Иван Карпенков – Будни фронтового автобуса (страница 4)

– Леха – Севастополь! Можно просто Сева, – ответил боец и снова устремил свой взор за окно.

После слов Сани он еще больше зауважал ее, и словно теплота разлилась по всему его телу. Ведь ему, а не кому-нибудь другому она помахала ручкой. Кто-то может подумать, что ему это показалось. Но он был твердо уверен, что это было, и было не случайно.

В этот момент автобус, резко дернувшись, тронулся и, глухо набирая обороты, выехал в распахнутые ворота. В клубах пыли и дыма остались раненые и персонал эвакуационного пункта. И среди них была та самая, единственная, которая, похоже, теперь навсегда поселилась в его сердце.

Сколько было возможно, он до последнего пытался смотреть на нее, а она, как будто на мгновение остановившись и поймав через оконное стекло его взгляд, вновь одарила его сводящей с ума улыбкой. Может быть, кто-то в автобусе так же в это время смотрел на доктора, и ему тоже могло показаться, что это он перехватил адресованную ему улыбку. Но только один Сева точно знал, что эта внезапно возникшая, незримая связь установилась исключительно между ними. И улыбнулась она только ему одному. И никому другому. Он был в этом абсолютно уверен. А потому делить ее с кем-то, даже в мыслях, он был не готов.

Качаясь в трясущемся салоне автобуса, невзирая на отдающую болью на каждой кочке раздробленную ногу и легкую контузию, после всего пережитого Сева сейчас чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Почему? Он и сам точно ответить не мог. Может, потому что остался жив, а может, потому что встретил Марину. А может, оттого, что в крайние два дня просто все складывалось как нельзя лучше.

Разговорчивый сосед Саня, словно старому другу, всю дорогу без умолку, с упоением рассказывал про свое десантно-штурмовое подразделение. Про их славные подвиги, смешные и курьезные моменты службы. Ну а что еще могут обсуждать в санитарно-эвакуационном автобусе обманувшие смерть воины?

– А сам-то где служишь? – переводя дух в перерыве между своими историями, уточнил Саня. Настроение у Бешеного было отличное.

– На самом деле – нигде. Так-то я вообще не военный… – к удивлению собеседника, ответил Сева, реально осознавая, насколько абсурдно сейчас прозвучали эти слова из уст одетого, как и многие тут, в тактический камуфляж расцветки «мультикам», находящегося в военном автобусе человека, с ранениями, явно полученными не в уличной драке.

Он прекрасно понимал причину изумленного взгляда своего попутчика. А потому, не дожидаясь лишних вопросов, начал рассказ о своем тернистом и совсем не банальном пути до появления в этом автобусе.

А начался он вовсе даже не со срочной службы, которую довелось пройти Севе в прекрасном городе у самого Черного моря, рядом с подножием красивейших, покрытых снежными шапками гор. Хотя, безусловно, время, проведенное в воздушно-десантных войсках, не прошло для него даром, сформировав в нем особый взгляд на жизнь и ее проблемы, и навсегда оставив неизгладимый след в его душе и наколку на ребре ладони правой руки «За ВДВ!»

По окончании службы, несмотря на десяток прыжков с парашютом и звание кандидата в мастера спорта по боксу, ему все же удалось поступить в Санкт-Петербургский политехнический университет. По его окончании Леха занял почетную и абсолютно бесполезную должность младшего научного сотрудника в одном из НИИ, в котором сотрудники, работающие еще со времен СССР, даже не пытались изображать бурную и кипучую деятельность. Государство, будучи взаимно вежливым, абсолютно честно отвечало им тем же, изредка выплачивая зарплату в размере и объеме аккурат хватавшим на то, чтобы сразу не протянуть от голода ноги. В связи с чем место это было, вероятно, для кого-то весьма желанным.

Невзирая на многолетнее ничегонеделание и протертые до дыр штаны, сотрудники удивительным образом никуда не разбегались. Одни стойко и мужественно дорабатывали оставшиеся годы до пенсии, другие, уже перешагнувшие эту черту и перешедшие в почетный разряд пенсионеров, по привычке продолжали приходить на ставшее таким родным и знакомым за долгие десятилетия место под названием «работа».

Но Сева был молод! Его душа требовала прогресса и перспектив. Потому в один из зимних новогодних вечеров, после активного возлияния (пиво, замешанное на водке), предусмотрительно закушенного трехдневным оливье, между Севой и еще одним «великим» ученым, его сокурсником, произошел многообещающий, грозящий огромными перспективами вселенского масштаба диалог. Его результатом стало принятие решения о создании не чего-нибудь барыжно-коммерческого, типа ларька у метро, а целой научно-технической фирмы.

Последующие дни новогодних каникул партнеры помнили плохо. И только постоянно поступающий в организм в качестве обмытия гениального проекта алкоголь с каждым разом все больше и больше расширял границы потенциального, неизбежно ожидающего их успеха.

В связи с этим уже к первому рабочему дню нового трудового года все глобальные и стратегические решения были приняты, а заявление об оставлении научной должности в НИИ написано. И как ни старались седовласые корифеи науки удержать Севу на стабильной дорожке службы в государственном учреждении, тлетворный дух свободы уже проник в ум и пожирал сознание несостоявшегося пока академика.

Жестокая реальность победившего капитализма очень скоро и в достаточно жесткой форме показала, что хорошее образование, таланты и умения ничего не стоят без огранки великих кормчих – менеджеров по продажам. Любые научные разработки оказались ничем на фоне «великого таланта» менеджеров-продажников, которые, вставая между исполнителем и заказчиком, мастерски выкручивали руки и тем и другим. Так что в результате внакладе оставались все, кроме них самих.

Почувствовав себя крепостным крестьянином, денно и нощно пашущим на барина-менеджера за скудную миску риса, догадливые молодые ученые быстро пришли к выводу, что бизнес – это не совсем их тема. Более того, Сева отчасти начал понимать своих коллег из НИИ и порой даже немного тосковал по нему. Но два раза войти в одну и ту же реку нельзя – вспомнил он известное выражение. Потому возвращаться на «блатную» должность младшего научного сотрудника не решился.

А время текло стремительно и неумолимо, забирая свое и приводя все в соответствие, в связи с чем вскоре на горизонте Алексея появилась хорошенькая девушка, ненавязчиво, но очень доходчиво давшая ему понять, что вполне созрела для семьи, домашнего очага, потенциальных детей и отдыха на курортах Турции и Таиланда – за счет мужа.

Не имея сил устоять от столь заманчивых перспектив, Леха-Сева оказался бессильным перед ее чарами и неписаной красотой. И невзирая на то, что на фоне всевозможных бьюти-блогерш из Интернета она не так уж много и просила, расходы Севы совершенно перестали попадать хотя бы в один порядок с доходами.

Лучшие годы потенциальной невесты стремительно и бесполезно улетали в никуда, унося с собой красоту, молодость и отложенные родителями Алексея деньги на квартиру. В связи с чем ею было принято обязательное к исполнению Севой решение: «Быть мужиком, засунуть свою гордость куда подальше и пойти на поклон к какому-либо олигарху-миллионеру, чтобы тот взял к себе в подмастерья нуждающегося в средствах ученика-работника».

К великому удивлению, судьба и тут ткнула его носом, убедив, что годы, проведенные в высшем учебном заведении, были без толку потраченным временем. И пока он, как последний ботаник, стирая зубы, грыз никому не нужный гранит науки, умные, находчивые и предприимчивые сверстники, начав с должностей продавцов коммерческих палаток, уже давно продвинулись по карьерной лестнице как раз до тех самых менеджеров-продажников, на которых стоит и от которых в итоге зависит вся мировая экономика.

В общем, в ближайшем окружении находящихся в поисках подсобников, учеников и преемников миллионеров не нашлось. А потому Сева, естественно временно, исключительно до появления на горизонте первого подходящего олигарха, пристроился в научно-техническую фирму, которая занималась проектированием и разработкой какой-то фигни. По крайней мере, именно так воспринимала сложившуюся ситуацию его будущая жена.

Зарплата тут, конечно, не позволяла покрыть существующие расходы и вернуть накапливающиеся, словно снежный ком, долги. Но все же разительно отличалась от доходов, которые он имел в НИИ, не говоря уже о его собственной бизнес-практике. А потому благоверная, ужав во всем свои «самые необходимые» женские потребности, в «нищете» проживающая свои лучшие годы, любезно, словно Золушка, согласилась подождать еще некоторое время, пока «тыква»-Алексей наконец-то не превратится в миллионера.

Перспективы на работе у него складывались так себе. И хотя он брался за все, что было по его силам, и работал без обеда и выходных, с каждым новым проектом его мечты потихоньку стирались ластиком реальности, а перспектива попасть в список «Форбс» таяла на глазах. Но, дабы не ранить и без того надорванную Севой нервную систему суженой, он, ничего не говоря ей о своих догадках и разочарованиях и все еще надеясь на чудо, продолжал работать и еще раз работать. Возможно, кто-то там, совсем наверху, оценил его старания, и вот однажды то самое чудо, в которое он так верил и надеялся, явилось в образе директора его фирмы, то есть оттуда, откуда его совершенно никто не ждал.