Иван Катиш – Брутфорс 1 (страница 37)
Мы насторожились.
— Июнь. Комары.
— Аааа, я и забыл, — Баклан откинулся на подушку обратно. — Скажите мне, а как при всем нашем прогрессе никак не получается победить комаров? Не, я-то переживу, местные комары — это ерунда по сравнению с неместными.
— Потому и не побеждают. Не настолько большая проблема. Ну и потом одни такие извели уже своих комаров, а те вернулись в двойном количестве и стали еще злее. Поэтому тут комаров больше не трогают.
— Дурацкий вопрос. А у наших дорогих андроидов не встроена ли какая-то борьба с комарами? — поинтересовался я. — Помнится, была у них проблема с залепливанием датчиков мошкой, и что-то тогда предлагали. Мне друзья рассказывали, но детали я подзабыл.
— А давай спросим! А если встроена, то что? — спросил Баклан.
— А тогда мы позовем их с собой.
— Им-то это зачем? Нам защита от комаров, а им что?
— А им компания, — уверенно предложил Дима. — Или я предложу классную игру. Да! С нее и начнем!
Дима: Софья, привет, дурацкий вопрос. А у тебя есть функция разгона комаров?
Софья: Почему вопрос дурацкий? Функция декомаризации у меня есть. Очищаю поле диаметром пять метров без проблем, или десять — но тогда расход энергии больше.
Дима: Круто! А хочешь поехать с нами на пикник в субботу? Разгонять комаров, играть и петь
Софья: Хочу.
Дима: Договорились! Тогда в субботу в 10 утра на нашей станции
Софья::)
— Класс! — восхитился Макс, почитав переписку. — А такой вопрос, вы не против, если мои тоже приедут? А то так здорово будет: и мясо, и игры, и Софья от комаров…
Дима немедленно встал, изучил бровь Макса и ответил:
— Лично я не против. Если только ты готов объяснять жене, что случилось с твоей бровью. Мы с ней хорошо поработали, но еще видно, что что-то с ней происходило. Через неделю уже бы никто не заподозрил.
— Я уже объяснил, — хмыкнул Макс, — она так ржала, весь запас смайлов извела. Сказала, что я точно засиделся дома.
Дима хмыкнул, а я подумал, что кому-то повезло с женой.
Центурион опять был в бешенстве. Даже не опять, а снова. Еще в воскресенье он понял, что помимо дурацких томов где-то существуют варианты с готовыми ответами. Он был почти уверен, что у этих придурков из сто четвертой они есть. Но идти и спрашивать у них было ниже его достоинства, а расспросы в библиотеке ничего не дали. Особые подозрения вызвал у него парень на стойке, носивший бирку с именем «Глеб». Ему показалось, что тот что-то знает, уж слишком часто к нему подходили абитуриенты и о чем-то подолгу беседовали, но, когда Центурион собрался с силами и подошел сам, Глеб ушел в отказ.
После трех дней безуспешных попыток получить готовые варианты Центуриону улыбнулась удача. Ему удалось выловить слабое звено: симпатичную девочку, поступающую на музыкальное отделение, которую он смог разжалобить историей о том, как простой парень долго рвался к возможности получить образование, но, когда он подошел вплотную к мечте, случилась история с пересдачей экзаменов. Которые ему никак не пересдать без посторонней помощи. Тут ему повезло еще раз, потому что она не только пожалела его и скинула варианты, но и ее набор экзаменов совпал с его запросом. Идеально! И да, чутье его не обмануло. Дилером запрещенного знания был Глеб. И теперь его отказ поделиться знаниями с Центурионом заслуживает мести! Вот если бы с ним поделились, он бы, может, и не стал бы ничего предпринимать.
Ознакомившись с вариантами, Центурион рванул прямо в корпус факультета управления, где надеялся застать Канделу, которая говорила на консультации о постоянной борьбе университета с похитителями ответов, и сообщить, что центр распространения крамолы найден. Но мало того, что корпусов у факультета оказалось два, и ему понадобилась пара часов, чтобы обнаружить кабинет Канделы, так еще и заведующая учебной частью не проявила к нему никакого интереса. Центурион заподозрил, что ее пламенное выступление в пользу честной сдачи экзаменов не имело под собой реального намерения, но тут Кандела, как будто услышав его мысли, перенаправила его к другой даме, которая тоже была тогда на консультации. Даму звали Инга, и хотя она отвечала совсем не за борьбу с утечками, а за контроль за психологическим состоянием студентов, концентрацию своего призвания она видела в слове «контроль». Пробегав по кампусу еще полдня, Центурион выловил и ее, и в лице Инги он обрел весьма заинтересованного слушателя.
Инга не стала углубляться в подробности о том, как именно Центурион стал обладателем этой информации, а сразу запросила данные с камер, которые должны были держать в фокусе стойку, на которой работал Глеб. И в этот момент на стол легло жирное доказательство подозрительной деятельности: стойки на камерах не было. Вот вообще. Она оказалась в мертвой зоне, а попытка повернуть камеры, чтобы охватить вниманием эту точку, ни к чему не привела.
— Понятно… — протянула Инга. — Благодарю вас за информацию. Мы обязательно примем меры.
— А когда? — полюбопытствовал Центурион.
— В ближайшее время, — сухо ответила Инга. — Вы увидите.
— Хорошо, — кивнул Центурион. — Не буду надоедать. Я свое дело сделал.
Инга улыбнулась, растянув тонкие губы, и решила подсластить пилюлю инициативному молодому человеку:
— Я выдам вам благодарность!
— Да зачем мне благодарность, — махнул рукой Центурион. — Я же от чистого сердца.
— Тем более, — наставительно произнесла Инга.
Уже в комнате Центуриона посетила идея, как убить сразу двух зайцев. Но для этого ему опять нужен был Годзилла. Конечно, в прошлый раз его совет ему не помог, да и администрация спустила гибель робота на тормозах, но, может, в этот раз получится лучше.
Центурион: Привет! Не спишь?
Годзилла: Сплю. Чего тебе?
Центурион: У меня тут такая штука. Короче, я натравил администрацию на пользователей готовых вариантов с ответами
Годзилла: Спятил? А сам не пользуешься?
Центурион: То-то и оно, что они у меня тоже есть. Но я удалю, если надо. Главное, что они точно есть у кое-кого, кому я хочу причинить боль
Годзилла: Пффф. Опять ты за свое. Это сложно будет. Никто не лезет в личную технику без санкции, т.е. ты залезть ты можешь, но если залез незаконно, потом никто ничего не докажет. Надо получать санкцию
Центурион: У кого?
Годзилла: У цифрового контроля
Центурион: Это где?
Годзилла: У вас в столице, где же еще. Но они работают только с цифровой полицией, можешь устроиться туда, лол. Если передумал поступать. Учти только, что при приеме на работу они перетряхнут всё, включая трусы
Центурион: Чьи трусы?
Годзилла: Твои, конечно. Это метафора. Всю твою биографию и устройства. И будет смешно, если у тебя найдут те самые документы, во владении которыми ты собираешься кого-то обвинить
Центурион: Понял. Спс. В следующий раз тогда
Годзилла: Ты там голову береги
Жаль, но придется отказаться от планов двойной мести. Но Центурион был согласен и на одинарную.
После работы, вырастив щупальца своих медуз на заветный сантиметр и остановив процесс на выходные, я направился в библиотеку, чтобы еще раз соприкоснуться с проклятой историей мира. Надо было попробовать почитать. И на входе столкнулся с Софьей и ее другом-тумбочкой.
— Привет!
— Привет!
— А нам обновили прошивку! Обещают, что теперь мы сможем читать те специальные книги! Идем проверять!
— Круто, — обрадовался я.
— Но всё равно спасибо за вашу помощь, мы уже три дня готовимся по вашим сканам.
— И как?
— Как что?
— Как продвигаются дела?
— Очень хорошо. Запоминаем мы легко, вот перекомбинирование смыслов нам дается тяжеловато. Поэтому я надеюсь, что полный текст нам в этом поможет.
Я подумал, что тут у нас с Софьей общие проблемы.
Мы вошли в библиотеку, я заметил Глеба, который принимал смену за стойкой, и тут Софья замерла, а ее друг-тумбочка замигал.
— Смотри! — сказала она мне. — Какая масштабная процедура! Никогда вживую такого не видела!
Я тут же выхватил очки из рюкзака. Действительно проводилась экстренная замена начинки камер. От щитка из темного стекла, который находился от нас метрах в пяти, по стенам бежали золотистые контурные пауки, растягивая за собой паутину на всю пройденную поверхность. Им удалось добежать до четырех потолочных камер, и теперь те со скрипом пытались повернуться. Ах, вот в чем дело, похоже, кто-то решил поохотиться на Глеба — всё движение следящих устройств пыталось сконцентрироваться на нем. Однако усилия устройств разбивались о голубоватый, отлично видимый купол, которым была накрыта стойка Глеба. Я просто не мог поверить, что такая примитивная конструкция всё время торчала на виду. И уж, конечно, Глеб не мог об этом не знать. Где-то у него на стойке должен был стоять генератор этого купола. Примитивный как дрова.
Глеб заметил, что мы с Софьей, а я еще и в очках, стоим и пялимся то на потолок, то на стены, занервничал и начал шарить под стойкой. Что он будет делать? Уберет купол? А потом что? Но в этот момент один из пауков догнал другого, они зацепились, упали на пол и, как это обычно происходит, начали бледнеть и таять. Паутина за ними порвалась, повисла и тоже начала исчезать. Теперь какое-то время ничего не будет работать. Я ухмыльнулся, снял очки, еще раз посмотрел на бледного Глеба, который всё еще продолжал шарить под стойкой и повернулся к Софье: