадре, демонстрируя возможности конструкции. Стоила эта красота ещё дороже, чем у нас, зато и выглядела на все сто. На таком не стыдно было бы и в город с грузом приехать. Титры сообщали, что изобретение сопровождают шестнадцать патентов. Что означало, что вернуться к своей версии мы уже не сможем – всё прикрыто со всех сторон.

Смотреть мне было отвратительно. Инженер, или нанятый актёр, какая уж там разница, с пафосом рассказывал о новых возможностях, которые принесёт это замечательное транспортное средство. В финальном кадре инженеры весело тянули в экран кулаки с поднятыми вверх большими пальцами.

– И кто их проспонсировал? Ты? – мрачно спросил я отца.

– Нет, – покачал головой отец. – Просто хотел тебе это показать.

– Ну, я посмотрел, и что? У них, очевидно, были на это деньги. Нанять такую команду. И дизайнер у них был, – произнёс я с завистью.

Отец кинул на меня острый взгляд.

– Дело не в том, что у них были деньги, а у тебя не было. А в том, что ты даже не думал о том, что они тебе нужны.

Настроение у меня окончательно испортилось. Да, всё так. Особенно теперь. Тут меня посетила внезапная мысль.

– Слушай, а не ты ли снёс нашу мастерскую? – заподозрил я.

Отец скривился.

– Знаешь, если бы мне пришло это в голову, я бы снёс твою халупу ещё два года назад. Но, не поверишь, не пришло.

Я уставился на отца, а он на меня. Так мы сверлили друг друга взглядами, пока отец не вздохнул, не выключил экран и не открыл обратно окна. В комнате посветлело.

– Я вообще тебя не поэтому позвал. Ваши беды просто совпали.

Я поднял бровь: это ещё что такое?

– Так, перейдём к делу, – отец пересел на своё директорское место и сложил руки на столе. Руки у него были аккуратные и некрупные, да и сам он был на полголовы ниже меня, только этими пальцами он мог бы и монету пополам согнуть. Если бы ему было не жалко свой коллекционный фонд.

Солнце уползло на другую сторону здания, и до вечера можно было бы обойтись без затемнённых окон. Шума с улицы почти не было слышно.

– Месяц назад умерла моя бабушка, твоя прабабушка, – продолжил отец.

– Бабушка?! Как умерла? – вскинулся я. Бабушку я любил.

– Пра! Бабушка! – поморщился отец. – Чем ты слушаешь?

– А! Прабабушка! Та, что живёт в блуждающем тереме?

Отец усмехнулся.

– Не в блуждающем и не в тереме, но в целом ты прав. Та самая.

Легендарная прабабушка, создавшая основу для состояния отца, жила посреди тайги в окружении андроидов и волков. Или медведей. Какого-то опасного зверья. И ставила там эксперименты, от которых местность вокруг потряхивало. Но поскольку никого, кроме её собственной команды, там не было, это никого и не беспокоило. Нас она в гости не звала, я видел её только один раз на каком-то празднике, который показался ей достаточно важным, чтобы его посетить. Мы тогда ещё жили на Севере и не собирались никуда ехать. Мне помнилось, что я её тогда достаточно развлёк своими заявлениями, что, когда вырасту, непременно слетаю в космос, найду там инопланетян и никто не сможет жаловаться, что космос пуст и необитаем. Больше мы ни разу не виделись.

– Прабабушка оставила тебе трастовый фонд, – продолжил отец.

– Трастовый фонд? – навострил уши я.

Что такое трастовый фонд, я в общих чертах представлял. Это деньги, которые старшее богатое поколение оставляло младшему, но не просто так, а с нагрузкой в виде каких-нибудь условий. Например, достигнуть двадцати одного года и жениться. Или достигнуть тридцати лет и вывести породу летающих страусов. А иначе деньги взад.

– Три миллиона талеров, – невозмутимо произнёс отец.

– Так, – сумма мне нравилась. – А условия? Они есть?

И тут отец хищно заулыбался, как тигр перед свежим оленем.

– Совершенно верно, и тебе повезло: их всего два. Ты должен достигнуть двадцати пяти лет и окончить университет.

Я резко выдохнул. Университет! Опять проклятый университет!

Отец гнусно ухмылялся.

– А если нет?

– Что – нет? Двадцать пять тебе исполнится в следующем году. Это без вариантов, возраст людям начисляется автоматически, – фыркнул отец. – На получение образования у тебя время есть. Трастовый фонд превратится в тыкву, только когда ты не выполнишь это условие к тридцати годам.

– И что будет?

– Деньги вернутся в её основной фонд, который продолжит изучать животных в том же месте, где и сейчас.

– Любой университет? – уточнил я.

– Любой, – подтвердил отец. – Я скину тебе условия прямо сейчас, ознакомься.

Он протянул руку к клавиатуре на своём столе, нажал пару кнопок, и планшет у меня в рюкзаке послушно пискнул: всё пришло. Я полез за планшетом, открыл письмо, но читать там было особо нечего. Ровно то, что сказал отец. Я поднял глаза – отец просто сиял. Вот хитрая сволочь, у него на лице написано – «всё будет по-моему»! К разговору о том, что мне надо учиться, мы возвращались тысячу раз с момента, как переехали сюда. Дома я успел закончить только школу. Но здесь мало кто заморачивается с обучением, да и университеты хорошие далеко, так что я сначала нашёл работу в городском ремцентре, потом стал преподавать йогу, съехал от родителей, а потом мы с Тилем и Скифом открыли мастерскую, и я надеялся, что вопрос закрыт. Учиться – такая скукота. Сидеть в душном классе, чего-то зубрить непонятно зачем. Я всё уже умею!

Видимо, всё это было написано у меня на лице, потому что отец уже улыбался во весь рот.

– Заметь, это не я говорю тебе, что надо учиться. Это три миллиона талеров. Но, впрочем, ты можешь сказать им нет.

Я надулся. А хорошо он меня подловил: сначала показал наше изобретение, которое кто-то без нас довёл до ума, ткнул мордой в некомпетентность, а теперь подвесил морковку. Да ещё дождался, когда я останусь на полном нуле. Идеальный тайминг, мне бы так уметь.

– Ну, и что ты решил? Или тебе надо перебрать варианты, как ты любишь? – хитро прищурился отец.

– Чего тут решать. Пойду закончу что-нибудь, – сообщил я, мысленно прикидывая, куда бы приткнуться по-быстрому, да ещё проскочить экстерном.

– Денег не дам, – радостно сообщил отец.

– Да уж от тебя дождёшься, – буркнул я.

– Хочу напомнить, что бесплатно ты можешь учиться только там, где окончил школу, – внезапно добавил он.

– Что?! – изумился я. – Это давно такое?

– С прошлого года. Кампания по борьбе с искажениями линии знания. И заодно с перемещениями. Очень дорого стало перевозить людей, рейсы сокращаются. Из хороших новостей: тебе, как уроженцу столицы, положен билет в один конец до места учёбы.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

– Куча народу умерла бы от зависти, – коварно прокомментировал отец. – Учиться на Севере, в столице. Бесплатно. Что может быть лучше?

– Ну, учиться ладно, – прикинул я. – А жить на что?