Иван Калугин – Алтайский первоцвет (страница 9)

– Очень приятно, Лара. Я Анна Андреевна, но можно Аня, – девушка наигранно понизила тембр голоса и повернулась к мужчине. – А это…

– Олег, – перебил он Аню. – Просто Олег.

– Как тот лось из анекдота?

– Что? – Олег нахмурился.

– Господи! Простите! – Лариса стала почти пунцовой. – Поверить не могу, что это вдруг со мной, – она истерически посмеивалась.

– Просто раннее утро, – сказала Аня. – А анекдот смешной, – снизу вверх она посмотрела на Олега. – Я тебе потом расскажу.

Все трое какое-то время играли в переглядки. Пауза начинала затягиваться. На ресепшен подошли еще несколько пар и расположились у дальних столиков; кто-то ушел в сторону туалетов. Шум от посторонних голосов немного разряжал обстановку вокруг плетеных яиц. Наконец, у стойки появился администратор. Лариса решила воспользоваться моментом и на пару минут скрыться из виду.

– Простите, Анечка, – Лариса встала и, наклонившись, дотронулась до Аниного плеча. – Не присмотрите за моими вещами? Я буквально на пару минут.

– Вы за цветами? – спросила Аня.

Обе по-девичьи захихикали.

– Конечно, Лариса. Все в порядке.

10

Еще вчера Олег продумал план действий для своего стремительного взлета по карьерной лестнице. Оценив риски, взвесив все за и против, он решил во что бы то ни стало расположить визитера из «N8», заполучить договор о партнерстве и с достойной добычей из сибирской тайги вернуться к Главкому. Конечно, наверняка коллеги воспримут его еще большим карьеристом и жаждущим выслужиться перед начальником, но, как известно каждому, для достижения желаемого результата все средства хороши. Олег также помнил любимое выражение Главкома – тот повторял его с завидной регулярностью:

– Олег, средства определяются обстоятельствами, – говорил он. – А если не в силах найти нужных средств, так создай их!

К стойке подошел мужчина. Высокий и с ясными глазами, он учтиво обратился к Олегу:

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

Олег на секунду всмотрелся в лицо администратора: хотелось бы понять, насколько этот тип способен за определенную плату помочь ему создать средства для достижения цели.

– Здравствуйте, – начал Олег спокойным и деловитым голосом. – Меня зовут Олег. Мы с Аней, – раскрытой ладонью он указал в сторону девушки, – проживаем в семнадцатом доме. На мое имя также забронирован люкс в вашем основном корпусе. Проверите?

Администратор сверил данные в системе.

– Да, все верно. Бронь на фамилию Брюзжалов. Люкс в этом здании, на третьем этаже.

– Отлично, – Олег прокрутил печатку на указательном пальце. – Также запишите бронь на столик для троих. Сегодня вечером, на 20:00.

Администратор вносил в базу бронирования необходимые пометки. Олег прочитал имя на его бейдже:

– Александр, наверняка в вашем лунном отеле найдется хорошая баня?

Олег старался говорить не слишком громко.

– Да, верно. Баня есть, вот здесь, – администратор взял карту территории гостиницы и указал на постройку, рядом с рекой. – Это большой терем, поделенный на две парилки и разные предбанники.

– Скажите, Александр, возможно забронировать весь терем с двадцати двух часов до двух ночи?

– Да, но политика отеля по отношению к другим гостям…

– Политику отеля, Александр, как и любую другую, всегда можно сменить, – Олег протянул пятитысячную купюру. – Это вам за понимание.

– В конце концов, – почти не раздумывая сказал администратор, – желающие смогут попариться и завтра.

– И попросите, чтобы кочегары, работники, ну или кто там будет следить за печкой, не приходили к нам. Сами разберемся, – сказал Олег.

– Как скажете. На какое количество гостей подготовить банные принадлежности?

Олег оценивающе посмотрел на Аню и ответил:

– На двоих. И еще включите в счет бутылку виски и два стакана.

Он за все расплатился – вышла довольно солидная сумма. Олегу было приятно думать, что это не праздные траты, но инвестиции в его будущее.

– После ужина идем в баньку? – заинтересовалась Анна.

– Думал, ты не слышала. Хотел устроить сюрприз.

– Я слышала только про баню. – На самом деле, и про ужин с виски – тоже. – Какие у нас планы на день?

– Думал немного поработать, – Олег встал за спиной Анны и взялся массировать ей плечи. – Можем посмотреть «Каштанового человечка».

Аня закатила глаза, сделала глубокий вдох и медленный выдох.

К столику вернулась Лариса. Она немного засмущалась, что пришла в такой, как ей показалось, интимный момент для парочки. Точно так же она смущалась, когда по утрам заходила на кухню и заставала целующимися своего сына и невестку или когда они начинали обжиматься за просмотром фильма в присутствии хозяйки дома. В такие минуты Лариса делала вид, что притомилась, и бесшумно дислоцировалась к себе в спальню.

– А вот и вы, Лара! – Аня положила руку на столик, где лежала сумка с ветровкой. – Мы почти ничего не урали.

– Спасибо большое. И еще раз простите меня, пожалуйста. Вы, наверное, подумали, что я – свихнувшаяся бабка. Просто меня поразили ваши глаза, – и добавила: – Вы очень красивая женщина, Анна.

Лариса говорила без всяких околичностей (словно она разговаривала не то с подругой, не то с так и не повзрослевшей дочерью, а может, и вовсе с той молодой собою, которой так хотелось услышать добрые слова от мужа или от затравивших ее коллег) и, как бы в доказательство своих слов, обе руки приложила к груди.

– Не поверите, но я постоянно ей это говорю, – Олег в упор смотрел на Лару.

«Не верьте, Лариса, не верьте», – думала Анна.

– Само собой, Просто Олег, – Лариса улыбнулась и села в кресло. – Вы, наверное, с прителецкой местности? – она уловила доброжелательный настрой собеседницы и решила больше о ней узнать. – Может быть, с Яйлю?[15] Я слышала, что раньше там жили настоящие потомки Каганата[16], – ее тон немного отдавал мечтательностью. – Некоторые исследователи тех мест писали, что тамошние мужчины и женщины отличались от прочих алтайцев золотой кожей и глазами цвета неба в ясную погоду.

– Ох, нет. Звучит, конечно, красиво, но я впервые в этих местах, – Ане было приятно разговаривать с Ларисой. Она была рада отвлечься от рутинной болтовни с Олегом. – А родом я с Ленинградской области.

– Опять мимо, – Лара приподняла брови, и лоб задался морщинами у рыжих корней волос. – Странно, что меня еще не обсыпало пеплом от моего погоревшего стыда.

Олег ухмыльнулся. Он по-прежнему стоял за спиной Анны.

Легкий треп между женщинами складывался ненавязчиво и гладко. А такая задушевность с малознакомыми людьми, как правило, располагает к беседе и порой приводит к самым неожиданным откровениям.

– Если вам будет интересно, то скажу, что на самом деле к Алтаю я имею отношение. Моя мать была здесь по долгу службы в девяносто втором. Познакомилась с отцом где-то в этих горах. Они жили на территории одной турстоянки. У родителей случилась любовь, – Аня потирала руки и беззвучно постукивала об пол кроссовком. – Мать говорила, что отец был геологом. Вроде как из местных. К их роману она отнеслась как «к увлечению, скрасившему ее месячную командировку».

– Ты мне никогда об этом не рассказывала, – спросил Олег, он сидел на корточках у Аниных колен.

– Ты никогда не спрашивал, – ответила Анна.

В действительности Аня редко рассказывала о летних приключениях своей матери и истории своего появления на свет божий. И даже если ее спрашивали в лоб об отце, она изящно уходила от прямого ответа и по кривой Жордана уводила разговор в нейтральные темы.

– Аня, что же было дальше? – Лариса буквально погрузилась в историю девушки и не собиралась всплывать, пока в легких не закончится кислород. – Отец уехал с ней? Вы его знали?

– Нет. Отец остался где-то в этих краях. Мама его больше не видела и не слышала. Как и я, – Аня поняла, что нужно закругляться. Намокшие глаза предательским блеском выдавали в ней уязвимость в разговорах об отце. – А через несколько недель после возвращения домой мама узнала, что беременна мной.

Аня выдохнула и улыбнулась своим слушателям.

Девушке было тяжело сдерживать эмоции, когда она погружалась в личные переживания. Впрочем, как и любому, у кого есть душа. На работе, какой бы стрессовой ни была ситуация, Анна Андреевна всегда умела сцепить зубы, выпрямить спину, сыграть напускное безразличие и при необходимости выдавить улыбку. Но с годами она стала более сентиментальной, и слова «отец» или «папа» стали для нее настоящими триггерами. Она втихомолку осуждала подруг, которые частенько сетовали на своих выпивающих, гуляющих, безработных отцов.

– У вас хотя бы такие есть, – говорила безотцовщина.

У самой же – ни вещицы, ни обрывка голоса, ни самого блеклого воспоминания о родном отце. Единственное, что могло найтись в памяти о предке, так это туманные обрывки домашних разговоров из Аниного детства.

Как-то зимой, Ане было тогда не больше семи лет, она прокралась на кухню и спряталась за буфет. Мама с бабушкой разговаривали за лепкой пельменей. Звук их голосов перебивал лишь треск от горящих поленьев в кухонной печи.

– Лиля, житие-бытие – вещица хрупкая. Глянуть не успеешь – и почем зря дочурка-то вымахает. Ты б явила ей хоть крупицу чего от алтайского семейства, – поучала старейшина семьи.

– Мам, не надо. Не заводи старую пластинку.

– Зря ты так, Лиля. Кровь – не водица. Она ведь своим заветам спуску не даст.