Иван Калугин – Алтайский первоцвет (страница 2)

Весь персонал работал как часы. Для отлаженности механизма проводились регулярные мастер-классы, униформы шились под личные мерки каждого сотрудника, а с заработанных денег получалось откладывать существенные суммы.

Штат был сформирован из специалистов с разных городов. Большинство из которых работали месяц-другой и столько же отсутствовали, некоторые оставались здесь на полгода, а бывало и так, что люди напрочь теряли счет времени и оставались здесь на года.

Таким образом, палаточный кемпинг когда-то, теперь же – отель с пятью звездами и собственной вертолетной площадкой «Лунный берег» покрылся лаком и сахарной пудрой.

Анклав богатства был зажат между двумя вытянутыми хребтами. Строптивая и огромная Катунь просматривалась здесь почти на десять километров. Ее русло делало впечатляющие изгибы, которые чалили то к одному, то к противоположному берегу. При этом река оставляла автомобильную дорогу строго на правой стороне. Все предгорье ближайшего к отелю горного массива – хребта Иолго – было покрыто гобеленом из сиреневых цветов маральника, в то время как пестроту цветения оттеняли зеленеющие пастбища с противоположного берега, у подножия Семинского хребта.

В радиусе нескольких километров от фешенебельного отеля не было ничего, кроме петляющей дороги, панорамных видов на реку и обветшалой избы. Мало было тех, уж из ныне живущих – точно, кто бы сказал, кому принадлежит этот дом. Разве что управляющая гостиничным рестораном да еще пару человек могли смело указать пальцем на владельца шаткой недвижимости. Ветхость эта имела неполных два этажа, кирпичную трубу, заваленную внутрь, а окна были наглухо закрыты массивными красными ставнями. Из постоянных обитателей здесь значились две пустельги, чье гнездо было скрыто балкой под крышей крыльца, да пчелы, кишащие в улье на чердаке. Изба стояла через реку от отеля, ровно там, откуда открывался вид на ресторан «Лунного берега».

3

Оказавшись на Алтае, не сразу принимаешь здешний климат. В летние дни воздух мгновенно делается пылким. Сухой и жаркий, он разгоняет отары овец под тенистые кроны деревьев, а их чабанов смаривает послеобеденным сном. Наступает вечернее зарево, и от полуденного зноя – ни следа. Дождь здесь вальсирует с ясной погодой, то и дело споря, кто из них ведет в очередной партии.

Высокогорный ветер удивляет своей внезапностью: он может походить на лесного хищника и подолгу выжидать свою жертву, подкрадываясь и нападая в метре от цели. А может, как алтайский коршун, пикировать с высоты, и лишь приближающийся клекот укажет на неминуемое поражение.

Погода здесь – дама весьма капризная и непостоянная.

Второе утро подряд Аня вставала на опережение будильника. И хоть в последние месяцы она не была обременена работой, но до обеда бока не мяла. От бытовой рутины уматывалась так, что вечерняя смена картинки и прогулка в ближайшем парке давались через силу.

Но стоило ступить на горные просторы, как организм стал противиться сну, а ноги требовали ходьбы. Аня могла поклясться, что вчера она проснулась уже сидя, а на стопах ее ног болтались тапки.

Как бы то ни было, даже разница во времени не сломала внутренние часы. Да и к чему залеживаться, думала Аня, выспаться можно и дома, а на Алтай оставалось всего несколько дней.

Она тихо выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить Олега, накинула махровый халат, поверх – объемную ветровку, стянула с гостевого дивана плед и захватила телефон. Аня запрыгнула в кроссовки и без малейшего шума выпорхнула из номера.

Хотя бы пару дней не заниматься его торжественными проводами на работу. Без всех этих завтраков с домашней утренней выпечкой, выглаженных рубашек и вычищенных ботинок. А фейсконтроль можно было запросто провалить без макияжа и обожания на лице; укладка – волосок к волоску.

Здесь же, в самой дорогой гостинице на ближайшие пятьсот километров, поварские руки сами занимались приготовлением всей еды. А благоговение персонала было включено в стоимость проживания и не сходило с их лиц в течение всего дня.

Аня прошла по брусчатке, петлявшей между корпусами отеля, срезала через газон, намочила утренней росой голые лодыжки и вышла к двухэтажному зданию.

Ресторан откроется только через час, но внутри уже полным ходом шла работа. Официанты расставляли стулья, сервировали столы и выкладывали десерты под витрины. Управляющая стояла за барной стойкой и просматривала накладные. Здесь вовсю готовились к приходу гостей.

Девушка застыла на месте, прикусила губу и на секунду засомневалась в уместности ее самой в этом рабочем кипеже. Но тяга к утренней дозе кофеина была такой же устойчивой, как и нежелание возвращаться в постель. К тому же Марго сама ей предложила «заглядывать на огонек».

Аня познакомилась с управляющей ресторана вчера, когда она вместе с Олегом была в небольшом раздрае после четырех часов полета. Рейс был ночным и до жути тревожным – трясло не столько от турбулентности, сколько от предвкушения само́й поездки. Уже в такси, казалось, их должен был сморить сон, но за полтора часа в пути до отеля толком так и не удалось отдохнуть. А когда автомобиль проехал под приветственной аркой гостиницы «У нас останавливается даже время» и новые гости уже переминались на ватных ногах у стойки ресепшен, то не с первого раза Олег смекнул, на чью именно фамилию была бронь: Логинову или его, Брюзжалова.

Из-за заминки с регистрацией Олег разворчался, а Анины виски сдавило свинцом. Господи, скорей бы он уснул и тогда можно хоть немного побыть в спокойствии. Голову кружило от разреженного горного воздуха, и в целом все казалось слегка нереальным. Впрочем, так часто бывает, когда улетаешь за тридевять земель, – мозг постепенно признает смену обстановки. Особенно в первый день. Аня решила прогуляться по окрестности и зашла в ресторан.

– В основном мы предлагаем нашим гостям травяные сборы, – официант смахнул челку и указал на список названий чаев в кожаной папке. – «Горный воздух», «Алтайский дух», «Таежный сбор», «Белый шаман»…

– А кофе? Совсем не обязательно, чтобы он был горный или таежный. Обычный черный тоже подойдет.

Бровь юноши приподнялась, губы сомкнулись тонкой линией – официант явно не оценил Анин каламбур.

– Малыш, сходи на перекур, – сказала высокая дама в форменной одежде. – Могу предложить американо. Добавить молока?

– Идеально, – ответила Аня, и в ее усталом взгляде появились проблески жизни.

– Значит, два американо, – сказала управляющая, наполняя кофемашину. – Знаете, первый раз готовлю кофе для алтайки. Обычно у вашего брата в ходу местный чай, всякие травушки-муравушки, – сказала женщина за барной стойкой.

Аня замялась, но не сильно. Она научилась не обращать внимания на неоднозначную реакцию, которую вызывала ее внешность. В школе ее дразнили метиской, в институте девушку принимали за азиатскую студентку по программе обмена. Переехав в Москву, ей, конечно, стало чуть проще, но иной раз могли назвать кореянкой, узбечкой или китаянкой. Но алтайкой, вот так в лоб – впервые.

– Я совсем не местная. Впервые на Алтае.

– Вы уверены?

– Что впервые на Алтае?

– Что не местная. Вас бы принарядить в национальный костюм – и будто сошли со страниц алтайской сказки.

– Я не сказала, что не алтайка. Просто никогда не была в этих краях.

Женщина как-то мягко и понимающе улыбнулась на Анин ответ.

Она вручила одну чашку девушке и, смакуя глоток кофе, сделанный из второй, сказала:

– Даже растворимого не найдете. Кстати, как и мини-бара в номерах. Наш главный считает, что кофе и алкоголь мешают приезжим погрузиться в атмосферу Алтая. Но это мои владения. Так что в ресторане можно найти и то и другое. Если знать, у кого спросить.

Торгашка нелегальным алкоголем и кофе подмигнула Ане и продолжила:

– Вы только не подумайте – у меня исключительно благие намерения. Ведь прежде всего я думаю о комфорте туристов. Вот представьте, едут эти несчастные черт знает куда. И как им быть на новом месте? Читать об истории и культуре региона или учить здешний язык? Ну что за ерунда! Поэтому я помогаю вливаться людям в новую обстановку, вливая в них самих, – управляющая указала на солидный стеллаж с алкоголем. Шириной в несколько метров и забитый разношерстной выпивкой, он подпирал потолок, но стоял под таким углом, что не сразу бросался в глаза.

– Завидная коллекция, – сказала Аня. – Знаете, ваш выбритый висок органично смотрится со всем этим «стеклом». Словно уголок рокерского бара из старых американских фильмов. И вам безумно идет. Напомнили мне Натали Дормер[6] из «Игры престолов». Ну, может быть, слышали – есть такой сериал…

– «Вырастая – крепнем!»[7] – моментально отозвалась Марго и добавила: – Вот что, вы мне нравитесь. Моложавым бабушкам нечасто льстят. Давайте договоримся. За час до всей этой суеты с подготовкой зала я всегда варю себе кофе – кроме меня, его здесь никто не пьет. Если осилите ранний подъем, то рада буду угостить.

– Доброе утро, Маргарита, – Аня обратилась к даме за барной стойкой.

– Синеглазка! – женщина отложила кипу бумаг в сторону. Раскосые глаза насыщенного синего цвета – та самая запоминающаяся изюминка во внешности девушки, по которой Маргарита решила ее и запомнить.

– Наш уговор в силе? – Аня с игривой улыбкой смотрела на женщину.