Иван Катиш – Брутфорс 5 (страница 39)

За время их отсутствия в баре самым уютным образом ничего не изменилось.

— Если ты думаешь, что оно тебе ровесник, то напрасно. Все это стилизация, декорация и обман, — заметил Бином.

— Вовсе нет. Я люблю комфорт и разумность, а возраст не имеет решающего значения. Хотя я надеюсь, они открылись не вчера и не путаются в своих погребах. Я на днях зашел в новое кафе рядом с домом, позволил себе увлечься мыслью об обещанной мне домашней кухне. Представь мое изумление, когда в меню я не обнаружил ничего, кроме пиццы!

— И как они это объяснили? Что каждый уважающий себя римлянин ест пиццу с утра в обед и вечером? Ну а поскольку две из четырех столиц считают себя версией Рима, то мы тоже можем…

Гелий только рукой махнул.

— Нет, твое построение слишком сложно! Их логика куда проще: все заказывают в дом пиццу, значит, пицца — это домашняя еда.

— Какая-то логика в этом есть, — заметил Бином.

— Так это еще не всё! — продолжил Гелий. — Я с горя решил приобщиться к «домашней» еде, так эти потрясающие люди испекли мне пиццу с ветчиной вместо с колбасы. Колбасу, не нашли. А потом и то, и другое — свинина, так какая разница!

— И опять логично, — отметил Бином. — Суровый выбор из базовых ингредиентов. Это ли не секрет домашней кухни?

Друзья засмеялись.

Экспериментировать не стали. Разлили «Мельницу в долине», заказали супчику. Гелий поставил пустой бокал на стол и воззрился на замминистра.

— Радий, удовлетвори мое любопытство, почему ты настоял на этом столе. Нас же трое. Зачем нам четвертое кресло?

— Потому что сегодня к нам кое-кто присоединится.

Бином с Гелием оживились. И в этот момент в бар вошла Надежда.

— Господа, не помешаю? Мне обещали, что вы в курсе моего прибытия.

Она внимательно посмотрела на старых друзей, улыбнулась и приземлилась на свободное кресло. А затем подхватила меню, забытое на столе официантом, и с трудом удержалась, чтобы не начать им обмахиваться. Ей было неловко. Хотя Радий и заверил ее, что встреча будет подготовлена, кажется, он сильно преувеличил объем предварительных работ.

Однако старую школу не пропьешь, и друзья по очереди выразили восторг от ее появления, порекомендовали Шабли двадцать третьего года, поспорили насчет лангустинов и в конце концов уступили право советовать Биному, который местное меню знал лучше всех.

Надежда несколько раз порывалась начать разговор, но пока не была съедена закуска и не выпит первый бокал, друзья ничего не хотели слушать. А потом… А потом все внезапно перестало казаться таким страшным.

План Астахова разыгрывался как по нотам. Надежда включила все на свете механизмы торможения, и уже через десять дней все территории были уверены, что Север вот-вот пойдет ва-банк и заблокирует все совместные решения. Что поставит под удар не только органический сектор, но и все остальные.

Надежда исполнила этот номер идеально, заверив партнеров в полной самодостаточности Севера. Ввергнув их в нешуточную панику, она впервые почувствовала, как хорошо, когда за твоей спиной и двойной запас прочности, и коварный босс. Однако в плане было больше одного этапа, поэтому нельзя было стоять в комфортной тени до бесконечности. Пора было переходить ко второму.

— Так-так, — постучал пальцами Гелий по столу. — Хотите переквалифицировать ситуацию в кризис… Не в коллапс. Умно, умно. Астахов придумал? Не зря на даче сидел, однозначно. Напомните, что должно получиться в результате?

— В кризисе одна из территорий назначается главной. С увеличенным списком полномочий. Разумеется, мы хотим, чтобы это были мы. И других претендентов в принципе нет. Но решение о нашем избрании должно быть принято единогласно. После этого территория, то есть мы, получает контрольный пакет на все решения, связанные с элементами, и право рекомендовать нужные документы для внутренних вопросов сопредельных территорий.

— Сопредельных — это диффузных?

— Всех. И основных, и диффузных.

— Какая изящная формулировка! И чего нам сейчас не хватает для этой красоты?

— У нас недостаточно поддержки от восточников. Мы довольно точно можем просчитать результат голосования, и пока мы не проходим. И не то чтобы двух-трех голосов не хватает, прямо сильно недобираем. И нам эту разницу никто не компенсирует. Что еще хуже, никакая территория не проходит. И дело не в том, что они не верят в нас, они не уверены в своих собственных силах.

Восток сейчас в таком отчаянии, что думает, не обвалить ли всё, чтобы сравняться по всем показателям. А потом уже тихонечко начать строить с нуля, надеясь, что выгорит. Мы бы и рады им помочь, но напрямую не можем, не вызвав подозрений. И Юг, и Запад заорут как резаные. Юг, потому что их обижают, а Запад — потому что они всегда так делают. Впрочем, вы знаете. Мы должны помочь восточникам не напрямую, а сложить обстоятельства в их пользу так, чтобы наше участие не было очевидно. По нашему мнению, только так у нас получится что-то осмысленное.

— А что думаете делать с легализацией пиратской библиотеки?

— Мы думаем поддержать их запрос. Не так у них все плохо, наши представители сейчас там и говорят, что общая структура почти полноценная. Но отдать свой голос за легализацию сейчас — верный способ разрушить всё. Восток и так оскорблен отказом пиратов принять на себя лавры центральной библиотеки, и в этом вопросе они из принципа упрутся. А если заняться легализацией после признания кризиса и помощи Востоку, то можно будет разрешить эту историю без большой крови. У нас будет достаточно полномочий.

— Даже так? — поднял бровь Гелий.

— Технодрифт готов помочь пиратам, ну то есть будущим бывшим пиратам, после того как заявка будет одобрена.

— Звучит так, как будто мы хотим купить себе немного геморроя, — заметил Бином.

— Много, много геморроя! — ответила Надежда.

— И зачем нам это?

— Мы считаем, что нам будет так гораздо проще работать. Иначе эту телегу мы не вывезем, проблемы растянутся на годы. Мы и в общем обсуждении тонем, а если каждый засядет в своей каморке, а информацию начнет выдавать в час по чайной ложке, мы свалимся в тотальную деградацию. И теперь главный вопрос — нет ли у вас какой-то информации, которую мы просмотрели? Есть ли что-то, что мы упустили?

Гелий глубоко вздохнул и улыбнулся. Радий и Бином заметили его реакцию и напряглись в ожидании ответа.

— Ну вообще-то есть, — улыбнулся профессор.

Глава 22

— Я вся внимание, — Надежда сложила руки на столе и внимательно посмотрела на Гелия.

— Есть у нас один сотрудник… — начал Гелий. — Активный, амбициозный и без преувеличения скажу — талантливый.

Надежда оживилась:

— Только не говорите, что молодой!

— По сравнению со мной — молодой. Но не студент, давно не студент. Речь идет о нашем самом молодом профессоре, хотя, по сравнению с нами, он мальчишка, конечно. Примерно ваш ровесник, — ответил Гелий.

— Расстановку поняла, — улыбнулась Надежда.

Забавно, когда уже десять лет считаешь себя взрослым человеком и тут узнаешь, как на тебя смотрят те, кто старше. Но ничего, пусть думают, что хотят, главное, найти решение. Желательно сегодня.

— Он подал заявку на должность главы команды, которой предстоит реанимировать восточную библиотеку. Ту, которую не удалось заменить пиратской.

— А разве есть, что реанимировать? — заинтересовался Радий. — Я считал, что там осталось только совочком мусор собрать, а так все заново строить придется.

— Не придется. Они сохранили большую часть содержимого, а если общий обмен не исчезнет, то недостающие элементы можно будет запросить заново. У них есть вполне вменяемый проект контура. Но вот чего у них нет, так это полноценной защиты и фильтров. Теоретически мы можем поделиться фильтрами — и внешним, и внутренним, хотя все понимают, что они оба временные костыли. Но защиты у них нет. Этим и должен заниматься новый человек, которого они так отчаянно ищут.

— Как насчет воспитать бабу-ягу в своем коллективе? — хмыкнул Бином.

— В перспективе воспитают. Прямо сейчас у них никого нет. Они искали человека на эту должность с прошлой осени, а в последнее время так активизировались, что переполошили всех соседей. Запад испугался, что они схантят Кулбриса, и их ужас был так велик, что они даже попытались его вернуть домой. Фактически украсть. Превентивно.

— Кого?

— Кулбриса.

— А где сейчас Кулбрис? — нахмурился Радий. — Что-то я давно о нем ничего не слышал?

— Кулбрис сидит у Вальтона со своими пингвинами, — ответил Гелий и засмеялся, увидев лицо Радия. — Не спрашивай, это история, достойная целого вечера. Мы под это дело отдельную бутылочку возьмем. В сухом остатке никого украсть не удалось, пингвины и Кулбрис укрылись в Тверских лесах, наши высказали западным спецслужбам свое «фе», и всё пока стихло. Полагаю, потому что они выяснили, что Кулбрис никуда ехать пока не хочет.

— А когда захочет, никто за ним не успеет, — предположила Надежда.

— Вот не знаю. Он теперь маломобилен. При двух подопечных и двух пингвинах особо не побежишь. И потом он увлечен их проектом. Но нет, этот проект никак не касается восточных дел, библиотекой ему заниматься. Понятия не имею, почему Запад так перевозбудился, Кулбрис никогда особо не погружался в защитные системы. Вернемся к нашим… талантам. Человека, о котором мы начали говорить, зовут Красин.