Иван Карасёв – Пробуждение спящей красавицы. Мадейра и Путин (страница 3)

Подлетаем. Взгляд на остров с высоты птичьего полёта не выцепил никаких видимых изменений. Всё как было, так и есть. С близи тоже: первое, что бросается в глаза – огроменная очередь жёлтых с синей полоской посередине такси, в основном мерседесов годов девяностых-нулевых производства. Полагаю, немцы, выкатив на своём таксомоторе пару сотен тысяч километров, знают, кому их предложить. И здесь, на Мадейре эти машинки гоняют по острову ещё десятилетия. В первый наш приезд иных, нежели старые мерсюки, такси мы вообще не видели, но с годами стали появляться и другие марки, ведь нынешние мерседесы столько не живут, перестал мадейранский таксист гоняться исключительно за престижным немецким брендом, иногда даже кажется, что он уступил пальму первенства более современным моделям. Всё же ничто не вечно, и неубиваемый старый «квадратный» мерс уходит в прошлое.

Машины выкрашены в обязательный цвет, и среди них ни одного агрегатора, ни Убера, ни тем более Яндекстакси (не шучу, по Финляндии, например, они бегают). То есть Убер работал, но лобби частных таксистов добилось ухода чужака – зимой 2020-2021 в разгар очередной волны КОВИДа правительство автономии создало такие условия извоза, что Uber покинул рынок сам.

Такси и носильщик

Классические мадейранские таксисты все словно на подбор – представители старой гвардии. Средний возраст – лет 60, если не больше. Молодёжь не очень-то рвётся в эту профессию. Посему о существовании навигатора, мадейранский таксист не подозревает. Он думает, что изучил остров как свои пять пальцев, но всякий раз, садясь в аэропорту в жёлтый автомобиль приходится объяснять, как добраться до одного из самых заметных зданий городка Машику, где когда-то за смешные по питерским понятиям деньги мы приобрели квартиру, правда, вскоре после покупки рубль рухнул вслед за нефтью, но не настолько, чтобы сделать нас несостоятельными.

Сначала это нежелание идти в ногу со временем раздражало, потом стало просто забавно: «Aqui a direita, segue em frente, aqui a esquerda…» (здесь – направо, теперь прямо, здесь – налево…). Мужики-таксисты воспринимают подсказки как должное. А, может, просто не хотят думать, работа тяжёлая, восьмичасовой рабочий день не для них. Бывает киваешь знакомому таксисту, мающемуся в ожидании клиента в семь утра (бегом на раннее утреннее купание, случалось!), затем в обед, после обеда и, наконец, часов в восемь вечера, когда идёшь прогуляться вдоль моря, послушать волны, посмотреть на луну. Ты на луну полюбоваться, а он – на тебя, с надеждой, а вдруг махнёшь ему: «Gomes! Vamos a Funchal!» (Гомеш, поехали в Фуншал). Фуншал – местная столица, до неё почти тридцать километров, что даёт хороший заработок. Довольный водила, уже не надеявшийся на удачу, выключит счётчик и отвезёт за полцены. Всё равно выгодно, это вам не матрону местную с сумками из супермаркета отвезти на ближайший склон горы, через три улочки. Экономисты называют такой вид занятости, скрытой безработицей. Ну, люди хоть честно стараются заработать, а не сидеть на пособии.

От аэропорта до нашего уютного городка, где есть всё необходимое для спокойной, размеренной жизни, километра три с половиной. ВПП вообще начинается сразу ближайшей скалой.

Ничего не случится, просто самолёт садится

В былые годы мы с детьми проходили это расстояние пешком – там есть удобная точка, с неё можно наблюдать за взлётами и посадками самолётов. Очень впечатляющее зрелище. Но сейчас мы спешим, потому едем на такси.

И по-прежнему везёт явный пенсионер, в ушах и над ними редкие седые волосы, выше – блестящая на солнце лысина, глаза воспалены – явно недосыпает, устал от жизни ещё вчера. Из вежливости, вероятно, спросил, откуда мы. На токсичное «русские» никак не отреагировал, что само по себе неплохо.

Он тоже не знает, «где эта улица, где этот дом», как и раньше, я в роли регулировщика, машу руками. Grande edificio branco в центре Машику? Нет, не представляю, говорит, слово «навигатор» я не решился употребить, вдруг обидится человек, он же весь остров знает. «Большой китайский магазин на первом этаже?» Именно так до нас доехала одна подруга: «Big chinese shop». И тот таксист понял, слава китайских торговцев из нашего дома достигла многих соседних городков. Но не нашего извозчика с мотором. Бывают же люди, которым неинтересно покупать задёшево. В общем, навигатор «Карасёв» сработал, и мы доехали. Но, однако, порой спрашиваешь себя в таких ситуациях: «А где же двадцать первый век?» Вот и я в очередной раз задал себе этот вопрос. И не нашёл ответа. Нет, ничего не изменилось!

Вообще, для меня Мадейра всегда оставалась этаким европейским захолустьем, и такси, будто в прошлом веке, тому наглядный пример. Однако палка имеет два конца, в мадейранской отсталости от современной Европы было и что-то притягательное, своя прелесть. Её как-то миновали почти все ветры политкорректности, к примеру, все новомодные повестки, вроде прав ЛГБТ, тоже лишь краешком, точнее телетрансляциями с континента, задели Мадейру.

И, похоже, здесь всё по-старому. В городе тоже не видно ничего нового. Всё та же многоэтажная гостиница «Дон Педру» на въезде – эдакое дитя сумрачного германского гения. Впрочем, допускаю, не германского, но до недавнего времени основной контингент там состоял из граждан самой большой европейской демократии. И интерьеры закошены, видимо, под вкус среднего немецкого пенсионера – тёмно-жёлтые, коричневые цвета доминируют (строилось в семидесятые-восьмидесятые для ностальгирующих по Третьему рейху старичков?). В общем, внутри она производит довольно мрачное впечатление. Правда, с недавних пор немецких туристов начали вытеснять польские, вопрос цены, она стала гражданам Польши по карману.

И в городе видимые изменения отсутствуют. В офисном помещении (сплошь стекло) на цокольном этаже нашего дома с четырнадцатого года висело пожелтевшее от солнца объявление компании мобильной связи: «Переезжаем на улицу Риберинья, скоро откроемся». Больше не висит, клей весь высох, и смятая бумажка валяется на полу. На указанной улице они так и не открылись, и сюда никто не захотел перебираться. Помещение наконец выставлено на продажу, но покупатели не спешат: судя по состоянию пола, заваленного мусором и газетами, никаких просмотров не было.

И вид с нашего трёхстороннего балкона прежний. Прямо перед фасадной частью – заброшенный, но когда-то очень приличный коттедж. Так начинаешь «любоваться» заброшками, стоит лишь выйти на балкон. Коттедж зажат между офисом и мастерской деревянных дел мастера Горацио и его трёх-четырёх сотрудников. Левее – дырявая, провалившаяся местами крыша когда-то жилого домика, рядом – угрюмое квадратное строение, в котором лет восемь назад работал автосалон. Правда, там представляли максимум одну машину, вторая просто физически не умещалась. Как угнетает порой вид дырявой крыши! Ну ладно, вокруг-то красивые традиционно-белые домики, надо во всём видеть исключительно хорошее! Идём дальше, с задней стороны – город, вполне приличный, приклеившийся к живописным склонам гор, однако пустырь прямо под ногами никуда не делся. Хоть бы садик там устроили общественный, ан нет, территория частная. Всё то же самое.

Вид с балкона на левую сторону

О, что-то новое! Радость неописуемая! В сотне метров от нашего балкона наконец достроили красный одноэтажный дом, квадратов на двести. Прогресс, правда, на нашей памяти возились с ним года три, гремели с восьми утра. Мы с женой аж начали гадать в своё время, закончат или нет?

А, и ещё, говорят, около пляжа приступили к строительству жилья аж на 630 метров, явно многоквартирник. Какова будет его судьба в нашем сонном Машику? Совсем рядом с ним стоят лет пятнадцать назад сданные, но до сих пор почти незаселённые трёхэтажные «Галереи да Фош» – здание с претензией. Зачем строить новые дома, когда другие «новостройки» пустуют? Этот вопрос не даёт мне покоя. Всё же люди не дураки. Может, происходят определённые подвижки в сознании, мол, хотим самое суперсовременное, может, те самые номады, про которых я столько слышал, диктуют поведение рынка. Они же ребята продвинутые, айтишники, как правило. Не знаю, не знаю. Посмотрю-ка на город повнимательнее.

И ничего, всё, как всегда. То бишь, как всегда закрылось больше заведений, чем открылось. Увеличилось число заброшенных баров и кафе. Навскидку, штук пять-шесть «кормушек» закрылось, парочка открылась. Невесёлый расклад. Правда, город наш явно перенасыщен различными барами, в «тучные» годы до кризиса 2008 года они возникали на каждом шагу. Только в центре, около моря, в городе с двенадцатитысячным населением их до сих пор штук тридцать, не меньше. Да и подальше от берега тоже имеются. Бар есть даже на местном стадионе – побегал по гаревой дорожке – присядь выпей пива. За стадионом огромный по местным меркам четырёхэтажный дом – в нём аж три кафе-бара, и все, как выяснилось во время первой нашей вечерней прогулки, забиты. Подобные заведения – сердце местной жизни, люди сидят за чашечкой кофе, бокалом пива, вина или чего покрепче да делятся новостями. Мадейранцы не ходят в гости, в том числе живущие в одном доме, они встречаются на террасах кафе. Зато в баре напротив того дома – никого, явный кандидат на закрытие.