Иван Карасёв – Пробуждение спящей красавицы. Мадейра и Путин (страница 6)
Хотя вышеупомянутого раздолбайства тоже хватает. Кто-то устроит свалку у себя в закутке, который от обустроенного променада вдоль реки ничто не отделяет. Идёшь по красиво выложенной плитке, слева речушка, спрятанная за высоким забетонированным берегом (защита от наводнений), прямо газончик красиво оформленный, а справа – куча древнего мусора или проржавевшая насквозь техника (даже экскаватор видел). По всему видно – лежит годами. А чего стоит вывеска с ржавыми дырами на въезде в город и надписью «Сделаем Машику чистым». Там рука так и тянется бросить фантик, а душа кричит: «Ну, замените вы наконец это позорище!» Подозреваю, когда-нибудь заменят, когда оно само завалится, или просто уберут. Будет красивое пустое место с видом на город. А вид, кстати, очень красивый, и днём и ночью!
Да что там вывеска! Диктатор или, в зависимости от политических предпочтений, лучший в истории страны руководитель (36 лет у руля!) – Антониу ди Оливейра Салазар – потерял здоровье и в конце концов умер в результате падения со сломавшегося под ним стула. И это не было покушением. Из всех стран, которые я знаю, могу себе представить такое лишь в Португалии.
Фасадная часть Машику. Вид с горы У Фашу
Однако жители Машику, впрочем, подобно обитателям других городов острова, похоже, не особо ценят свои красоты. Они к ним привыкли, допускаю, им кажется, так и должно быть. Редко встретишь коренных мадейранцев на горных тропах, вдоль каналов с водичкой, их тут называют левадами, редко увидишь местных на каком-нибудь «мирадоуру» – смотровой площадке, с неё открывается чудесный вид на окрестности. У них свои каждодневные заботы, а в отпуск (при наличии средств) они поедут в Лиссабон либо куда-нибудь в Испанию или Францию. Сколько мы ни ходили по таким местам, сколько ни ездили – всюду встречали одних туристов. Хотя это, надо полагать, в большей или меньшей степени свойственно всем подобным уголкам земли. Устану перечислять многочисленные разговоры с питерскими земляками, замечающими в нашем прекрасном городе лишь отваливающуюся штукатурку, отработавшие своё коммуникации или вечную, неизлечимую колейность в местах пробок, включая Невский проспект. Зато покойный президент Франции Жак Ширак назвал его самым красивым городом мира, правда, по разбитым коммуналкам его не водили.
А на Мадейре, кстати, есть коммуналки! То бишь не в полной мере коммуналки, но случается, что дома сдаются покомнатно. Конечно, в данной ситуации их обычно снимают знакомые. Я лично был в гостях у украинских работяг, арендовавших трёхкомнатый домик с чёрной плесенью на тесной кухне, выполнявшей одновременно роль столовой. Третьим квартиросъёмщиком там числился один португалец-наркоман. Но об украинцах я ещё напишу, сейчас вернёмся к мадейранцам.
Мадейранцы в отличие от политкорректных европейцев весьма консервативно относятся к новым веяниям в жизни, в частности, ко всевозможным проявлениям однополой любви. И в Фуншале я не видел открытых геев, хотя подозреваю, они там имеются. Церковь тоже поддерживает лишь традиционный брак. И безумное благословение папы римского брачующимся гомосексуалистам местный епископ объясняет по-своему: исключительно в качестве жеста в сторону конкретных личностей, но не ситуации, как выразился его представитель. То есть благословлять аналогичные союзы мадейранская церковь не собирается. Чего тут добавить? Кабы в Европе все делали то, что думают на самом деле, а не следовали новомодным установкам, может быть, проблема и не приняла бы мировые масштабы. Жили бы спокойно друг с дружкой голубые и розовые, никого не трогая, никому не мешая.
Граждане Мадейры относительно религиозны, правда, это более заметно в дни крупных церковных праздников, например, в Рождество или в день местного святого, того, кому посвящён храм. У нас в Машику на двенадцать тысяч жителей пять или шесть действующих костёлов. Правда, они не открыты для верующих каждый день, и служба даже в главном из них, в самом центре города, напротив мэрии, тоже проводится не ежедневно. Однако факт наличия стольких мест традиционного культа сам по себе красноречив, а уж сколько народу толпится там, к примеру, на Рождество описать сложно. В главном храме города внутри умещается, полагаю, пара сотен человек. Но ради праздника открывают широкие ворота основного входа (напротив абсиды, в обычные дни заходят сбоку через маленькую дверь), и перед ним – ещё сотни прихожан, они слушают мессу через громкоговоритель.
Рождественская служба в Машику
Однако, должен заметить, как и повсюду, где мне приходилось видеть подобные церемонии, основную массу верующих составляют люди постарше, молодёжь в массе своей игнорирует церковные мероприятия. Современный религиозный нигилизм достиг и столь отдалённых от цивилизованной Европы уголков, как город Машику, центр одноимённого округа на острове Мадейра. Зато сам господин Президент Португалии присутствует на мессе 24 декабря, и это не остаётся без внимания тележурналистов.
Мадейранцы в церковь ходят, но не припомню, чтобы кто-нибудь крестился на улице или посреди разговора, или на манер нашего воцерковленного народа, проходя мимо храма. Свою веру жители Мадейры не выставляют напоказ. Она где-то глубже у них. А возвращаясь к церковным праздникам лишь скажу, что основной, естественно, вышеупомянутое Рождество, ещё является и поводом для традиционных семейных ужинов. На них собираются большой семьёй – бабушки, дедушки, сыновья и дочери, внуки. Вероятно, для действа выбирают жилище тех представителей клана, которое позволяет вместить максимум народу. Соберутся, поедят, попьют, и к двенадцати идут в церковь, на главную службу года.
В быту, однако, представляется мне, мадейранцы слабо следует католическим установкам, если вообще следуют. Ведь любой грех можно отмолить, о чём, вероятно, никто даже не задумывается, католическая церковь – традиционный институт, и её авторитет и, так сказать, посещаемость, скорее зависит от силы традиций.
И этим пользуются многочисленные религиозные течения; новые, появившиеся во второй половине двадцатого века и старые, вроде баптистов. Постоянные кризисы, жизнь от зарплаты до зарплаты, семейные неурядицы зачастую толкают людей, ищущих успокоения души, в руки сект. В Машику я насчитал шесть различных молельных домов, и, по-моему, их стало больше, чем раньше. Некоторые не называются церквями, но сути это не меняет. Метрах в пятидесяти от нашего дома находится заведение, носящее гордое имя «Помощь 24/24». На самом деле «помогающие» – обычная секта, пришедшая из Латинской Америки, но в Португалии решением суда её лишили права называться высоким именем церкви, и поэтому она приняла такое оригинальное название. Двери «Помощи» действительно бывают открыты и ранним утром, и поздним вечером, похоже, их отпирают по звонку прихожанина. Порой оттуда слышны песнопения, подробнее, естественно, рассказать о данной организации не могу. Только добавлю, что основную массу прихожан составляют женщины в годах. Тоже сам по себе красноречивый факт. Жизнь – штука нелёгкая, и почему-то для женского пола она по сложившейся традиции трудней, разве что в военное время на мужчин ложатся другие, несопоставимые по сложности и опасности обязанности, но к женским бедам добавляется ещё одна – ждать со всеми вытекающими последствиями.
Мадейра войн давно не знает, хотя парни с острова участвовали в колониальных конфликтах в Анголе и Мозамбике в шестидесятые и семидесятые годы. Память о них, без сомнения, осталась. Это я осознал, посетив однажды выставку старых фотографий. С пожелтевших фотокарточек на нас смотрели молодые мадейранцы в военной форме на фоне ослепительного неба Африки. Прошло пятьдесят лет, страна очень изменилась, и сейчас глядя на людской контингент части улиц Лиссабона, невольно задаёшь себе вопрос: «А где я? И за что воевали отцы и деды теперешних португальцев? За что сражались борцы за независимость колоний? За право свалить в бывшую метрополию? Да уж, всё перемешалось в головах людей»
Ещё в восьмидесятые годы началась массовая миграция бывших угнетённых в метрополию. Да, собственно, и раньше она имела место, пусть не в гигантских масштабах. Португальцы, в массе своей, по-моему, незлопамятны, умеют прощать и не переносят обиды на новых эмигрантов. Более того, готовы принять их в разумном количестве и при соответствующих обстоятельствах полюбить. Последнее при условии, о котором проницательный читатель, наверное, догадался. Помогу остальным – если речь идёт о футболе. Так, в разгар колониальных сражений в южной части Африки самым популярным португальским футболистом был выходец из Мозамбика Эусебио. Его и звали по имени, чисто португальская фамилия да Силва Феррейра не требовалась. И, когда он покинул сей грешный мир пятого января 2014 года, не дожив всего дней двадцать до своей семьдесят второй годовщины, ему устроили похороны национального масштаба и отменили праздничные мероприятия, обычные в День поклонения волхвов (Богоявления). Телевизор на несколько дней забыл обо всём происходившем в мире, лишь одно волновало страну. Впрочем, Мадейра в меньшей степени горевала об утрате, я думаю потому, что в то время уже вовсю сияла звезда её Роналду.